Между строк

Научно-исследовательский центр — место, где Хрому никогда не приходилось скучать. Пока работа над машиной времени и многими другими проектами, чуть менее впечатляющими, но тоже значимыми, шла полным ходом, он не успевал сидеть без дела. И, что совершенно неудивительно, значительную часть времени он проводил с другими учёными. Как правило, компанию ему составляли Суйка, Сай, Касеки с Джоэлом или Ксено и Сенку. Причём последние двое зачастую делали это одновременно, их планы всегда почти полностью совпадали. И в таких маленьких, но сплочённых и понимающих группах Хрому нравилось заниматься наукой. Однако Ксено и Сенку с давних пор являлись не просто его коллегами, а ещё и близкими друзьями. А друг другу — тем более. Поэтому нередко их разговоры о физике могли плавно перетекать в другие темы или коррелировать с ними, гораздо более непринуждёнными. Действия — тоже. Возможно, даже слишком. Ведь в последнее время Хром неприлично часто стал слышать за спиной странные перешёптывания в их адрес, на которые они не обращали абсолютно никакого внимания. Зато обращал он.

1

— Ку-ку-ку, получите-распишитесь. Слова, сопроводившие Сенку на входе в зал, прозвучали достаточно громко, чтобы оказаться услышанными каждым. Адресовано обращение было Ксено, но обернулся на него и Хром, и десяток других учёных, занятых своими делами. И наверняка они сделали это неосознанно, как люди отвлекаются на любые неожиданные звуки, пару секунд лицезрят источник и возвращаются к предыдущему занятию. Но не в этом случае. Ведь, лишь мельком зацепившись за представшую картину, сложно было не заинтересоваться ею. А не потерять челюсть — невозможно. Сенку двигался размеренной походкой, вполне расслабленно, как всегда. Через какие-то жалкие пару секунд он подошёл к Ксено — тоже ничего необычного. Если бы не одно большое, просто громадное «но». В руках он держал букет. Красных космей, необычайно красивых, с огромным количеством дополнительной зелени, вносящей живность, и красивой обёрточной плёнкой. И, что самое неожиданное, предназначенных Ксено. — Это тебе, — сказал он обыденным голосом, передал наставнику цветы и сразу сел рядом, будто ничего не произошло, — а теперь показывай, с чем возишься. Он пробежал взглядом по бумагам, над которыми склонился Ксено, взял карандаш и, не теряя ни секунды, забрал их, тут же начав что-то добавлять от себя. — Ах, какие элегантные, — Ксено же, в свою очередь, ненадолго отвлёкся от записей. Принятый букет он поднёс ближе и сделал глубокий вдох, наслаждаясь тонким ароматом. — Спасибо. — Ага, — теперь, удобно устроившись на месте, у Сенку не было нужды разговаривать громко. В связи с чем всё, что он произносил после этого, оставалось для впечатлённых учёных тайной. Для всех, за исключением Хрома. Он единственный изначально сидел рядом с Ксено и помогал с работой, поэтому ему не приходилось стараться, чтобы подслушивать их диалог. «Серьёзно? Кто дарит цветы так небрежно?» — уловил он краем уха и еле разобрал довольно звонкие вопросы из почти другого конца лаборатории. Но девушку, что не постеснялась их озвучить, моментально пихнула локтем в бок коллега с шипящим «тише, это не наше дело». Хром вздохнул. Он в полной мере ощущал прикованное со всех сторон внимание, пока Ксено продолжал прикасаться к букету и осматривать его под разными углами, а Сенку — выводить на бумаге одну формулу за другой. — Уверен, из них выйдет идеальный красный пигмент, — Ксено воодушевлённо ахнул в последний раз перед тем, как разгладить нежные лепестки и убрать букет в сторону, на край стола. — Вечером обязательно проверю. И до возвращения Стэна точно успею сделать помаду этого элегантного оттенка. Он давно хотел нечто приближённое к нему. Чужие взгляды неутомимо прожигали спину. И, если бы только эти люди слышали, о чём только что так мечтательно сказал Ксено, то не перешёптывались бы о «подаренном» ему букете. Хром, конечно, обо всём догадался сразу. В провёрнутой схеме Сенку исполнял не большую роль, чем ситуативного посредника. Те самые цветы Ксено пару дней назад лично попросил раздобыть у Рюсуя и Франсуа в целях получения красителя. Они не являлись флористами, но относились к тем людям, которые могли достать что угодно в необходимых количествах, будь то мелочь или поистине впечатляющие вещи. И, когда его просьбу выполнили, их просто принёс первый попавшийся человек, которому было по пути. И не всё равно, да. Это Сенку. — Только один вопрос, Сенку. От мистера Рюсуя ожидаемо собрать целый роскошный букет, когда нужны только цветки. Но ты-то почему, зная это, не убрал плёнку и лишнюю зелень? Так понравилась композиция? — Нет. Я хотел содрать всё убожество, что мешало их тащить. Но Ген пригрозил мне руки вырвать, если посмею притронуться к прекрасному. Вот кто оказался настоящим ценителем. — В вашем духе. Возможно, тебе стоит задуматься, не подарить ли цветов и ему. — Задумался. Мы с утра у Рюсуя вместе были, я спросить не мог. Поэтому решил набрать его вечером, пока буду смотреть на твои методы экстракции пигмента. О, да, и ещё один момент. Опять же, если бы только люди, одаривающие их взглядами, полными сомнений, слышали, как мягко Сенку произносил имя Гена, и знали, как любовно к нему относился, то вряд ли подумали, что он всерьёз оказал Ксено такой романтичный жест. А уж о том, как сам Ксено при каждом удобном случае упоминал Стэнли, и говорить не стоило. Вся тема с цветами — результат того, как он бережно относился к подаркам и как порывался делать их для любимого. И особо удобные случаи для этого предоставлялись, когда тот улетал по работе. Жизнь пилота в новом мире требовала часто покидать дом, иногда Стэнли мог отсутствовать по нескольку дней, как сейчас. Зато к возвращению наверняка он получит от Ксено ту самую заветную помаду, долгие объятия и слова из разряда «в следующий раз я лечу с тобой» на ухо. Хром не раз становился свидетелем подобных сцен, ему не привыкать. Но со стороны этого не узнать. Так что Хрому оставалось лишь игнорировать то, как за спиной его друзей образовались интересные перешёптывания. «Сенку влюблён в него, я вас уверяю- ау! Всё-всё, возвращаюсь к работе». Ага. Как же.

2

Просторная столовая НИЦа, залитая искусственным светом, больше напоминала выставочный зал футуристической архитектуры, нежели место для обеда. Высокие потолки, облицованные светлым деревом, терялись в просторе, а огромные окна открывали панорамный вид на отстраиваемый город. Мимо проходили учёные, каждый сосредоточенный на своём. Воздух наполнял аромат свежего кофе, пряных специй и чего-то необычного, слегка металлического — он шёл не из кухни, а из соседней лаборатории. Разнообразие еды в меню поражало: рядом с традиционными блюдами красовались самые разные оригинальные кушанья. Несложно догадаться, чьей — Рюсуя и Франсуа — заботой об учёных это было организовано. Хром, Ксено, Сай и Суйка заняли столик посередине зала, почти скрывшись за высокими растениями в горшках, похожими на гигантские папоротники, со всех сторон. — Помните, я обещал сказать насчёт флуктуаций гравитационного поля в секторе зита-семь? Так вот, — Хром, отрезав кусок курицы, моментально наколол его на вилку и отправил в рот. — Что, если бы мы использовали не стандартные кристаллы кварца, а синтезированный изотоп ксенона сто тридцать шесть в качестве среды для фокусировки энергии? Их разговор о тонкостях работы над машиной времени продолжался на фоне шума огромного помещения, наполненного звоном посуды и разговорами других инженеров. — Интересное предложение, Хром, но из него возникает проблема с энергопотреблением. Даже при идеальной синхронизации квантовых полей эффект будет крайне нестабилен. Сай во время трапезы был куда сильнее увлечён огромным экраном прототипа сенсорного телефона в руках Суйки, чем взятым на перекус сэндвичем. Но участвовал в диалоге, как ни странно, спокойно. И за мыслями Хрома поспевал без труда. Ровно как и Ксено большую часть времени. Однако именно сегодня он оказался на редкость молчалив; с самого утра вёл себя странно. Обычно фонтанирующий идеями и энергией, он выглядел бледно, как лист бумаги. Постоянно он порывался закрыть глаза в попытках спрятаться от назойливого света, а ещё сильнее — опустить голову на стол, будто твёрдая поверхность обещала недоступное успокоение. Он держал руку ко лбу и придерживался сгорбленной позы с опущенными плечами. И даже самый лёгкий салат, который Ксено выбрал, казался ему непереносимо тяжелым. Он делал безразличные движения вилкой по зелёным листьям, но большая их часть так и оставалась нетронутой. Было понятно, что его тошнило, хотя он старался это скрыть и для вида поддерживал разговор, в который не особо трудился вникать — или же просто не мог этого делать в силу состояния: — Мистер Сай прав. Нам всё ещё нужно невероятное количество энергии для искривления пространства-времени. И, едва выдавив из себя эти слова, он окончательно бросил попытки поесть. Хром не помнил, чтобы ранее, с утра, видел, как Ксено хотя бы завтракал, поэтому в глубине души у него возникли некоторые беспокойства. Но он пока не решался их озвучить. Лишь прищурился, покачал головой и продолжил разговор. — А мы можем взять во внимание что-нибудь ещё? Ну там, например, поле тёмной энергии? — Но ведь, — Суйка склонила голову, — Ксено говорил, что мы до конца не понимаем, что это такое… попытка контролировать её — это как пытаться управлять законами физики. Но прежде, чем Сай или Ксено успели развеять возникшие у Хрома и Суйки вопросы, а также разложить по полочкам проблемы в их теориях, в столовую вбежал Сенку. Достаточно быстро и шумно, чтобы привлечь много внимания. Пара секунд, и он преодолел почти всё расстояние, что разделяло их с Ксено. Тренировки перед полётом в космос не прошли даром, раз теперь он мог перемещаться так быстро. — Ты! Вот ты где. Не тратясь на объяснения, он склонился прямо над полулежавшим наставником и прислонил ладонь ему ко лбу. — Естественно, температура. Почему сразу не измерил и не сказал? Кратко заметив за тем же столом остальных близких друзей, Сенку им кивнул. Хром сделал то же в ответ, Сай и Суйка незамедлительно последовали их примеру. — Я чувствую себя… приемлемо, — слабо возразил Ксено, но это нисколько не подавило свалившиеся на него возмущения. — Если бы правда так себя чувствовал, то давно пришёл бы мне помогать, а не помирал посреди столовой. Идём, будешь пить лекарства. Ответ ему не требовался: Сенку пошёл напролом. Схватил Ксено за запястье, поднял и вывел из-за стола, быстрым шагом порываясь потащить к выходу. Похоже, что-то заставило его сильно взволноваться и поторопиться в действиях. И, судя по тому, насколько податлив оказался Ксено, он догадывался, что именно. Все догадывались. По крайней мере, среди их четвёрки. Зато остальные присутствующие — нет. Эта сцена явно их зацепила, всё-таки не каждый день лицо нового мира буквально врывалось посреди обеденного перерыва и за руку уводило кого-то с собой. Какая забота. Хром уже уловил, как за соседним столом это принялась бурно обсуждать команда ответственных за электронику. Сенку и Ксено бы не обратили внимания на подобные низкосортные слухи, однако они звучали так до смешного абсурдно, что сами оседали в ушах. Он не виноват. Суйка и Сай, видимо, придерживались схожих позиций, ведь очень удивлённо переглянулись, когда услышали уверенное «я же говорила, что они встречаются» неподалёку. Что же, зато недавний разговор о тёмной энергии — теперь точно не самое глупое, с чем Саю пришлось столкнуться за день. И за мыслью об этом, среди огромного количества фоновых звуков, Хром случайно заметил одну деталь. Ксено, будучи в болезненно-расслабленном состоянии, напрочь забыл про свой кожаный портфель на соседнем стуле. А Сенку, разумеется, просто-напросто не знал об этом, чтобы напомнить до того, как увести наставника. — Подождите меня здесь, — попросил Хром двух оставшихся коллег, сразу после чего схватил чужой портфель и побежал к выходу, — я быстро! Сенку и Ксено не ушли далеко, догнать их вообще не составило труда. Зато кто-то уже успел им — Сенку — позвонить и полностью завладеть вниманием. — Да-да. Я с ним, сейчас помогу сбить температуру. Я градусник не брал, так что не знаю точно. По ощущениям высокая, да. Всё, всё, не переживай так, мы разберёмся. Я дам ему лекарства и провожу домой. Ага, давай. Больше не звони мне. Стэнли. Поодаль Хром не слышал, чей голос доносился из динамика, но это было слишком очевидно, чтобы подвергаться сомнениям. К тому же всё моментально встало на свои места. Наверняка с утра на привычный вопрос «как дела» от возлюбленного Ксено оставил какой-либо намёк на болезнь. И, так как он всё равно пришёл на работу и был не в состоянии что-либо делать, на последующие сообщения и звонки не ответил. Конечно, Стэнли начал беспокоиться. Он должен был прилететь обратно в Японию лишь через несколько дней, поэтому срочно прийти и удостовериться в сохранности Ксено не мог. Пришлось прибегать к крайним мерам — обрывать телефон Сенку и в срочном порядке заставлять бегать его. Хром нагнал их и протянул забытый портфель. Ксено, похоже, искренне изумился собственной растерянности, в то время как Сенку просто усмехнулся. — Да уж. Ты бы лучше дома остался, как только почувствовал, что голова кружится и морозит. А то твой суженый чуть инфаркт не словил, когда ты написал ему об этом и пропал, — сказал он, приняв вещь из рук Хрома, — спасибо. — Я не думал, что всё так серьёзно. Если бы знал, то, само собой, не стал бы идти сюда, не пообещал тебе помощь и не заставил Стэна переживать. — Ничего. Сейчас тебя таблетками напичкаем, день отлежишься и будешь как новенький. — Очень на то надеюсь. Не хотелось бы застать его возвращение прикованным к кровати. И да, спасибо, мистер Хром. — Не за что! Выздоравливай, Ксено, — пожелал Хром, улыбнувшись. Идти обратно в столовую стало вдвойне тяжело. От разговора о том, как дела обстояли на самом деле, он был вынужден вернуться к фразам вроде «видите, как Сенку беспокоится? Он точно влюблён» от третьих лиц. Если бы только они слышали этот телефонный разговор… если бы.

3

Сенку был прав, много времени для исцеления не потребовалось. На следующий день Ксено уже чувствовал себя хорошо: спокойно ходил, ел без труда и активно встревал в разговоры. Работать, правда, пока не порывался, да его и не просили. Наоборот, велели побольше отдыхать, чтобы разъярённый Стэнли не прилетел с другого конца земного шара перебить всех. Снова. Но ошиваться он всё равно планировал не дома. Даже если не приходилось ничего делать руками и напрягаться, мозговую активность никто не отменял. От человека с его страстью к исследованиям это стандартная практика. И в этот раз причиной Хрому закатить глаза послужило что-то новое. В кои-то веки не Сенку попытался «пофлиртовать» с наставником, а наоборот. — Сенку, у меня для тебя кое-что есть! С этими словами Ксено вошёл в личную лабораторию Сенку. На этот раз их не окружала толпа зевак изнутри, но коридор перед дверным проёмом по-прежнему оставался общим. И хотя бы один-два человека там наверняка увидели и услышали, что произнёс Ксено, держа в руках при этом небольшую коробку. Со всех сторон её покрывала ярко-красная обёрточная бумага с розовыми сердечками, и она никак не могла не привлечь внимание. Хром сам в этом убедился. Пока Сенку, загоревшись, тут же забрал подачку и принялся её открывать, два проходивших мимо мужчины очень заинтересованно, с приподнятыми бровями и приоткрытыми ртами, задержались взглядами на развернувшейся картине. Один из них побледнел, словно увидел призрака, и сильно замедлился, в то время как другой, наоборот, усмехнулся, покачал головой и заметно повеселел. Он что-то пробубнил себе под нос, прежде чем схватить коллегу за локоть и поскорее увести подальше. Жаль, они в который раз не могли услышать разговор полностью, чтобы не надумать и не разболтать другим лишнего. — Ты знаешь, что там, не так ли? — Нет. Но догадываюсь, — ответил Сенку, после чего наконец-то закончил распаковку. Содержимое не стало для него удивлением. Когда он увидел десять пакетов с кофе, самых разных сортов, и большую кружку, не смог сдержать улыбки. — Только утром сказал, что у меня на работе свой закончился. Менталист ещё тогда как-то хитро посмотрел. Я подумал, он захотел сбежать с очередной дипломатической встречи, чтобы притащить мне стаканчик из кофейни, но нет. Превзошёл даже себя. Сначала Сенку принёс Ксено цветы, необходимые для подарка Стэнли. Теперь же, напротив, Ксено передал Сенку подарок от Гена. Они квиты. — Только когда ты успел с ним пересечься? Я-то думал, если он и зайдёт, то лично. — Сразу перед входом. Мистер Ген сказал, что жутко опаздывает на ту самую встречу, но вечером он будет рад заслушаться твоими благодарностями от и до. — Размечтался. Но Хром прекрасно понимал, что Сенку, в конце концов, сдастся. Не устоит перед чарами Гена и в самом деле осыпет его сотней благодарностей в виде поцелуев. А вот кто в самом деле «размечтался» — так это те, кто в очередной раз осквернил приличное общество учёных сомнительными слухами. «Да с чего вы взяли, что Сенку безответно влюблён в Ксено? У них всё взаимно».

4

Сенку и Ксено только и делали, что подкидывали поводы считать себя парочкой. Они сами даже не замечали этого, но у Хрома в голове сидело чёткое «вы должны были бороться со злом, а не примкнуть к нему». Особенно когда пищу для размышлений они оставляли слишком интригующе. Например, как сегодня. Среди кипящего в производственном цехе котла деятельности, Сенку и Ксено, с характерной для них целеустремлённостью, работали над одним из ключевых механизмов — стабилизатором для машины времени. В тесном сотрудничестве они постоянно обмениваясь короткими указаниями и инструментами. Их взаимодействие было отточено до совершенства. Хром бросал нужные детали с молниеносной скоростью, а эти двое ловили их и мгновенно интегрировали в сложную конструкцию. Они идеально дополняли друг друга, но это не создавало особого ажиотажа и не являлось чем-то из ряда вон выходящим. Даже то, как иногда Ксено ловко убирал выбивавшиеся пряди из волос Сенку, пока у того были заняты руки, и то, как сам Сенку легко обхватывал ладони Ксено, показывая в определённые места устройства, не впечатляло. И тогда, как по закону жанра, Сенку будто принял решение подлить масла в огонь. Ведь он, вставляя очередную деталь, резко выпрямился, вытер пот со лба и сказал: — Чёрт, Ксено, в твоей рубашке жутко неудобно работать. Голос его, несмотря на показную небрежность, разнёсся с неожиданной силой. Десяток пар глаз, раскрытых от удивления, сошлись на Сенку и Ксено. Но сами они остались невозмутимы. Разумеется, как же ещё. Хром приложил ладони к голове и невольно помассировал пальцами виски. Нарочитая, раздражающе спокойная естественность, с которой Сенку и Ксено игнорировали всеобщее потрясение, его убивала. — Просто немного потерпи. Скоро придёт мистер Ген и принесёт тебе нормальную одежду. — Да помню я, но… И в ту же секунду манжета одного из рукавов белой рубашки, что выглядела на Сенку слишком большой, очень кстати зацепилась за одну из запчастей. Он тихо выругался себе под нос под лёгкий смех наставника. Похоже, только сейчас все вокруг поняли, что сегодняшний наряд Сенку неспроста выглядел чересчур несуразно. Надетая одежда ему вовсе не принадлежала. Но он не растерялся. Почти психанув с раздражения, он просто закатал рукава резким движением. Так, что они, скукожившись, едва доходили ему до локтей. — Другое дело. «В твоей рубашке». Сенку явно следовало добавить что-то ещё. В духе «эх, какая жалость, что с утра я заляпался машинным маслом, а запасная верхняя одежда была только у тебя, Ксено». Но он так не сделал. А зря. Эта правда — к сожалению, простая в понимании, но очевидная не для всех — избавила бы их от лишнего внимания. И сотой порции обсуждений касательно статуса отношений двух учёных. «Интересно, а почему у Сенку на воротнике след от фиолетовой помады? Ксено оставил его на собственной рубашке?». Действительно, «почему» же.

5

Воздух в мастерской, одной из десятков в научном центре, пропитался характерным запахом паяльной кислоты и электрических проводов. По её центру стоял деревянный стол, заваленный инструментами: плоскогубцами, отвёртками и измерительными приборами, среди которых блестели отполированные элементы неведомых механизмов. И, конечно, схемами. За ними, склонившись, сидели Хром, Сенку и несколько других учёных. Сенку, активно жестикулируя, быстро и чётко объяснял сложную последовательность сборки одного критически важного компонента машины времени. Хром, в свою очередь, кивал, иногда уточняя или дополняя друга. Он внимательно следил за реакцией учёных, большинство из которых, судя по заинтригованным лицам и записям в блокнотах, были новенькими. Только недавно пробудились из камня, поэтому и подвергались длительным лекциям с пояснениями, что и как следует делать. Их имена пока не запечатлелись в памяти Хрома — слишком много свежих лиц появилось за последнее время, и их количество только росло. — В устройстве для создания сверхвакуума мы используем каскадную систему, начиная с предварительного откачивания с помощью турбомолекулярного насоса. Он снижает давление до десяти в минус четвёртой Паскалей, после чего вступает в силу криогенная ловушка. — А что насчёт этих металлических цилиндров, соединённых тонкими трубками? — Это насосы. Они работают на принципе ионизации остаточных газов и их последующего осаждения на катод. Обратите внимание на конфигурацию электродов- В этот момент в дверь тихо постучали и, не дожидаясь ответного «входите», открыли её. Новоприбывший остановился в проёме. Он явно планировал терпеливо подождать, пока Сенку, не прерываясь, закончит предложение, и не хотел лишний раз отвлекать его. Так и вышло. — -это специально разработанная геометрия, оптимизированная для максимальной эффективности ионизации. Ксено, привет. Что-то случилось? Лишь после того, как Сенку поставил логическую точку и сам к нему обратился, Ксено кивнул. Он заметил несколько заинтересованных взглядов со стороны незнакомых учёных, но не придал им значения. — Да. Извини за вторжение, Сенку, но я подумал, что нужно предупредить, пока не забыл. Твоё золотое кольцо не подошло, так что я его поменял. — Как? — Идём, если не сильно занят. Я покажу. И Сенку действительно взлетел с места и выскочил наружу вместе с наставником, бегло попросив остальных немного подождать его. Золотое кольцо. Хром на мгновение выпал из реальности, как и все, кто сидел рядом. Но, в отличие от них, быстро сумел понять, что к чему. Контактный элемент в высоковольтной цепи, само собой. О каком ещё кольце они могли говорить в данном контексте. «Когда я делал предложение жене, моё кольцо тоже не подошло». Началось. «Она на тот момент была беременна и набрала несколько килограммов, так что не смогла его надеть». — Они говорят не об этом, — простонал, почти провыл в отчаянии Хром, откинувшись на спинку стула, — они не вместе. Лучше бы по возвращении Сенку пояснил про деформацию кольца под высокими токами и произошедшее короткое замыкание. Единственную причину, по которой оно «не подошло». Иначе короткое замыкание случится только в голове у Хрома. «Не вместе? А ты уверен?».

***

— Нам надо поговорить. Двое учёных оторвались от работы и одновременно подняли взгляды. Похоже, они немного удивились столь резкому заявлению и тому, как Хром ударил ладонью по столу для привлечения внимания. — Вы, может, и отмалчиваетесь, но я так не могу! Такое чувство, словно это со мной что-то не так, когда я говорю, кто из вас с кем на самом деле. Вы же понимаете, о чём я? Сенку и Ксено переглянулись. Посидели так несколько секунд. Вновь посмотрели на Хрома, теперь более недоуменно. — Честно? Нет. Удиви. — Я про то… как вас видят другие. — «Видят»? У меня что-то на лице? «Да нет же!» — хотел прокричать Хром, но то, как искренне Ксено испугался от собственного нелепого — даже странно использовать это слово по отношению к нему — предположения, заставило прерваться. Он, не медля, взял Сенку за подбородок и повернул к себе, в следующую же секунду максимально сократив расстояние между ними. — Не дёргайся, — приказал Ксено, как только подопечного потянуло нахмуриться или отвернуться. Хром не сразу понял, что произошло. Но через несколько секунд, заметив, как пристально Ксено пытался разглядеть что-то в зрачке Сенку, до него дошло. На близости, сравнимой с необходимой для поцелуя, он в глазах Сенку пытался рассмотреть своё отражение. — Нет! Вот об этом я и говорю. А если бы вас увидели? — Разве я плохо выгляжу? — В порядке всё, — Сенку, судя по тому, как быстро взял себя в руки, чрезмерной эмоциональности Ксено не удивился, — точно не хуже, чем бывало. Расслабься. Всё будет хорошо. И, схватив с маленькой полки под столом первый попавшийся лист отполированного металла, он протянул его вместо нормального зеркала. — Вы… вы! Благо, больше кругом никого не было. Они вновь сидели в личной лаборатории Сенку, и Хром предусмотрительно дождался, пока они останутся наедине, для разговора. И почему-то до сих пор это не принесло никакого результата. Откуда ему было знать, что Ксено вдруг распаникуется? С чего он так? Весь день сидел как на иголках, а тут и вовсе сорвался из-за мелочи. Но Хром не успел озвучить ни единого вопроса, ведь за дверью раздался громкий голос Рюсуя и в тот же миг их развеял. Точно. Сегодня- — Ха, вы только посмотрите, кто пришёл! — Стэн! -возвращается Стэнли. Ксено бросил всё из рук и выскочил за дверь в тот же миг, как услышал издалека лучшего друга возлюбленного. Только об этом моменте он и мечтал на протяжении последних дней. Также Хрому стало ясно, откуда взялась внезапная боязнь за внешний вид после его слов. — Ксено, — ответно раздался голос Стэнли оттуда же. Сенку сдержанно улыбнулся. — Ну вот. Сейчас Ксено налетит на него и весь букет случайно раздербанит. Потом по полу собирать лепестки придётся. Сенку даже не сомневался, что Ксено именно «налетит» на Стэнли и что последний придёт непременно с цветами. Ровно так, к слову, всё и произошло, судя по последовавшим далее звукам. — А какой-нибудь уникум решит, что это я с ним «поссорился». Ведь рваные бутоны будут валяться у моей лаборатории. Эти слова подействовали хлеще, чем ведро ледяной воды с утра. Хром сжал кулаки, ногти впились в ладони. Наконец-то! После долгих недель мучительных раздумий кто-то понял, что происходит. Что он не просто свихнулся, что его страхи не были плодом воображения. Но вместо облегчения и поддержки он увидел лишь беззаботное, почти циничное спокойствие в глазах Сенку. Граничащее с безразличием, оно вызывало невыносимую смесь противоречивых чувств. — Так ты знаешь?! — вырвалось у Хрома, голос сорвался на хрип. Он чувствовал, как кровь бурлила в жилах, как напряжение нарастало до предела, готовое вылиться в неконтролируемый взрыв. Его тянуло вырвать волосы на голове, разбить что-нибудь или удариться головой о стену, лишь бы выплеснуть недоумение и бессилие. Если Сенку хорошо знал про эти обсуждения и сам их высмеивал, почему даже не пытался сделать что-то? — Что? А-а, я понял, про что ты спрашивал изначально. Тебя волнуют слухи? Да. Да, его волновали слухи. Не потому, что он придавал им какое-либо значение. А потому, что их существование, их нескончаемый поток, отражало нечто большее, что-то, что глубоко тревожило Хрома, но что он не мог назвать, не мог объяснить даже себе. Его беспокоило не то, что говорили, а то, как это влияло на Сенку, на Ксено, на общую атмосферу и, в конце концов, на их партнёров. Но, из раза в раз не получая реакции, он предавался лишь большим сомнениям. И этот беспокойный клубок мыслей и чувств, всё это давило на него, вызывая именно те эмоции, которые он пытался не показывать при других. — Ну… а если да, то что? — Да ничего. Ку-ку-ку, так бы сразу и сказал. А то мы с Ксено даже немного успели погадать, чего это ты рядом с нами такой странный в последнее время. «А каким ещё мне быть?» — Хром мысленно закатил глаза. Но делать так наяву, как и озвучивать риторический вопрос, не стал. — Ты же понимаешь, что каждому новому пробуждённому с ходу не объяснить, что да как обстоит? Да и зачем? Давай начистоту, мы в нынешнем мире люди не последней важности, лишнего внимания к нам всегда будет приковано много. Что теперь, перед всеми теперь распинаться о подробностях нашей личной жизни? — Это… хм, логично. Но всё же… Хром призадумался. Слова Сенку определённо имели смысл — как иначе. Но что-то всё же не давало ему покоя. Он попробовал представить себя и Рури на месте друзей. Если бы её посторонние обсуждали с кем-то другим, его бы это цепляло? Поначалу, возможно. Немного. Но он не мог придумать достойную реакцию на подобное, после которой никому бы не стало стыдно. Да и вряд ли он захотел бы тратить время на разборки со случайными людьми. Особенно если сам знал, насколько до смехотворного далеко заходили от правды их фантазии. — Но всё же могли бы не говорить подобное хотя бы в адрес нашего непревзойдённого лидера. Правда, дорогой Сенку? Уж постыдились бы — как можно не знать, кем на самом деле занято твоё сердечко? Сенку готов был сам ответить Хрому, как внезапно застыл. Его взгляд метнулся ко входу. — А ты-то тут откуда взялся? Там, небрежно облокотившись о дверной косяк, стоял Ген. С широкой улыбкой и весёлыми искрами в глазах. Он наслаждался происходящим, как лучшим представлением. — Бу! И вам приветик. Дорогой Рюсуй позвонил мне и предложил вместе встретить дорогого Стэнли. А кто я такой, чтобы отказаться? — Понятно. Отлыниваешь от работы? Помнится мне, ты в это время должен быть с Касеки, — вопреки серьёзному тону, выглядел Сенку довольным. К счастью, Ген это прекрасно понимал. Скорее всего, как никто другой. — И сразу «отлыниваешь»… вот, значит, каким ты меня видишь. Мне теперь всё понятно, — протянул он, накаляя фальшивую драму. — Хочешь сказать, это не так? — Так. А больше Гену нечего было сказать в своё оправдание. Так что он, вскинув руки, решил пройти внутрь лаборатории, ближе к Сенку и Хрому. — Я пообещал ему примчаться к вечеру. А, пока есть время, решил заскочить к тебе на пару минуток, повидаться. — «Есть время» до вечера? Уже семь, менталист. — Перестань. Тем более у вас тут такие интересные темы. Дорогой Хром, неужели ты переживаешь о чужих фантазиях? Сплетни сегодня об одном, а завтра — о другом. Так что, если ты думаешь, что я или дорогой Стэнли об этом беспокоимся, можешь выдохнуть. И Хром правда выдохнул. — Ага. Вчера «новички» думали, что у нас с Ксено какая-то химия, помимо химии пропеллентов, а завтра узнают, что это не так. Или сегодня. Всё равно эти двое уже никого не убедят классической отмазкой про друзей детства. — Мы всё слышим! — Вот и хорошо! Будете знать, какие слащавые со стороны. Фу. Обратно в лабораторию Ксено завалился с букетом в руках, следами фиолетовой помады на лице и Стэнли, крепко держащим его за руку. Рюсуй подле них, донельзя довольный, щёлкнул пальцами. — Ха, уж кто бы говорил. — Вот именно. Или ты уже забыл, какой прекрасный букет подарил мне утром? Показать остальным? У меня остались фотографии. Чтобы Ген перестал наседать и ставить его в неудобное положение, Сенку решил поступить легче, чем возразить. Он просто взял его за руку. Это действие, ровно как и последовавший быстрый поцелуй, работали волшебно. И, пользуясь ситуацией, пока менталист перезагружался, он продолжил: — Так вот. Я говорю, Хром. Можешь хоть сейчас пойти да распустить слух, что это я так измазюкал лицо Ксено. Стэнли, у которого помада от поцелуев размазалась с губ до щёк, тактично промолчал. — И, даже в самом интеллигентном обществе, найдётся такой недогений, который поверит. И жизнью чужой заинтересуется. Да так, что обсудить с кем-нибудь захочет. — Не хочу я ничего такого делать! Я тебе верю, Сенку. Спасибо. Но, на всякий случай, Хром всё же подумал над этим ещё немного. Вспомнил, какими счастливыми выглядели Ксено и Стэнли, находясь рядом, и то же касалось Сенку и Гена. Поэтому, когда в следующий раз услышал недостоверную информацию в их адрес от малознакомых людей, он вмешался и поправил их, на этот раз с подробностями. И тогда он всё понял. Тогда, когда на следующий день краем уха услышал перешёптывания за своей спиной. О том, что он, оказывается, «приревновал Сенку, поэтому и вышел из себя, начав нести бредни». Возможно, на объяснение некоторых вещей действительно не стоило растрачиваться. Сами разберутся. Ещё и лица потеряют, когда увидят у Стэнли и Ксено парные обручальные кольца под перчатками, а у Сенку и Гена — фотографии из медового месяца в сенкуграме.