Все, как раньше.

***

—Чушь собачья! Ты предал меня, не встал на мою сторону и теперь пытаешься что-то доказать мне?!– Поэт эмоционально высказывает свои мысли, цепляя какой-то предмет рукой. —Я говорил уже тысячу раз, я не предавал тебя. Я всего лишь отказался потакать твоим безумным идеям и губить ни в чем неповинных людей.–Кризалис ответил с помрачневшим взглядом.–Очнись, прошу тебя, ты должен понимать, что это все — полный бред. —Зачем ты пришел?–Еле сдерживая агрессию сказал брюнет. —Я лишь хочу поговорить с тобой, что бы ты понял, я тебя не бросал.–Подходя ближе к Поэту произносит он. —Жень я— —Не смей называть меня так! Жени больше нет и не будет! Этот человек умер! – уже не сдерживая гнев произносит он.– Остался только монстр, а у монстров— —У монстров нет имен. Да, знаю. Ты говорил это много раз. Но все еще можно изменить, я верю в это. Просто услышь меня наконец. Поэт стоял и смотрел на собеседника мокрыми глазами полными отчаяния, в то время, как Володя, напротив–смотрел на него с последней надеждой. Брюнет очень хотел еще раз услышать то, как Володя зовет его по имени, хотел услышать это нежное "Женя" от него, хотел почувствовать его теплые руки и губы. Он очень хотел все это вернуть. Но получится ли? Есть ли смысл? Он не знает. —Уходи. Володя опять слышит это, опять эти слова, как ему казалось, дорогого ему человека, вонзаются как нож в сердце. Сам не понимая, что произошло, так как все случилось слишком резко, он схватил Поэта за запястье. И вот они уже стоят рядом, слишком близко, они оба уже отвыкли от такого малого расстояния между ними, но они оба хотели, что бы так было всегда. Что бы никто больше не уходил. —Послушай меня, пожалуйста. Давай попробуем все исправить, просто поговорим.–Не отпуская руку собеседника, произнес Криз. Стихоплет был в легком шоке, все случилось очень неожиданно, что он даже не успел среагировать. О чем им говорить? Остались ли у них темы для разговора? Он не знает. Он уже ни в чем не уверен. —И о чем же нам говорить? Я хочу послушать. Кризалис отпустил руку Поэта, смотря на него уже чуть мягче. —Я очень тебя люблю, я очень хочу вернуть тебя в свою жизнь, вернуть наши хорошие отношения. В тот момент у Поэта что то треснуло внутри. Гордость? Он не знает. Он как будто вернулся в реальность, начал мыслить трезво, хотя алкоголь, на удивление, он сегодня никакой не пил. Те самые слова, которых ему так не хватало. И этот теплый взгляд, этим взглядом когда-то на него смотрел Володя. А прекращал ли он так смотреть на него? Или Поэт просто не замечал этого? По телу прошлась дрожь, ноги стали чуть ватными, глаза все так же были на мокром месте, казалось, что он вот-вот расплачется и бросится в объятия к Володе. В родные и такие успокаивающие объятия, ему их давно не хватало, не хватало так же, как и слов о том, что его любят. Нет, он не хотел услышать эти слова от кого то другого, он хотел услышать их от своего Володи. Неожиданно для рыжего, брюнет обнял так крепко, будто больше никогда не отпустит его, словно боится потерять снова. —Володь... Я... Прости. Поэт заплетался и не мог четко сказать то, что хотел. —Все хорошо, Жень, все хорошо. Поэт больше не хотел слышать это имя, но от Володи наоборот, хочется слышать его чаще, он говорит его с особенной нежностью.

***

Они снова учатся доверять друг другу и пытаются наверстать упущенное. Естественно Володя простил Женю, он никогда так не любил прежде. Утро. Солнце светит прямо в лицо, будто пытается разбудить. Они договорились встретиться сегодня и провести время вместе. Выйдет ли что-то с этого?

***

Женя стоял уже возле дверей Володи, стучась в них и ожидая, пока хозяин квартиры откроет ему. —Привет.–открывая дверь произносит Криз. —Здравствуй, мы идем?–уточняет Женя. —Да, только подожди 5 минут, можешь зайти.–он отходит в сторону, жестом приглашая войти гостя. Поэт проходит в квартиру, как же давно он тут не был: тот же диван в гостиной, то же зеркало в прихожей и самое главное – общие фотографии, которые висели еще с того самого времени, когда Женя с Володей еще не имели вторых имен "Поэт и Кризалис" и не попали к Рубинштейну в западню. На душе стало паршиво, Жене было жаль, что все так случилось, если бы он тогда ушел к другому психиатру и не потащил за собой Володю–они жили бы, наверное, счастливо. Резко из гостиной выбегает Кошька. Стихоплет ее давно не видел. Увидев знакомые очертания, она подбежала к гостю, начиная при этом мурчать – она любила Женю, была рада, когда он приходил в гости, трехцветная всегда засыпала рядом с ним, на что Володя, в шутку, конечно же, обижался, мол, Кошька любит его больше, чем своего хозяина. —Походу она соскучилась по мне.– брюнет чуть наклонился для того, что бы погладить ее. —Не только она.–после этих слов оба мужчины посмотрели друг на друга. Больно, очень. Женя, наверное, сожалеет, что так поступал и убегал от разговоров. Спустя 5 минут они вышли и направились к кофейне неподалеку. Они шли практически молча, иногда перекидываясь короткими фразами, за долгое время молчания, уже забылись все темы для разговоров. А какие темы для общения у них могли быть? Как жизнь вообще могла свести бывшего проф. пловца и библиотекаря? Все таки Володе–судьба с этими книгами. Дойдя до кафе и зайдя в него, сразу же нахлынули воспоминая — как здесь они впервые вместе пили кофе, когда случайно встретились в выходной день, как Володя тогда сложил салфеточного котика и подарил его Жене, а тот сказал, что это ужасно глупо, но зато он заставил его улыбнуться, пусть делает это чаще–ему идет. По началу они сидели молча, но после все же нашли тему для разговора. Как же все таки тяжело восстанавливать какие-либо отношения после паузы, если бы Поэт знал об этом заранее – не возвращался бы, да и раньше ему никогда не доводилось возвращаться к кому-либо. Они просидели, кажется, пол дня, обсуждая разное, но после довольно долгих обсуждений, все же решили закругляться и пойти в парк, который тоже, на удивление, был рядом. На улице уже вечерело, зажигались лампочки на фонарях, начинали включать подсветку на вывесках, казалось бы – вечерняя жизнь только начинается, но не тут то было: начался дождь, гребаный Питер, хотя, что еще можно было ожидать от погоды в этом городе? Оба были без зонтика, так как прогноз погоды никто не глянул. Они побежали домой к Володе, так как он жил ближе. Забегая в подъезд и поднимаясь на нужный этаж, они оба смеялись: бежали куда-то, словно забыли выключить утюг или плиту, а от влаги у Жени еще больше закрутились волосы, что он почти походил на барана. Володя уже ставил чайник, пока гость пытался поправить свои волосы. У хозяина квартиры всегда стоял зеленый чай, на случай, если Поэт прейдёт к нему, купил именно для него. Двери для кучерявого всегда были, есть и будут открыты, просто почему-то тот забыл об этом из-за сильной обиды, ослепившей его. Вот они уже сидели на диване и пили чай, параллельно общаясь. Все было как раньше, когда Володя встречал Женю после работы и они шли гулять или к кому-нибудь из них домой. —Как дождь закончится–я пойду домой.–сказал зеленоглазый, попутно ставя чашку с чаем на кофейный столик. —А если не закончится, ты останешься?–рыжий тоже поставил свою кружку на столик и повернулся к мужчине. В ответ была тишина, Жене хотелось ответить, что он может уйти и в дождь, если хозяин квартиры этого захочет, но все же решил промолчать. Брюнет посмотрел на собеседника, он правда не знал, что ему говорить. Его взор был направлен на шрамы, которые уже зажили, поэтому трогать их было не больно, но было больно вспоминать то время, когда они появились. От следов уже точно не избавиться. Поэт протянул руку к лицу Кризалиса, осторожно дотрагиваясь до шрамов, которые формой чуть походили на звезды. Он провел большим пальцем по шраму и на душе стало плохо: если бы он не появился в жизни Володи, то тот бы не испытал всей боли, которая произошла с ним и этих шрамов бы тоже не было. —Жень, останься со мной, пожалуйста.–Володя смотрел в глаза цвета малахит. Библиотекарь чуть вздрогнул, он еще не привык, что его называют по имени. Их взгляды встретились, опять Женя видит эти карие, почти черные глаза, смотрящие на него. На душе стало тепло, улыбка сама появилась на лице, он скучал, причем сильно. Все таки, зеленым глазам суждено быть с карими. —Если не хочешь – не уйду. — сейчас о гордости можно было забыть, а пока остаться с любимым человеком. Женя потянулся, что бы обнять Володю: он обхватил его шею, а Криз в свою очередь одной рукой обнял его, а другую руку положил ему на голову, запуская пальцы в черные кудри. Но тут пришла Кошька и запрыгнула к ним на диван, напоминая о себе, она же тоже как-никак часть семьи.

***

Дождь закончился, во дворе сразу появились люди: кто просто сидел и общался, кто-то вышел с детьми погулять, подростки тоже вышли развеяться. На улице играла музыка, слава богу адекватная. ♪"—И вдруг сорвется слово, и мы полюбим снова."♪ Но им уже было все равно: Они заснули вместе на кровати, а рядом с ними легла Кошька. Все, как раньше. Они снова счастливы.