сны

— блять, - мокрая от пота футболка неприятно облепила горячее тело. Вай резко поднялась на руках, отчего сильно закружилась голова. Тусклый желтый свет ржавой лампы заставлял глаза прищуриваться, пока они постепенно не привыкали к нему. Было непонятно, сколько сейчас времени и удастся ли еще заснуть до общего пробуждения. И совсем непонятно было, что за странный сон приснился в этот раз. У Вай был определенный сценарий, который прокручивался во снах каждый раз, и там ей точно никто не мог помешать, ведь ее сны - единственное освобождение от реального мира, который с каждым днем было все тяжелее переносить. Спустя несколько минут размышлений, по тюрьме начал разноситься неестественный тонкий звук, как веревка, обвалакивающий ушные перепонки. От него невозможно было избавиться - так в Стиллуотере оповещали о начали нового дня.  Все знали свое расписание, которое было одинаковым каждый день. Наверное, день сурка являлся одним из первых пунктов, которые доводили людей здесь до самых ужасных поступков. Но даже эти поступки не могли скрасить жизнь заключенных, в какой то момент они тоже становились обыденностью. Если сегодня ты избил кого-то, завтра все равно изобьют кого-то другого и все о тебе забудут. Насилие лилось рекой и некоторые стали более спокойными, быстро насытившись муками, приносившими другим, но некоторые стали более закрытыми, резкими и несговорчивыми, как и Вай, которая за все время пребывания в тюрьме не нашла ни одного друга, зато нажила достаточно врагов.  Сегодняшний день не стал исключением. На обеде Вай сидела отстраненно от всех, что позволяло ей оценивать обстановку и находиться в стороне от любых конфликтов, которые сейчас, после оборванного сна, ей точно были не нужны.  Резко в комнату вошел новый заключенный - двухметровый накачанный мужчина, и Вай сразу поняла кто он, поэтому, не обдумывая последствия своих действий, выбила ему челюсть ржавым подносом. Дальше все было как в тумане. На нее набросились двое охранников, стали избивать дубинками, но боль проходила сквозь тело, усиливая злость, которая полностью запеленала рассудок. Потом «раскаяние» и Вай снова в своей камере. Следы наказания расплывались по телу синими пятнами, как кляксы акварелью. Она осторожно легла на кровать, пытаясь расположиться так, чтобы эти самые кляксы меньше болели, и закрыла глаза, мечтая скорее погрузиться в заветный сон.  Все было как всегда - мечтающие о примирении ночные города тянутся друг к другу, а Вай сидит на мосту и смотрит на уплывающие огни, на неспящих людей, бродящих в переулках. Ощущает этот запах свободы и бесконечного спокойствия.  — привет? — опять тот же голос пытается ворваться в чужой сон. Вай медленно оборачивается и видит высокую статную девушку с аккуратными аристократическими чертами лица. Странно, как ее мозг мог создать такое.  — Ты блять кто? — Вай злилась от того, что ее вторую ночь подряд  отвлекают от желанных грез. — Я хотела узнать, кто ты, потому что это мой сон и мне непонятно, почему мой мозг придумал тебя — незнакомка говорила так уверенно, как будто это могло быть не только выдумкой Вай. — Это мой сон