Воспоминания

— Тёмочка, а как у тебя на работе? Новые девочки появились? Я же знаю, у вас там много хороших сотрудниц есть. Вот Оксаночка, например. — Мама, у неё есть муж. И она уволилась. — Солнышко моё, но ты же знаешь, тебе уже почти 35. Мне хочется, что бы ты был счастлив. А ещё не свадьбе твоей погулять, и внуков понянчить. С тех пор прошло уже очень много лет, отпусти себя, Артёмочка. — Знаю мам. Ладно, меня там зовут, перерыв закончился. Я потом перезвоню. Он сбросил звонок, и поднял глаза. Макс пытался попасть смятыми листами сценария в мусорное ведро, Горох сверлил пустую страницу ворда. Серёжа невидящим взглядом смотрел в стену, перебирая аккорды на гитаре. М-да, рабочая атмосфера порой бывает и такой. Так что сбросив оцепенение, он подошел к Зайцу, отбирая исписанные листы, двумя громкими хлопками привлек внимание парней к себе, и они снова продолжили. Уже вечером, когда сценарий рекламы был утверждён Стасом, а остальные торопились домой, Артём снова вернулся к теме разговора. Да, наверное, это глупо. Он не должен себя винить за то, что уже нельзя никак изменить, но этот груз до сих пор висит на душе огромным камнем. Он всё ещё помнит тот день так ярко. Словно даже мозг, который вроде как наоборот должен затирать травмирующие воспоминания, не давал забыть этот день, напоминая, кто в этом виноват. Они встречались уже долгих 7 лет. Она полюбила его бунтующим подростком, который пробил ухо, ненавидел бездомных животных и всех, кто хоть немного отличался от него самого. Полюбила и спокойным, более взрослым. Когда повзрослел, понял, что не надо боятся себя самого. Не надо стесняться открытых проявлений чувств, желаний прочитать такой-то романтический стих, жалости к тем, кто тебя слабее. А Артём любил её взамен. Отношения, начавшиеся так, больше прикола ради, переросли во что-то большее. Он не представлял жизни без неё. Она показала ему мир. Открыла глаза на то, каким интимным бывает ранее утро где-то посреди леса, когда туман мягко обнимает опушки деревьев. Как классно порой забыть про наличие телефонов, и что в старых фильмах есть что-то особенное, душевное. Научила не стесняться его громкого смеха и яркой улыбки. «Разве море стесняется своего шума?» — любила повторять девушка. Она единственная верила в него, никогда не сомневаясь, что у Артёма всё получился. А он смотрел в её глаза, и не хотел подводить, допуская хотя бы маленькую мысль, что она не права. Это была его первая и единственная девушка, и Гаус собирался сделать её своей женой. Карман обжигала коробочка с кольцом. Сегодня всё должно было пройти идеально — шикарный ресторан, прекрасная погода и букет её любимых белых роз. Она обернулась, увидев парня, улыбнулась, и весело замахала рукой. А Артём только и смотрел, как машина на полной скорости едет на неё. Он не успел. Ему не хватило доли секунды, что бы притянуть к себе за руку. Пальцы мазнули по коже, в следующее мгновение хватая воздух. Если бы только он побежал раньше, ему хватило бы чертовой секунды. Но розы стали алыми, воздух наполнился ароматом железа, а она больше не дышала. Тёма слишком хорошо помнит все эти мелочи. Как бежал к ней, упал на колени, пытаясь нащупать пульс. Как дрожащими руками вызывал скорую, и как потом врачи пытались удержать его, успокоить хотя бы как-то, сообщая, что умерла она на месте. Сразу. Тогда в груди оказалась огромная дыра. Мир ушёл из-под-ног, потеряв свои краски и шум. Наверное, поминки специально придумали для того, что бы люди, убитые горем, заставили себя поесть хоть немного. Артём долго извинялся перед родителями своей почти жены, плача и стоя на коленях прямо посреди улицы. Это она научила его не бояться выражать свои эмоции. Но они, стоя с серыми лицами, говорили что вовсе не винят его в этом. Просто так судьба распорядилась, отведя ей столько времени. Слишком мало. Но, возможно так надо было, что бы научить его чему-то? Гаус не знал, единственное, что он теперь мог — это жить целых 11 лет с тяжёлым грузом вины, не разрешая себя больше влюбляться. Он вроде снова научился видеть краски мира, ощущать еду на вкус, даже радовать чему-то, строя свою карьеру комика, но просыпаться каждое утро было тяжело. Сложно было возвращаться в пустую съёмную квартиру. Он был даже немного рад, когда, экономии ради, Горох предложил жить вместе. Теперь не хотелось лезть на стену, дома порой пахло чем-то вкусным, а одиночество заполнялось его бурмочением. Жалко только, что когда блондин уходил на свидание со своей девушкой, в квартире снова становилось пусто. Сегодня был один из таких дней, поэтому Артём не спешил домой, зная, что там его всё равно никто не ждёт. Он так и остался сидеть в их кабинете. Как вдруг вошёл Серёжа, резко открывая дверь. -Ой, бля, напугал. А что ты тут?.. — договорить тот не успел. Заметил мокрые дорожки слёз на лице Гауса, и подошёл, садясь рядом, обнимая. — Хочешь поговорить? — тихо спросил кареглазый, но в ответ только отрицательно помотали головой где-то в районе плеча. — Ладно, говорить не хочешь. А слушать? — Можно, — почти мяукнули ответ. Тёма иногда так вел себя, когда звуки, издаваемые им, отражали настроение лучше слов. — Хорошо. Короче, почему я вернулся. Уже почти дошел до метро, хотел наушники достать, открываю кейс, а их там не оказывается. И тут я вспоминаю, как оставил их на столе, когда искал музыку для рекламы…

***

Серёжа вздохнул, укладывая уснувшего парня на диван. Накрыл пледом, и сел рядом, вздыхая. Что же творилось в этой маленькой черепной коробке Артёма? Он никогда не видел его таким. Нет, все они порой бывали серьезными или угрюмыми. Но что бы на столько разбитыми? Гаус же наоборот всегда яркий аки солнышко - светит, шутит, терпит подколы парней и всегда гордо заявляет, что не создан для семейной жизни. Наверное, это правда так. Ему гораздо комфортнее быть одному. По крайне мере, так складывалось ощущение. Он любил походы в горы, поездки автостопом и своего кота, который остался у родителей. И никогда не показывал каких-то негативных эмоций по поводу отношений. Наоборот, всегда был счастлив за других, и даже терпел сводничество, никогда не отказывая, но даже искорки интереса не было. Серёжа это видел, и пытался не влюбляться. У него просто не было шансов - он объективно проигрывал закатам, советским фильмам и пушистым котятам. Просто привык находить отдушину в случайных прикосновениях, объятиях и ловли взглядов. Наверное, он был ненормальным. Извращенцем, потому что влюбился в парня. Мазохистом, потому что этому человеку не нужны отношения. Идиотом, потому что вокруг было столько хороших девчонок, а он даже шанса им не давал - Даже не пытайся, Серый. Я же живу с ним, вижу его каждый день. Ему это всё вообще не сдалось. Он вроде встречался с кем-то давно, как-то видел фотку, но походу не срослось. Забудь про него, - сказал как-то Горох, - по шкале где 100 - человек, нуждающийся в отношениях, а 0 - тот, кто наслаждается одиночеством, он минус 15. И тот кивал, соглашая со словами блондина, да только смотря сейчас на Артёма, как-то не верилось в это всё. Из-за чего он плакал? Что случилось? Почему не идёт домой? Он не знал, но теперь казалось, что шанс есть. Возможно обманчивый и призрачный, но ведь кто не рискует, тот не пьет шампанского. Не ром с колой, конечно, но то же неплохо. Как там гласила надпись на свитере Гауса? Wine not?