Предназначенный

Юджи с детства жил среди проклятий, его это ни капельки не смущало, ведь он и сам отчасти был «не человеком». Его мама, которая заботилась о сыне с самого рождения, была как раз одной из этих странных чудиков, что его сейчас окружали. Каори воспитывала его, взращивая как драгоценный сосуд для Двуликого. Итадори рос счастливым ребенком со своей мамой и братьями: Чосо, Эсо и Кечизу, а также с ними в большом доме всегда находились Махито и Дзёго, те вечно спорили о всякой чуши, которую Юджи совершенно не понимал. Самым тёплым и ценным для него был его будущий супруг — Король проклятий. Итадори с самого детства скармливали его пальцы, он трепетно представал перед будущим мужем в его владениях. Сначала тот был холоден, но со временем стал открываться, рассказывая маленькому Юджи интересные сказочные истории по ночам в своих владениях. Итадори тогда так радовался и болтал ногами, сидя у Двуликого на коленях, что ему казалось, что никого на свете лучше нет. Он рассказывал будущему супругу все свои маленькие секретики и тайны, жаловался на то, что Дзёго отвратительный учитель географии, а Махито на биологии заставляет его препарировать бедных лягушек! Юджи учился на дому и его редко отпускали куда-то, только в сопровождении братьев, и то им разрешалось бродить совсем неподалёку. Возле них никто не жил на ближайший километр, а вокруг лишь горы. Но Итадори хватало и его немаленькой семьи. Тем не менее он иногда плакал по ночам от того, что не мог жить так же свободно, как и персонажи в мультиках, которые он смотрел, а Сукуна его успокаивал и показывал во снах чудесные виды. Тогда Юджи не терпелось поскорее вырасти и отправиться путешествовать вместе с будущим супругом. Когда ему исполнилось четырнадцать, он начал часто убегать из дома по ночам и гулять в ближайшем городе, рассматривая странных на вид людей, ему было совсем не страшно, ведь с ним всегда был Сукуна. Тогда же он стал испытывать неудержимую подростковую влюблённость в своего внутреннего соседа, и когда мама упоминала о том, что они станут супругами, Юджи не мог не реагировать бурно, смущаясь и краснея, роняя всё, что было в тот момент у него в руках. Ему было совершенно не жаль Махито, на голову которого вылился горячий чай за одним из завтраков. Время шло, Юджи уже было шестнадцать, он откровенно не мог унять свои гормоны, всё время фантазируя о том, что бы с ним сделал Двуликий… всеми своими четырьмя руками… Итадори было мало ощущений, которые ему дарились во снах, они были нереальными, он просил Сукуну помочь ему, и тот завладевал его руками, даруя удовольствие. Но Юджи хотел уже наконец почувствовать будущего супруга физически, ощутить его в себе, — как бы это странно в его ситуации не звучало. И вот, однажды мама принесла ему в комнату свёрток с последними девятью пальцами, оставив на тумбочке, пока Юджи, как обычно, был в городе, — все в доме уже знали о том, что он сбегает по ночам и не ругали, позволяя ему такую маленькую вольность. Итадори влез в окно своей комнаты и сразу же увидел незнакомый предмет. — Оставшиеся пальцы, — сообщил ему Двуликий. Юджи сглотнул слюну, которой тут же наполнился его рот: он предвкушал, как исполнит давнюю фантазию, ведь ему не приносили пальцы вот уже три года. Сукуна знал об этой его маленькой грязной мечте и был совсем не против. — Давай, пацан, ты же хочешь почувствовать меня внутри, — сформировав рот на щеке Итадори, проговорил Двуликий. — Д-да, — взволнованно пролепетал Юджи и, вытащив смазку из тумбочки, забрался на кровать и развернул свёрток. Его сердце билось часто-часто от предвкушения, а дыхание стало прерывистым. Итадори сбросил штаны на пол и, приспустив бельё, встал на колени, утыкаясь щекой в простыни. Он выдавил немного смазки на пальцы и медленно протолкнул в себя два, растягивая стенки, а затем смазал и один из пальцев Двуликого и приставил его к тут же поджавшемуся колечку мышц. — Расслабься, — прошептал ему Сукуна, перехватывая контроль над руками, — я вхожу. Юджи ощущал, как в него медленно проникает нечто, натягивая мышцы, он томно простонал, понимая, что это его любимый, хотя бы его частичка. Сукуна немного подвигал пальцем внутри, а затем протолкнул его дальше, хватая следующий. Юджи кончил первый раз ещё на четвёртом, тяжело дыша в простыни, чувствуя, как его наполняют чужие пальцы, как медленно исчезают первые, растворяясь в его теле, наделяя силой Сукуну, который откровенно трахал его ими всё активнее и активнее, шепча грязные словечки почти на самое ухо: — Хороший мальчик, посмотри как твоя попка жадно пожирает мои пальцы, ещё немного и я сам смогу тебя взять, но мы же хотим растянуть это удовольствие, да? Ты же так много фантазировал об этом… Юджи хныкал неразборчиво и выстанывал: — Да-да-да-а-а… Излившись второй раз, когда в него вошёл девятый палец, тут же растворяясь, Юджи бессильно упал на простыни, чувствуя, как всё его тело покалывает, а он сам будто горит. Прошло несколько секунд, и кровать под ним прогнулась, Двуликий взял его на руки, загребая к себе на колени, и поцеловал разомлевшего Юджи томно, страстно и так долгожданно. Итадори дышал загнанно, всё ещё не отойдя от послеоргазменной неги, он никак не мог поверить, что перед ним настоящий Двуликий, воплоти. Тот был ещё больше, чем Юджи видел во снах. Одной парой рук Сукуна придерживал его, а второй стал разводить ягодицы, чтобы насадить на член и оттрахать до беспамятства, позже прибавив и второй. Итадори скулил от нетерпения, желая поскорее ощутить в себе любимого. Когда в него проникла только головка, он сжал её, срывая с губ Сукуны хриплый стон. — Быстрее, — попросил Юджи, — пожалуйста. И Двуликий резко придавил его к себе, входя до упора, срывая крики с припухших губ. Итадори всё ещё сидел поперёк бёдер Сукуны, отчего только и мог отчаянно цепляться маленькими коготками за его грудь, чувствуя упругость под кончиками пальцев и млея от ощущений. — Я начинаю, — томно прохрипел Сукуна. — П-подожди, — попросил Юджи, но никто его слушать не собирался. Двуликий сразу задал бешеный темп хаотичным толчкам, отчего Юджи совсем уж потерялся в ощущениях, извиваясь на чужом члене, ему казалось, что руки Сукуны повсюду, что у него их не четыре, а целая сотня. Итадори в который раз за ночь кончил себе на живот, сжимая Сукуну глубоко внутри, и тот с хриплым стоном излился, но даже не подумал заканчивать, наконец получив волю действиям. Он размазал свою же медленно вытекающую сперму по колечку мышц и, сжимая в руке два своих массивных члена, приставил их ко входу. — П-перерыв, мне нужен перерыв, умоляю, — Юджи пытался схватить губами недостающий воздух, но перед глазами был лишь хищный взгляд Двуликого, а глубоко в глотке уже его длинный язык, затыкающий непослушного мальчишку. Сукуна плавно насадил его на оба своих члена, выдыхая в поцелуй, Юджи негодующе мычал и извивался, но всё же, когда Двуликий вошёл до конца и замер, успокоился, наслаждаясь чувством наполненности. — Ну как? — спросил Двуликий обводя пальцем одной руки выпирающий бугорок на животе Итадори. — Мне нравится, — протянул Юджи и перехватил его руку, сплетая пальцы, он поднял взгляд и улыбнулся, — давай так немного посидим? — Хорошо, ты и правда устал, — Сукуна смахнул прилипшие ко лбу Итадори прядки и нежно зарылся пальцами в мягкие волосы. — Мы потом уйдём отсюда? — спросил Юджи тихо, боясь услышать ответ. — Как ты захочешь, милый, — Двуликий тепло улыбнулся, заставляя Итадори с новой силой себя полюбить. — Хочу уйти, не навсегда, ненадолго, вместе с тобой, хочу увидеть мир, можно? — Конечно, потом с детишками это будет сложно сделать… — С детишками? — неуверенно переспросил Юджи, — какими ещё детишками? — Нашими, — Сукуна пожал плечами, — ты не знал, что твоя мать заложила в тебя ещё и механизм деторождения? — Нет конечно! Мне ещё только шестнадцать! Я не хочу никаких детей, а ну вытаскивай! — Итадори забил кулаками по чужой груди. Сукуна засмеялся так искренне, что Юджи невольно засмотрелся на него, замирая. — Это просто шутка! Успокойся, — отсмеявшись, пробасил Двуликий, — видел бы ты своё выражение лица. — У тебя ужасное чувство юмора, — буркнул Итадори. — Да ну? — Сукуна медленно двинул бёдрами, срывая стон с его губ. — Отвратительное… — М-гм, — он кивнул, задавая медленный, размеренный темп и так же нежно целуя Юджи. Огромный язык из живота Двуликого прошёлся по члену Итадори, заставляя того проскулить совсем уж как маленького щеночка, прося больше и больше. Юджи в какой-то момент уже перестал разбирать реальность, и когда Сукуна вышел из него, его живот был до отказа наполнен чужой спермой, а за окном уже светлело. — Ты молодец, даже ни разу не отключился, — Двуликий мягко поцеловал его в висок и, уложив на спину, потянул за ноги вверх, хватая за лодыжки. — Что ты собрался… — Юджи, еле волоча языком, пытался понять, что с ним будут делать дальше. Сукуна мягко надавил на низ его живота и из Юджи потекла чужая сперма, заливая простыни. Это было настолько приятно, что он захныкал от удовольствия, вцепляясь кончиками пальцев в простыни. Сукуна повторил движение, и Юджи совсем уж расслабился, чувствуя, как его живот пустеет. — Это всё же вредно, малыш, а в том количестве, что в тебе — тем более, — Сукуна поднял Итадори на руки, легко, как пушинку, и понёс в ванную. В теле Юджи отказывалась двигаться хотя бы одна маленькая мышца, разве что он медленно и лениво моргал, и на этом его силы заканчивались. — Помою тебя и ляжем спать, я не буду убирать барьер, чтобы нас никто не потревожил. Юджи про себя спокойно выдохнул: хорошо, что его братья в соседних комнатах не слышали его же отчаянные крики удовольствия и умоляющий скулёж.

***

После брачной церемонии, которая была до безумного странная для Юджи, Сукуна снова брал его до самого рассвета, наполняя своим семенем. Итадори был совсем не против, ведь Двуликий был до одурения нежен с ним. Их души теперь были связаны пактом брачных соглашений, и Юджи радовался, что хоть Сукуна больше и не в нём, но принадлежит только ему, он только для него одного. — Куда направимся? — спросил его супруг, сжимая в своих тёплых объятиях. — Хочу увидеть Фудзияму-сан, — сонно пробормотал Итадори. — Хорошо, как только будешь готов, отправимся в наше маленькое путешествие, а теперь спи, — Сукуна поцеловал его в щёку и уложил обратно себе на грудь, поглаживая упругие ягодицы одной рукой. — Люблю тебя, Сукуна, — прошептал Юджи. Двуликий молчал несколько минут, слушая мерное сопение у себя под боком, а потом тихо проговорил: — Ты научил меня любить…