Ананси. Длань мертвых

Дождь в Данвиче не прекращался уже неделю, размывая в непроходимую грязь и без того неукрепленные дороги. Путь на юг из Ултара обещал затянуться и едва не окончится здесь. Вязкая болотная каша в лучших местах засасывала ноги по щиколотку, обещая при неверном движении разверзнуть нутро и поглотить в себя еще больше. Мерзкая, мерзкая погода, в такую душа человеческая особенно падка к жестокости. Толкнув промокшую дверь, Ананси зашла в единственный гостевой дом города. В нос ударил запах сырости, дрянной еды и табака, но зато было тепло и относительно сухо, а стол из разбухшей древесины почти не прилипал к пальцам. - Чего изволишь? Обрюзгший толстяк за стойкой поставил перед собой металлическую кружку в желтоватом налете. Внутри плескалось что-то горячее с остатками чайных листьев. Ананси решилась сделать глоток, отчаянно игнорируя привкус затхлой воды. Жар блаженно прокатился по замерзшему телу, выбивая зябкую дрожь в руках. - Еды. Поставив кружку на место, она стянула с плеч отяжелевший от дождя плащ и повесила на спинку стула. Сложно было сказать, теплее с ним или без него. - Еда всякая у нас есть. Рагу из потрохов, запеченные овощи, каша из тыквы, хлеб с сыром. - Неси всё. От голода у Ананси уже битый час сводило живот, единственный оставшийся кусок ржаной булки покрылся мерзкой серой плесенью. Когда-то давно отец рассказывал, что паук так худ, потому что его живот веревками утянули сыновья из-за слепой жадности Ананси. А меня, получается, так тянут братья. - За дополнительную плату можно курицу зарубить, только это подождать придется. - Сделаешь к утру. А пока неси всё остальное. С сомнением хозяин дома посмотрел на незнакомку, прикидывая, сможет ли эта тощая девица столько съесть. На вид в нее едва поместился бы и стакан молока. Спустя несколько минут, на темную столешницу в ряд встали тарелки с едой, любезно подогретой в печи, но не ставшей от этого хоть капельку вкусной. Ананси не глядя стала глотать всё, почти не пережевывая комки в каше или недопеченные куски картошки. Всё лучше, чем этот жуткий голод. - Нечасто встретишь вашего брата тут, до столицы рукой подать, не боишься, что стукнет кто о грязной магии? - Пока я помогаю, никто не стучит. - А чем помогаешь? Кладбища рыть? Толстяк хохотнул с собственной шутки, где-то позади Ананси кто-то вошел, небольшая компания расселась за один из больших столов, недобро поглядывая на незнакомку и тихо переговариваясь. Чужаки в этом месте редкость, а один небезызвестный некромант заставил думать, что такие, как я, только расхищают чужие могилы. - Помогаю с нежеланными соседями: твари, гули, гасты, зуги... - От зугов и дурак отобьется. Лучше скажи, помогаешь ли ты с людьми? Хозяин дома с вызовом посмотрел на гостью. Что-то ей подсказывало: он с самого начала хотел задать этот вопрос. - Если надо. - Надо. Глянь ка на того типа в углу, да аккуратней, видишь? Мне он не нравится, можешь избавить нашу малую общину от его присутствия? Скосив взгляд, Ананси заметила мужчину посередине компании: высокий, неприятный, лицо наполовину скрыто сальной бородой, по одежде то ли рыбак, то ли лесничий. - Не нравится? - Жуть как, мерзкий тип, раздражает до изжоги. Ты уж разберись с ним, а я потом такой пир устрою. Не то чтобы это звучало как весомый аргумент, но что ж, и за меньшее убивали. - Разберусь. Хозяин дома многозначительно ухмыльнулся и подмигнул. На этом сделка считалась заключенной.