Пойман под надуманным предлогом

Из-за аляповатого и роскошного дизайна Райского поместья Хэ Сюань не хотел туда заходить, однако у него не было другого выхода, когда Хуа Чэн время от времени вызывал его, чтобы дать ему расплатиться с ним за долги, выполнив какое-нибудь задание. Сегодня ему не хотелось ни с кем разговаривать, вернее, слышать чьи-либо слова. Услышав знойный голос Хуа Чэна через их духовную связь, он просто отмахнулся от претенциозного зрелища фонарной церемонии, на которой некоторым небесным чиновникам нужно было отрубить головы, прежде чем им удастся открыть рты. С тех пор как Ши Цинсюань проник на мероприятие от имени Мин И, он уже не раз таскал его за собой. Поначалу он осторожно, чтобы не выдать себя, слушал, но чем больше слушал, тем хуже себя чувствовал, а потому не отказывал себе ни в чем, кроме еды. Это отвлекало его от неприятных ощущений в желудке. Он был почти благодарен Хуа Чэну за то, что тот вытащил его оттуда. Почти. Скрывая досаду, он прошел по каменным плиткам прохода к тому месту, где сидел Тан Хуа, наполовину скрытый полупрозрачными красными занавесками, и задумался над тем, какую просьбу он мог бы выполнить на этот раз. Эти просьбы часто варьировались от вещей, которые Хуа Чэна не волновали, до ненужных заданий, которые по своему статусу превосходили Бедствия высокого уровня. В любом случае, это было его развлечение. — Ну, сколько фонарей ты получил в этом году? Наверняка борешься за первые места, раз так популярен. Всё раздражение, которое Хэ Сюань на мгновение спрятал в себе, проснулось после язвительной реплики Хуа Чэна. Он остановился перед ним, впиваясь острыми ногтями в ладони, и уставился на другое Бедствие, наливающего черный ликер в два декоративных бокала. Длинные волосы Хуа Чэна рассыпались по плечам, и он пододвинул один бокал к Хэ Сюаню, а затем приглашающим движением руки поднял ближайший к себе. — Просто скажи, чего ты от меня хочешь. Требование Хэ Сюаня, казалось, позабавило Хуа Чэна: он поднес бокал к губам и выпил половину содержимого с улыбкой, как у демона-лиса. — Я бы хотел, чтобы вы сели и выпили со мной. Это было глупо. Еще одна ненужная просьба, от которой он не мог отказаться, хотя очень хотел. Нехотя Хэ Сюань сел напротив Хуа Чэна и, схватив бокал, выпил всё, что в нем было, не задумываясь о том, какой урон это может нанести его самолюбию, когда речь заходит о Хуа Чэне. Он почувствовал вкус дыма, сухого воздуха, нотки бузины. Возможно, последнее ему показалось. — Не думай, что можешь уйти только потому, что сразу выпил. — Тогда налей мне ещё. Глаза собеседника сузились от такого прямого приказа со стороны того, кто был ему должен и, следовательно, не мог традиционно командовать им в целом. Хэ Сюань слегка напрягся, когда Хуа Чэн встал и обошел стол с бутылкой в руках, слегка покачивая ее в руках. Только сейчас Хэ Сюань заметил, что Хуа Чэн одет не так, как обычно. Под вышитыми алыми слоями на нем были черные одежды и черная туника без рукавов, доходившая до шеи, с красиво украшенным воротником, подчеркивавшим белый цвет кожи и стройность шеи. Склонность к излишним украшениям сохранилась: то тут, то там появлялись маленькие серебряные цепочки, а также кольца в ушах и на пальцах, звенящие при движении. Не успел Хэ Сюань подумать о перемене планов, как Хуа Чэн устроился за его стулом, откинув его голову назад, чтобы влить ликер в горло Хэ Сюаню. Тот поперхнулся от неожиданности, пролив на себя большую часть напитка, и его тело подалось вперед. Хуа Чэн захихикал, пока он восстанавливал дыхание, и Хэ Сюань снова застыл в оцепенении, когда собеседник толкнул его обратно в кресло. Хуа Чэн переместился к нему на колени в пару движений, и он был слишком шокирован, чтобы действовать, когда Хуа Чэн сделал большой глоток, а затем перелил его в рот. Губы Хуа Чэна впились в его губы даже после того, как жидкость исчезла из их ртов. Не только губы, но и бёдра, и руки — всё, до чего он мог дотянуться, чтобы сблизить их. Хэ Сюань был ошеломлен ситуацией. Алкоголь ничего не мог сделать с призраком, но другой призрак того же уровня и больше мог сделать для него очень многое. Он не должен был физически ощущать жар, но он ощущал. Всё вокруг стало горячим, особенно губы, когда он понял, что Хуа Чэн укусил их, пустив кровь. Он инстинктивно схватил Хуа Чэна за горло, заставляя его отступить. Если бы у Хэ Сюаня было живое сердце, оно бы сильно билось, но он чувствовал только жар, и его не улучшал довольный блеск глаз Хуа Чэна, смотревшего на него сверху-вниз. — Хочешь, дам тебе ещё? Хэ Сюань едва уловил вопрос: его манила кровь на губах, он был слишком отвлечён, слишком ошеломлён, чтобы ответить. Хуа Чэн просто продолжал улыбаться, отпивая два-три глотка, прежде чем снова соединить губы с губами Хэ Сюанем. На этот раз Хэ Сюань инстинктивно придвинулся к нему, соблазняясь тем, что заставило Хуа Чэна сделать всё это. Его рука сжалась на шее Хуа Чэна, а дыхание стало прерывистым во время поцелуя. Когда Хуа Чэн начал проникать языком дальше, Хэ Сюань решил воспользоваться шансом и укусить его в ответ, небрежно сцедив кровь с губ и языка Хуа Чэна, и медный вкус стал очень заметен. На этот раз Хуа Чэн разнял их, сильно дернув Хэ Сюань за волосы в хвосте. Тот заскрипел зубами, подавляя стон. — Я попрошу ещё раз, и это твой последний шанс. Хочешь ещё? Его голос становился всё тише, всё соблазнительнее. В буквальном смысле, Хэ Сюань ответил «да». В этот момент Хуа Чэн отбросил пустую бутылку в сторону, откинув голову Хэ Сюань за волосы, чтобы приступить к ласкам его шеи. Длинные пальцы разорвали верхнюю часть воротника, чтобы добраться до его шеи, сосали и кусали всё, что он выбирал, и при этом медленно сжимали их бедра. Хэ Сюань с трудом контролировал своё тело, но на мгновение оторвал верхнюю одежду от плеч Хуа Чэна и провел ногтями по его коже. Хуа Чэн выглядел ужасно довольным, когда отступил назад. Даже когда Хуа Чэн опустился на колени на пол, он всё ещё контролировал Хэ Сюаня: его рука властно впилась в бедро. Тем не менее, Хэ Сюань испытывал странное чувство гордости, видя, как Хуа Чэн вот так, ниже уровня глаз, раздевает Хэ Сюаня. Где-то в глубине души он всё ещё думал, что это какая-то ловушка или фарс, может быть, даже галлюцинации, но напряженное выражение лица Хуа Чэна, когда он лизнул кончик его члена, заставило его на время забыть о сомнениях. Хуа Чэн старался поддерживать зрительный контакт, а его рука медленно двигалась. Хэ Сюань вздрогнул, когда Хуа Чэн в угрожающем жесте оскалил острые клыки, а затем втянул их, чтобы взять в рот побольше Хэ Сюань и провести языком по головке. Больная часть его души желала, чтобы он не втягивал зубы, но ситуация и так была абсурдной. Его бледные руки дрожали, едва не сминая подлокотники, на которых они лежали, пока он наблюдал, как Хуа Чэн ублажает… нет… играет с ним. «Играть» — это точно правильное слово. У него не было причин делать это, кроме как играть с Хэ Сюанем. Верно? Верно. Как раз когда Хэ Сюань почувствовал, что приближается к оргазму, а его член упирается в горло Хуа Чэна — Хуа Чэн замедлил темп, но не без долгого и дразнящего облизывания его члена, чтобы насладиться моментом и оставить его болезненным, прежде чем отпустить. Он выпрямился на коленях и, схватившись за выбившиеся пряди волос, уложил их обратно, не обращая внимания на то, что Хэ Сюань смотрит на него, ублюдок умудряется выглядеть так, словно у него во рту только что не было чужого члена. — Теперь можешь идти. Подлокотники треснули. Не успели осколки упасть на пол, как Хэ Сюань прижал Хуа Чэна спиной к себе, впечатав в стол, и стекло на нем разлетелось вдребезги. — Я не потерплю, чтобы в этот раз ты использовал меня для своих развлечений, Хуа Чэн. Он почти шипел, наклонившись над собеседником. — Тогда используй меня. Я разрешаю, раз уж ты так хорошо себя ведешь. Снова сарказм, снова яд, который Хэ Сюань решил проигнорировать, когда одежда Хуа Чэна соскользнула с бёдер, обнажив заднюю часть тела. Хуа Чэн наблюдал через плечо, как Хэ Сюань использует изгиб его задницы, чтобы скользит по ней, не проникая, смазывая слюной и другими средствами. Хуа Чэн рассмеялся — и над отчаянием другого, и над собственной жалкой потребностью потрогать себя вне поля зрения Хэ Сюаня. Рука Хэ Сюань скользнула под тунику Хуа Чэна и задрала её, полностью обнажив спину. Он наблюдал за тем, как выгнулась спина Хуа Чэна, когда он впился в нее ногтями, оставляя за собой кровавые следы. Стон, который издал Хуа Чэн при этом, окончательно вывел Хэ Сюань из равновесия, заставив его кончить на чужую спину. Сжав челюсти до скрипа, он запретил себе любую голосовую реакцию, которая могла бы еще больше подстегнуть эго этого ублюдка в этой маленькой игре. Он не сразу понял, что Хуа Чэн прикасается к себе. Резко поднявшись, Хэ Сюань потянул его за волосы, не давая скрывать этого, Хуа Чэн радует его даже такой редкой покорностью. — Ты похож на шлюху. Хуа Чэн откинул голову на плечо Хэ Сюаня, возобновляя утраченный ранее зрительный контакт. — Наслаждайся, пока можешь, и пока я не удвоил твой долг. Хуа Чэн снова поцеловал его, проглотив все попытки ответить. Хэ Сюань презирал вкус себя во рту и снова прикусил его, чтобы наполнить кровью. Хуа Чэн застонал, когда Хэ Сюань потянулся вниз, чтобы помочь ему дойти до края. За мгновение до того, как он кончил, Хэ Сюань снова протянул руку к шее Хуа Чэна и стал душить его, наслаждаясь тем, как напряглось его тело, когда он кончил. На мгновение они так и остались полулежать, полураздетые, на разбитом столе в Райском поместье. Хэ Сюань первым отпустил его, когда Хуа Чэн начал смеяться, но голос его был всё ещё напряжён. Он понял, что для другого это всё ещё лишь игра, независимо от характера их действий. Он встал, чтобы одеться. Тем временем Хуа Чэн отвернулся, откинувшись на руки, и снова посмотрел вверх, всё ещё обнажённый, весь в крови, слюне и сперме, и даже сейчас он, казалось, контролировал Хэ Сюань. — Ты ужасен. — А ты смелее, чем я думал.