Про смысл жизни

Рядом мои пацаны, о них знает весь район Солнце прячется в ночи, а глаза под капюшон Сотни судеб, как одна, и тут все за одного Коль идти, то до конца! А любить, так всей душой!

Эрен всматривается в высоченные ворота стены Роза, чувствуя, как сердце в груди трепещет пуще запертой птицы. Стиснутые зубы аж скрипят, ещё чуть-чуть – и раскрошатся не в пыль, во что-то еще более мелкое. Вокруг все зелено от плащей, как в поле, где он раньше спать любил. Эрену 15 и у него из смысла жизни только уничтожение титанов. Закатное солнце придает уж совсем странный оттенок глазам, будто изнутри подпаляя, - словно собственного гнева ему мало, - жмуриться заставляет. Будь Эрен полиричнее, как, например, Лошадиная Морда, не поленился бы сказать, что это на прощание похоже. - Эрен, - вот вроде флегматичный тон, а все равно все эмоции, как на ладони, - у тебя плащ смялся. Дай поправлю. Микаса умудряется тихо подъехать на своей лошади, уже одну руку вытягивая и нежно жесткую ткань на себя слегка потянув. Глаза сами по себе закатываются, а лицо морщится, словно лимон съел. В такой толпе отслеживать кого-то за спиной сложно. - Хватит со мной нянькаться, Микаса! – выходит раздраженнее, чем он хотел. Ловит взгляд спокойный и еще больше морщится, головой в другую сторону отворачиваясь резко. Пропускает, как рука Микасы почти безвольно падает вдоль тела. У него нервы натянуты до предела, 57я экспедиция на носу, вот-вот ворота откроют и эта мешанина из лошадей и наездников в формации разойдется, - Эрен даже себе не признается, что боится за друтоварищей, - а она со своим плащом. Да кому этот плащ сдался вообще?! Начавшуюся было эмоциональную исповедь прервал взрыв смеха то ли сзади, то ли слева. На автомате повернувшись в ту сторону, чтобы посмотреть на настолько беззаботных придурков, Эрен без удивления видит Сашу с Конни и губы поджимает. Те хохочут над Кирштейном, у которого конь опять бунт устроил. - Ты чо, с родственником договориться даже нормально не можешь, полудурок? – говорит громко, губы в подначивающей ухмылке растягивая. Затылком чувствует, как Микаса головой качает. - Чо сказал, Йегер?! – вообще, чтобы Жана подбить на ссору ему, Эрену, много усилий не надо. Кирштейн вспыхивал быстрее спички. Плечи слегка опустились. Нарочито флегматичным поведением Жана вывести ещё проще было. - Чо слышал, конемордый. Или тебе «и-го-го» яснее будет? – Конни на фоне уже от смеха задыхается, Саша руками рот прикрыла и даже непонятно откуда взявшийся Райнер криво, но искренне улыбается. В груди птица почем-то трепыхаться перестала. Отчаянно сжатые до сих поводья перестали резать давно огрубевшую кожу ладошек. - Я тебе сейч.. – Эрен видит, как Жан с горем пополам направляет лошадь в его сторону и сам со смеху катится. Да уж. Вот же полудурок. В слова вслушиваться уже даже смысла нет – по раскрасневшемуся вытянутому лицу напротив и так все понятно. Уголки у обоих подрагивают, зато дрожь в теле испарилась. Их даже не прерывает никто, только понятливо улыбаясь. Ветераны разведкорпуса осторожно пространство молодёжи немного расчищают, давая в кучку сбиться, пока ещё можно. Присутствие Микасы за спиной привычное до боли уже и даже не раздражает. Армин подает голос, утихомирить пытаясь, Жан еще больше распаляяется, в чем ему Эрен вторит, поймав конек. Смех неразлучных идиотов, - мысль мимолетная и наполненная только теплом, - как фоновый шум работает на ура. Надежная фигура Райнера чуть высится в сторонке. Мандраж затихает.

***

- Солдаты! – Эрен всматривается в высоченные ворота в стене Роза, чувствуя как адреналин заставляет на месте ерзать. Косой взгляд капитана Леви чуть усмиряет, но глаза светятся энтузиазмом. Голос Главнокомандующего зычно разносится над толпой разведчиков. Эрену 15 и из смысла жизни у него уничтожение титанов и ещё кое-что.