No way back

      — Выглядишь хреново, — отметил Минхо, дёрнув бровями.              — Ага, спасибо, что заметил, — огрызнулся Хёнджин. Длинными, слегка подрагивающими пальцами он залез в карман и выудил оттуда белую коробочку и зажигалку. Зацепив сигарету зубами, он поджёг её и глубоко затянулся, прикрывая глаза.              Никотин проникал в лёгкие, царапал глотку изнутри, но всё-таки пускал спокойствие по венам. Слёзы, собравшиеся в уголках глаз, высохли, а пустота в душе начала заполняться едким дымом.              — Ты раньше никогда не курил, — снова прокомментировал Минхо, не отводящий взгляд от Хёнджина весь этот вечер.              Хёнджин фыркнул.              — Люди меняются, — холодно отрезал он, вновь затягиваясь сигаретой.              Вспоминая юного себя, ему отчего-то стало тоскливо. Он познакомился с Минхо в старшей школе, когда ему едва исполнилось семнадцать. Хёнджин долго мечтал о болшой и чистой любви, поэтому несколько лет игнорировал попытки Минхо перевести отношения на новый уровень. Однако, в конце концов Хёнджин сдался и согласился встречаться. Их отношения были яркими, как звёзды летящие по ночному небу в звездопад. И закончились они так же стремительно, как гаснут небесные светила.              — Мы не подходим друг другу. — Слова, сказанные Минхо несколько лет назад, до сих пор каждый чёртов день стучали набатом в голове, сводя Хёнджина с ума.              Впервые в жизни он смог довериться человеку. Раскрыл всю свою душу, отдал всего себя в чужие руки, казавшиеся такими надёжными. Но исход оказался предсказуемым.              Хёнджин был разбит. Любовь к Минхо поглотила его и уничтожила изнутри. Он кричал. Кричал до сорванного голоса, саднящей глотки, возмущённых криков соседей. Кричал до того момента, когда уже просто не мог выдавить из себя ничего, кроме жалобного хрипа и скулежа. Покрасневшие глаза болели от непрекращающихся слёз и ставшего хроническим недосыпа.              Спать стало страшно. Каждую ночь во сне видеть мягкую кошачью улыбку, ощущать призрачное тепло чужого тела, а затем просыпаться, не имея возможности сделать хоть один вдох. Хёнджину отчаянно хотелось остаться в этих снах навсегда, но каждый раз его выбрасывало обратно в этот холодный и мрачный мир. Мир, где Минхо был счастлив без него.              Чан, пытавшийся быть рядом, хмуро наблюдал за отказывающемся от еды и сна Хёнджина. Однажды он обнаружил друга сидящем на полу с окровавленными костяшками и пустым взглядом. Хёнджин не мог смотреть в зеркала, находящиеся по всей квартире. Не хотел видеть выступившие острые кости, бледную кожу и потерянный взгляд там, где раньше видел счастливого юношу, обнимающего своего самого дорогого человека. Не хотел думать, с кем обнимался, смотря в зеркало, Минхо теперь.              Время не лечило. Легче не становилось ни разу. Но время притупило боль. Заставило смириться и свыкнуться с пустотой внутри. Заставило измениться.              Чувство юмора судьбы-злодейки понять невозможно. Она всегда была жестокой и не ведала жалости к людишкам. Хёнджин знал это. Но всё равно увидеть кошачий разрез глаз и услышать мягкий голос, когда-то столь родные, ощущалось ударом поддых.              Заметив Минхо, ему захотелось сбежать. Плевать, что это была важная встреча, все внутренности кричали Хёнджину уносить ноги. Потому что он знал, что не выдержит. Что как бы он не закапывал чувства глубоко в себе, как бы не заглушал боль сигаретами, он всё ещё до ужаса любил Ли Минхо.              Он всё ещё был готов последовать за ним лишь по одному приглашению. Хёнджин ненавидел себя за эту слабость. Но он никак не мог этому противиться.              Хёнджин трусливо сбежал, как только закончилась официальная часть. Он тихонько улизнул на улицу и укрылся в ближайшем переулке, чтобы выкурить сигарету и привести свои чувства в порядок. Однако стоило ему услышать спокойный голос Минхо позади, он понял, что совершил ошибку и теперь он находился в ловушке.              Выкурив первую сигарету, он тут же достал вторую и жадно затянулся. Хёнджин отчаянно игнорировал внимательный взгляд, изучавший его с ног до головы.              — Джинни, мне кажется, нам надо погово… — наконец прервал тишину Минхо.              — Нам не о чем разговаривать! — холодно перебил Хёнджин. — Мы чужие друг для друга люди. Всё, что можно было сказать, мы уже сказали, так что не думаю, что есть смысл возвращаться к старому.              Минхо тяжело сглотнул. Затем он сделал то, отчего сердце Хёнджина сделало переворот. Минхо встал на колени.              — Прости меня. Я натворил глупостей, из-за чего страдали мы оба, — обхватив тонкие ноги Хёнджина руками, тараторил он. — Я причинил тебе столько боли. Я ужасно виноват перед тобой!..              — Хён, встань!              — Нет, подожди! — Минхо ещё отчаяннее вцепился в шероховатую ткань джинсов, рыдая на коленях. — Я знаю, что я поступил ужасно! И я не заслуживаю твоего прощения! Но я просто хочу, чтобы ты был счастлив! Неважно где и с кем, я хочу, чтобы ты снова смог быть собой.              Хёнджин сам едва сдерживал слёзы. Ему было больно знать, что Минхо сожалеет. Ему было бы легче считать, что Минхо просто злой и заставил его страдать. Но знание о том, что он страдал так же разбивало что-то внутри.              — Хён, пожалуйста, встань, — с усилием поднимая Минхо, прохрипел Хёнджин. Когда их взгляды пересеклись, его сердце пропустило один удар. Он знал, что он слишком слаб. И что если Минхо сейчас поцеловал бы его, он был бы не в силах оттолкнуть. Поэтому он заглушил шестое чувство, кричащее ему об опасности и приблизился к родному лицу, по которому так сильно скучал. Назад пути нет.