Отголоски усталости

Сегодняшний день выдался для Ло утомительным, вынуждая его к редкому порыву слабости. Он устроился рядом, опустив голову на грудь Джона, невзирая на все возмущённые протесты, даже ругательства. Тем не менее, Харрис, с виду раздражённый, медленно провёл ладонью по его голове, со всей надменностью успокаивая.

Но начнём с того, как к этому пришло.

JDH обладал высоким интеллектом и невероятно завышенными стандартами. Он презирал и насмехался над множеством вещей, включая, как он считал, слабые человеческие черты характера. Великий гений, каким он и являлся, банально не мог позволить себе смотреть на такой абсурд. Например, люди, стремящиеся помочь всем вокруг, окружая других плотной заботой, казались ему странными. Они так наивно жертвуют собой ради тех, кто совершенно не достоин подобного отношения. Казалось бы, таких людей стоит просто «утилизировать», но они продолжали упорствовать, доказывая, что «каждый заслуживает помощи». И вот тут заключалась настоящая ирония: именно таким, как Ло, которые бесконечно пытаются помочь другим, сложнее всего. И это вызывало до боли острое раздражение. Его негодование перемешивалось с презрением. Человек, внешне идентичный ему, ведёт себя таким образом — возмутительно! Позор, каких свет ещё не видывал. Но что ещё ему сказать? За всей этой надменностью скрывалось нежелание признавать, как сильно его выматывало состояние Ло. Просто... тот походил на глупого ребёнка: внешне стойкий, но внутри — маленький комочек, сжимающийся от отчаяния. Джон видел это. И всё же, что он мог сделать, если Ло упорно отказывался воспринимать его слова? Харрис ненавидел, когда его не слушали, когда кто-то осмеливался идти наперекор ему. И как назло, все эти качества собрались именно в носителе голубого шарфа. И по совершенно непонятной причине Ло находил утешение именно в Джоне. До такой степени, что Харрис научился распознавать даже малейшие признаки его приближения. Его шаги возле двери стали практически привычными. Совсем не лёгкие, вечно спешащие, даже если спешить было некуда. Наглость Ло уже не удивляла. Ворваться в чужой замок, да ещё и без стука — для него это стало нормой. JDH чуть приспустил очки, исподлобья разглядывая знакомый силуэт в дверном проёме. На его губах заиграла привычная усмешка, переходящая в хищную, издевательскую улыбку. — Что на этот раз? Мм, Невер каркает в депрессии? Джон вытянулся на кровати, словно хитрый кот, лениво наблюдая за Лололошкой. Ло стоял с застывшим на лице нечитаемым выражением, лишь его губы были плотно сжаты, превращаясь в тонкую, упрямую линию. Они могли играть в немые гляделки ещё долго, но незваный, но привычный гость шагнул вперёд, растерянно хмурясь, нарушая тишину. — Нет, просто... устал. — Лололошка снял очки, вяло потирая глаза, а после вновь сокращая расстояние между ними. Он явно не мог подобрать нужных слов, прокручивая в голове всевозможные варианты. В такие моменты Джон получал своеобразное удовольствие от метаний своей более глупой и примитивной версии, но ненадолго. В конце концов, он лишь фыркнул. — Язык проглотил? Ради всех святых, перестань строить из себя дурачка, — произнёс Джон, приподняв бровь и глядя на Ло так, словно перед ним стоял несмышлёный ребёнок. Ло закусил губу, его взгляд был задумчивым, но через мгновение он нагло уселся на кровать рядом с Харрисом. — Как думаешь, что будет со всеми после того, как мы покинем этот мир? JDH на секунду затих, осмысливая сказанное, а затем вскинул брови, уголки его губ тронула лёгкая усмешка, будто вопрос показался ему до абсурда наивным. — Вот это, красавчик, не в твоей власти. Все они способны выжить без твоего материнского попечения. Смекаешь? Им просто повезло больше остальных — они оказались под твоим крылом. Но, если хочешь знать моё мнение, это всё равно излишняя трата сил. Джон говорил уверенно, сдержанно, как человек, который никогда не врал — разве что недоговаривал. Он действительно считал, что забота Ло о других была напрасной, хотя и не признавался себе в том, что давно проникся своеобразной симпатией к обитателям сна. — Ты себя хоть слышишь? — Ло вздохнул, потирая переносицу. — Я не думаю, что они справятся. — А вот это уже глупо, симпапусик. Они жили и справлялись до твоего появления. Не стоит обесценивать их способности только потому, что ты хочешь быть их героем. Джон откинулся назад, опираясь спиной о изголовье кровати, скрестил руки на груди и, казалось, поставил точку в разговоре. Однако Ло не ответил. Он лишь сидел, опустив голову, взгляд его был направлен куда-то в пол, но мысли явно витали далеко. — Эй, ты там не раскисай, — с притворным раздражением протянул Джон, приподнявшись на локтях. — Не хватало ещё, чтобы ты мне тут драму устраивал. Ло поднял на него глаза — упрямые, но усталые, с какой-то горькой тенью в глубине. И Джон, как бы ему ни хотелось этого не замечать, не мог просто отмахнуться. — Просто... иногда я не уверен, что всё это имеет смысл, — наконец пробормотал Ло. — Я пытаюсь, правда, но... Джон поморщился, словно от его слов ему стало физически больно. — Хватит, — отрезал он. — Ты из тех, кто всегда доводит начатое до конца, даже если это чертовски глупо. И не нужно ныть, ладно? Ты ведь сам знаешь, что не можешь бросить все. Ло тихо кивнул, но всё равно выглядел подавленным. Неожиданно для самого себя он сдвинулся ближе, так, что их плечи почти соприкоснулись. Джон застыл, напрягшись, но не успел ничего сказать, потому что Ло уже опустил голову ему на грудь. — Чего это ты? — Харрис вскинул бровь, разом сбрасывая весь свой сарказм, хотя голос его всё ещё звучал укоризненно. — Не слишком ли ты вольничаешь? — Просто устал, — тихо ответил Ло, не поднимая головы. Джон вздохнул, демонстративно закатив глаза. Он хотел было возмутиться, но вместо этого, с видом абсолютной надменности, медленно провёл ладонью по его голове, словно успокаивая особо назойливого ребёнка. — Ты невозможен, — пробормотал Джон, пытаясь сохранить свой раздражённый тон, но пальцы всё же продолжали гладить Ло по волосам, будто сами знали, как это нужно сделать. Ло тихо выдохнул, закрывая глаза, и прижался крепче, словно находя в этом жесте больше утешения, чем готов был признать. Несколько секунд они сидели молча, пока Харрис не прервал тишину. — Если честно, ты меня бесишь, — негромко проговорил он, почти шёпотом, как будто эти слова были предназначены только для Ло. — Ты такой упрямый, такой... глупо-идеалистичный. Я всё это ненавижу. Но его пальцы, казалось, думали иначе: движение стало ещё мягче, почти неуловимо нежным. Джон помедлил, а затем добавил, глядя куда-то мимо: — И всё же... если кому-то и под силу справиться, то это тебе. Ты из тех, кто способен разогнать тьму, даже если весь мир сгорит дотла. Так что не смей сдаваться, ясно? Ло слабо улыбнулся, не открывая глаз, но было видно, что его плечи чуть расслабились, будто слова Харриса проникли глубже, чем тот предполагал. — Спасибо, Джон, — тихо проговорил он, не двигаясь. — Да чтоб тебя... — Харрис снова вздохнул, на этот раз тише, с ноткой едва уловимой теплоты в голосе. — Только никому об этом не рассказывай, понял? Он продолжал гладить его по голове, и хотя выражение его лица всё ещё хранило остатки раздражения, в глубине глаз таилась мягкость, которую он не мог (или не хотел) скрыть.