Уязвимость

- Джейса здесь нет, советница. - Знаю. Мидарда кивает, приближается ближе. Звонко стучат по полу небольшие острые каблучки её туфель, которые, наверняка, стоят в разы больше, чем всё личное, не связанное с наукой имущество Виктора за всю его жизнь. Мэл Мидарда - красивая женщина. Хороший выбор для такого самодовольного болвана новатора как Джейс Талис. Лучшая одежда, лучшее вино, слава, теперь ещё место в совете и богатейшая женщина Пилтовера - самый цвет аристократии - всё это ничего общего не имеет с жизнью Виктора. Напряжёнными пальцами он до боли стискивает свой костыль. Почему, не обнаружив здесь Джейса, Мидарда не спешит уходить? Разве не получила она уже всё, что была способна взять от их научного тандема? Хекс-врата, контрольный пакет акций и красавчика-учёного в свою постель. Зачем ей может понадобиться Виктор? Под его непонимающим взглядом советница подходит к нему слишком близко, гораздо ближе, чем приближалась когда-либо прежде. Тёмнокожие тонкие пальцы с безупречным позолоченным маникюром подхватывают его худой подбородок. Мидарда всматривается ему в глаза. Виктор, до этого державшийся на нежелании показать слабость, против воли вздрагивает. Не выдержав этого напряжённого и странного контакта, пытается отодвинуться. Мэл Мидарда его не отпускает. - Советница...? Горячие губы впиваются в губы Виктора, язык тут же проскальзывает в приоткрытый рот. Поцелуй шокирует, обжигает, заставляет тело дрожать. Преодолев первый ступор, Виктор пытается отстраниться. Он этого не просил, не желал, даже не думал ни о чём таком... Если Джейс сейчас решит заглянуть в лабораторию, всему конец: конец их партнёрству, а самому Виктору, очень вероятно, придётся переехать из чистенькой комнаты при Академии обратно в Заун. Его здоровье такого не выдержит. Рука власть имущей женщины цепко удерживает его за подбородок. Она прижимается к нему - к худой груди Виктора вплотную прижимается затянутая в дорогую ткань, волнующая мягкость. Советница притискивает его всем телом к столу. С глухим стуком падает на пол костыль, а по щеке Виктора стекает вниз слеза. Мэл Мидарда отстраняется так же резко, как набросилась. Отходит на несколько шагов, присаживается на стул, пока Виктор, судорожно вцепившись в края стола, одновременно пытается отдышаться и не упасть. От случившегося у него кружится голова. - Мы оба любим Джейса. Джейс желает меня, а любит тебя. - тихо сознаётся она, выглядя ещё более ранимой, чем только что выглядел Виктор. - Разве должен кто-то из нас страдать в одиночестве? * * * * Голова у Виктора кружится ещё сильнее. Кажется, вот-вот пойдёт носом кровь и он отключится от перенапряжения, как сломавшийся на днях прибор, не выдержавший мощности проходящего через него электрического тока. Если бы не опора в лице двоих, зажавших его между своими горячими телами, Виктор бы наверняка упал. Сильные руки Джейса поддерживают его бока, пока тонкие пальцы советницы одна за другой расстёгивают пуговицы на его жилете, затем принимаются за рубашку. Вдвоём его тащат в сторону роскошной постели и Виктор понимает, что даже будучи калекой, не способным ходить без костыля и протеза, никогда не чувствовал себя настолько слабым... уязвимым. В голове и пусто, и сумбурно одновременно. Он пытается отвечать на ласки, но теряется, не понимая, кому из двоих ответить первым. Куда деть внезапно показавшиеся слишком длинными руки? А что если Джейсу, вот уже несколько месяцев делящему постель с самой великолепной женщиной Пилтовера, не придутся по вкусу его неловкие, неопытные ласки? А имеет ли вообще Виктор право прикасаться к Мидарде? Она - женщина Джейса. В этой постели двое делят Джейса, а вовсе не Мидарду. Кажется, его решили убить: затрогать и зацеловать до смерти. Две пары рук неотрывно скользят по его телу. Его тело целуют с обоих сторон: нежно и чувственно целует расположившийся слева Джейс, страстно, иногда кусая - устроившая по правую руку Мэл Мидарда. Как они могут не замечать его очевидного уродства? Отвратительного корсета, бледности и нездоровой худобы? Почему ведут себя так, будто Виктор - самое желанное существо в Пилтовере? Допустим, Джейс его любит и действует в порыве чувств (хотя Виктору до сих пор сложно до конца это осознать и поверить), но то, что делает в этой постели Мидарда просто за гранью научных объяснений. Кажется, в какой-то момент он пытается вырваться от смущения и избытка чувственных ощущений, а его снова возвращают на место в четыре руки, заботливо подкладывают подушку под его болезненную ногу и целуют-целуют-целуют по всему бледному хилому телу до умопомрачения, до восхитительного и пугающего чувства, будто все кости в теле Виктора чудесным образом испарились. * * * * Виктор просыпается на изрядно помятой постели, покрытый возмутительными алыми пятнами в таком количестве, будто он - полная карта звёздного неба, а каждый засос на нём - звезда. Слева от него тихо сопит Джейс. Мэл Мидарда уже куда-то ушла, очевидно, по делам советницы, акционера или богатейшего в Пилтовере инвестора. Виктор всё ещё смутно понимает, как его можно любить и тем более хотеть. Ему казалось, он для такого не создан, но события ночи - волнующие, разнузданные, совершенно бесстыдные - и изобилие засосов на его теле говорят об обратном. Джейс начинает возиться в дрёме, кого-то искать на ощупь, находит Виктора и, удовлетворившись результатом поисков, обнимает, утыкается носом ему в висок и продолжает сопеть.