Симфония противоположностей

Дин сидел на кухне, потягивая холодное пиво и разглядывая телефон, как будто тот мог дать ему ответы на все вопросы. Мягкий свет лампочки отбрасывал теплые тени на стены. В голове витали мысли о Кастиэле — о его светлых глазах и серьёзном взгляде, о том, как он выглядел в тот момент, когда смеялся, совершенно не заботясь о том, что подумают окружающие. Кастиэль, с его дорогой одеждой и вежливыми манерами, казался таким далеким от мира, который любил Дин. Но сердце Винчестера все равно трепетало от мысли, что он мог бы увидеть его вновь. Дин представлял, как они сидят в одном из углов рокерского бара, старого и потертого, с забитыми заклепками стенами и звуками гитар, доносящимися из динамиков. Как вкусный и холодный алкоголь плещется по стакану, смешиваясь с смехом и громким разговором. Он чувствовал, что Кас был человеком, которому нужно было выбраться за пределы привычного, за пределы собственной ответственности. Дин уже представлял себе, как бы блеск неоновых огней осветил лицо Кастиэля, а музыка, будто живая, заполнила бы пространство между ними. Он представлял, как в какой-то момент, в ритме мелодии, Кастиэль вытянет ноги, закроет глаза от удовольствия, позволяя себе быть просто самим собой, без давления ожиданий окружающих. Собравшись с мыслями, Дин начал печатать сообщение, выбирая каждое слово с осторожностью, понимая, как много всё это для него значит. Он знал, что это всего лишь приглашение на выпивку, но в каждом нажатии клавиши чувствовал, как между ними выстраивается невидимая нить, пропитанная надеждой и тревогой.

***

Дин стоял около входа в бар и немного нервно поглядывал на наручные часы. Кастиэль опаздывал. Всего на десять минут, та же Мэг часто задерживала репетиции на куда большее время. Однако почему-то именно отсутствие Кастиэля заставляло Дина нервничать. Вдруг он передумал? Все же это было далеко от заведений, в которые Кас обычно ходит. Наверняка он привык к дорогим ресторанам с официантами, что наливают воду по мере опустошения бокала… — Привет! — Дин слегка вздрогнул, когда за спиной раздался голос Каса, — Прости за опоздание. Родственники решили устроить экзекуцию. Дин собрался было сказать, что в опоздании нет ничего страшного и что он очень рад его видеть, но с губ сорвались совершенно другие слова: — Чувак, я же просил одеться проще… — Винчестер окинул друга внимательным взглядом. Рубашка, галстук, черное пальто. Ну хотя бы джинсы, а не брюки. Дин, конечно, признавал, что наряд вполне идёт Кастиэлю, но всё это никак не вписывалось в атмосферу рокерского бара. — Это самое простое, что есть в моём гардеробе, — Кастиэль развёл руками в лёгком смущении. — Продав твою одежду, я мог бы оплатить Сэму полгода учёбы в колледже, — усмехнулся Дин и потянулся к Новаку, чтобы немного подкорректировать его внешний вид. — Галстук долой. — Он ловко снял «удавку» и спрятал её в карман. Затем он вытащил края рубашки из джинсов, расстегнул пару верхних пуговиц и слегка взлохматил Касу волосы. — И последний штрих, — задумчиво произнёс Дин, снимая цепочку со своих собственных штанов и пристёгивая её на джинсы Кастиэля, — Не идеально, но вполне сойдёт. Немного растрепанный Кастиэль, непохожий сам на себя, одарил Дина легкой улыбкой. В этом образе было что-то подкупающее. Винчестер намекнул, что они должны отправляться в бар, и оба, наконец, шагнули в вечернюю суету, где рок было слышно ещё за квартал до входа. — Прости, я не привык бывать в таких местах, поэтому… — начал оправдываться Кастиэль, нервно осматриваясь по сторонам. — Я все понимаю, — мягко улыбнулся Дин, заводя Кастиэля все глубже, — Нас уже ждут за столиком. — Ты не говорил, что мы будем не одни, — заметил Кастиэль с легким беспокойством в голосе. — О, точно, — Дин резко остановился всего в нескольких метрах от нужного столика, глаза его наполнились неожиданным раскаянием, — Черт, прости. Там Сэм с девушкой. Они правда классные, честно. Просто я тут всего на неделю, и мы с ними так редко видимся… Кастиэль заметил, как Дин смотрит на него с выражением нескрываемой печали, и поспешил успокоить друга: — Все в порядке, Дин, — заверил он с теплой улыбкой, — Я буду рад познакомиться с твоими друзьями. Однако внутреннее напряжение Кастиэля не утихало, и Дин это прекрасно чувствовал. Бар с его гулким шумом, мерцающими огнями и людской суетой явно выводил его из зоны комфорта. Поэтому Дин, сжимая чужую руку чуть крепче, постарался побыстрее довести друга до нужного столика. Дин понимал, что для Кастиэля это было испытанием, и хотел сделать все, чтобы этот вечер стал для него не только запоминающимся, но и комфортным. — Кас, это мой брат Сэм, — представил Дин, указывая на улыбающегося парня с длинными волосами, — А это — Джесс, его девушка. — Сэм и Джесс, — Кастиэль кажется растерял все остатки своего хорошего настроения, — Не тот ли это брат, который идёт на мой следующий концерт? — Блять, — вырвалось у Дина. Он совсем забыл про это и не предупредил Сэма о правилах поведения в компании Каса. Младший же Винчестер мгновенно взорвался от восторга, его глаза загорелись, как у ребенка, увидевшего своего кумира. — Я не могу поверить, что передо мной стоит настоящий Кастиэль! — воскликнул он, протягивая руку для приветствия, — Я такой большой Ваш фанат, Ваши выступления — это что-то невероятное! Кастиэль, слегка смущенный от неожиданного внимания, ответил натянутой улыбкой и рукопожатием. Понимая, что Касу некомфортно, Дин быстро нашел выход из ситуации. Он уверенно посадил Кастиэля на диван и уселся рядом, быстро переводя тему. — Ладно, давайте отдохнем немного от всей этой суеты, — сказал он, присаживаясь, — Сэм, будь добр, сходи за выпивкой, — Дин улыбнулся брату. Младший Винчестер, не понимая где и что он успел сделать не так все же поднялся с места и направился к бару. Когда Сэм вернулся с несколькими кружками пива и парой коктейлей, атмосфера начала меняться. С каждым выпитым глотком Кастиэль кажется начинал чувствовать себя более свободно. Сперва неуверенный на фоне Сэма и острых шуток Дина, он постепенно раскрепощался, восторженно поддерживая разговор двух студентов о юриспруденции. Дин, хотя и пытался слушать, не мог отвести взгляд от Каса, в котором просыпалась какая-то новая сторона — не то искренность, не то смелость. Внезапно заливистый голос мужчины на сцене привлек внимание Винчестера. Каждое слово незнакомца разносилось по помещению, но вот ноты ускользали. Это вызывало у Дина кривую раздраженную улыбку. Он взглянул на Кастиэля и не удержался от комментария: — Что за ужас?! Есть ли у этого парня хоть что-то от музыкального слуха? Кастиэль, следя за происходящим, не смог сдержать смешок. Его темные глаза сверкнули лукавством, и он решительно вынес вердикт: — Точно нет. — А ты умеешь петь, Кастиэль? — Сэм с интересом уставился на пианиста, — На своих концертах ты играешь, но мы никогда не слышали твой голос. Дин приподнял бровь и с легким осуждением взглянул на Сэма. Казалось, что именно его брат должен быть самым сообразительным в семье, но за весь вечер он так и не догадался, почему Дин настойчиво уводил все разговоры о музыкальной карьере Кастиэля в сторону. — Я умею петь, — уверено заявил Кас. Эта фраза слетела с его губ очень легко. Дин не услышал той же печали, которая буквально пронизывала любые реплики Каса о пианино. И в голове Дина родился план. — Серьезно? — спросил Дин, явно заинтригованный, — А доказать сможешь? — Доказать? Не дождавшись дальнейших объяснений, Дин встал и, не обращая внимания на протестующие взгляды других, повел Кастиэля к сцене. Барабанный бит начал идти в ритме ожидания, пока Кастиэль становился в центре внимания. Микрофон в его руках выглядел почти лишённым физического веса, как будто ладони Кастиэля были местом для которого устройство создавалось. Неожиданно раздавшееся пение заполнило пустоты, которые оставались между звуками струн и ударов барабанов, проникнув в сознание словно весенний ветер в открытое окно. Из динамиков лилась мелодия, выбранная Дином: песня о свободе, которая казалась раскрытием многих душевных исканий. Низкие, глубокие ноты пульсировали, как отзвуки тихого озера на рассвете, заполняя души слушателей неизведанным спокойствием. Кастиэль пел именно так, как кажется мог петь только он — честно, открыто, полностью погружаясь в каждую строку. Его голос звучал то нежно, то властно, рассыпаясь вокруг, обвивая стены барной комнаты, поднимаясь под потолок, и пронзая толпу как искры лунного света. Казалось, что он вкладывает в каждое слово частицу себя, свою сущность, наполняя песню живыми, настоящими эмоциями, передавая их каждому, кто был готов принять. Дин, стоящий у края сцены, вглядывался в поющего с лёгким недоумением. Он не мог поверить, что Кастиэль способен петь с такой изысканной красотой, с таким проникновенным мастерством. Он ощущал, как каждая нота пения касалась его души. Эта песня о свободе, поданная через голос Кастиэля, оживала, наполняясь искренностью и освобождала от любых забот тех, кто слушал. Толпа, притихла, словно затаив дыхание, и следила за каждым звуком, каждой нотой, испытывая мгновения настоящего волшебства. В этих минутах казалось, что мир за пределами бара — лишь иллюзия, а истинная реальность кроется здесь, в этом залитом светом мгновении, среди звуков, рождаемых голосом Кастиэля. Когда песня закончилась, зал взорвался аплодисментами, что было очень непривычно для обычного караоке. Кастиэль, чуть растерянный, но явно гордый, вернулся к Дину, который, всё еще под впечатлением от исполнения, недоуменно смотрел на него. — Ничего себе, — произнес Дин, не в силах скрыть своего восторга. Кастиэль поднял глаза, и в них Дин увидел ту самую искру освобождения, которой вечно так не хватало в глубоком взгляде Каса. В этот момент Дин понял, что, возможно, знает, как помочь Кастиэлю. Даже если самому Касу эта идея покажется верхом безумия. — Я отойду в туалет, — когда Новак ушёл, Дин вернулся за столик, где отсутствовала Джесс, и задумчиво уставился на кружку с пивом. — Даже не думай, — голос Сэма заставил Дина вернуться в реальность, — Я кучу денег потратил, покупая билет на его концерт. Я не хочу, чтобы он неожиданно сорвался. — Почему он должен сорваться? — Дин поджал губы. Он старался разыграть полное непонимание, но его брат как всегда видел больше остальных. — Чувак, у тебя все на лице написано. Ты говорил, что тебе нужен второй вокалист, но Кастиэль Новак? Это безумие! — Что безумие? — Кастиэль, будто возникший из ниоткуда, занял свое место рядом с Дином и с интересном переводил взгляд с одного брата на другого. — У меня появился идея, — Дин поджал губы, — Я возможно расскажу тебе о ней, но пока обдумываю все. — Я вернулась, — к столику подошла Джесс. Девушка улыбнулась парням и затянула Кастиэля в новое рассуждение об очередной науке. Дин был слишком далек от всего этого. Он мог легко поддержать диалог о музыке или машинах, но, когда дело касалось правоведения или биологии, то Винчестер становился беспомощным. Поэтому он позволил себе наблюдать за Кастиэлем, который был полностью увлечен новой темой разговора. В глазах Каса читалось что-то большее, чем просто веселье — искреннее счастье. Дин по-настоящему задумался. Кастиэль - человек с безупречными манерами и благородным воспитанием. Это было видно в его манере речи, в его плавных движениях, в поведении за столом (он даже локти на него не клал). Однако Дин знал, что Кас был лишним в мире высоких стандартов и обязательств. И не только потому что, Новак сам в этом признался. Кас был идеальным пианистом, Дин знал, потому что за ночь успел просмотреть с десяток его выступлений. Однако Дин видел его по-другому. Перед глазами все ещё стояла картина, как Кас с микрофоном в руке, заполняет бар своим голосом и свободой. Она прокручивалась в мыслях, как дым от сигарет, мгновения, когда каждый аккорд дарил Касу возможность быть собой, освободиться от оков своего положения. Эта мысль наполняла Дина решимостью действовать. В его воображении Кастиэль уже представлялся вторым солистом группы. Дин уже слышал, как его голос смешивался с гитарными рифами. Винчестер надеялся, что это исполнение на караоке в этот вечер останется для Каса важным моментом, возможно, поворотным. Он знал: если удастся сделать так, чтобы его друг мог петь и выступать, это подарит ему то, что действительно должно быть его — свободу быть собой. Эта свобода, как он верил, принесет Касу счастье, о котором тот, возможно, и не мечтал, но которое ему было нужно.

***

Ночь оставила за собой легкое похмельное облако, и воздух был насыщен запахом свежести, словно сама природа пыталась подвести итоги незабвенной вечеринки. Городские огни мерцали, создавая магическую атмосферу, где временные границы стирались, а смех раздавался эхом среди пустынных улиц. Дин, пошатываясь, вышел из бара, а следом, чуть более уверенно, за ним шёл Кастиэль. Оба не могли стоять ровно, но старались сохранять равновесие на тротуаре. Сэм и Джессика, обнявшись, уже ждали своё такси, смеясь и обсуждая события прошлой ночи. Они были беззаботны, как молодая парочка на первых этапах влюблённости, которым не важны ни воспоминания прошлого, ни тревоги будущего. Место, где они находились, казалось, существовало вне времени — такой особенный момент, который хочется продлить как можно дольше. После короткого и тёплого прощания, где среди смеха и шуток мелькали искренние улыбки, Сэм и Джессика забрались в такси, и вскоре их машина скрылась за поворотом, оставив после себя лишь еле заметный след на мокрой дороге. Дин и Кастиэль остались одни, слушая, как удаляющийся звук автомобиля затихает вдали. Дин стоял у бордюра, скрестив руки на груди, и смотрел на Каса, который, казалось, был погружён в свои мысли. Ветер лёгким дуновением трепал его волосы, а холодный воздух напоминал о том, что ночь подходит к концу. Дин часто укрывался за сарказмом, но сейчас его лицо отражало искреннее волнение. Словно яркая звезда, вырвавшаяся на небе, мысль о вопросе, который мучил его целый вечер, норовила вырваться наружу. Он старался игнорировать внутреннюю борьбу, но, глядя на Каса с его серьезным выражением лица, понимал, что если не спросит сейчас, то нужный момент не придёт больше никогда. — Эй, Кас, — начал Дин, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, — я тут думал… — он резко замолчал. Дин все еще не был уверен в своей идее. Сэм был прав, когда говорил, что Кастиэль был другим. Из другого мира. Он из той реальности, где одежда стоит целое состояние. Он играет ту музыку, ради которой обычные люди месяцами откладывают деньги, только бы услышать это искусство. Дин тяжело выдохнул и хотел уже сменить тему, быстро придумать другой вопрос, однако одного взгляда на Каса хватило, чтобы Винчестер вспомнил прошедшую ночь. Картина счастливого Кастиэля с микрофоном в руках посреди рок-бара снова возникла перед глазами. Дин неожиданно уверено произнёс: — Ты не хотел бы присоединиться к моей группе? Кастиэль повернулся к нему, и вид его лица был подобен буре. В глазах отразилась гамма эмоций: сначала удивление, затем сомнение, смешанное с легким смущением. Его губы раскрылись, но слов не последовало. Кажется, он никогда не думал, что ему предложат такое. Наконец Кас вздохнул, медленно и глубоко, собирая в себе силы. — Дин, это… Я не знаю, что сказать. Это неожиданно. Далеко впереди показались фары такси, их свет рассекал ночную тьму, приближаясь к ним. — Кто-то вроде меня? В вашей группе? — Кастиэль встряхнул головой, будто пытаясь сбросить наваждение, — Я бы очень хотел, правда. Особенно… особенно сейчас, — Эти слова Каса заставили Дина нахмурится. — В каком смысле? — Не важно, — Кас небрежно махнул рукой. Дин не хотел спускать эту тему на тормозах, он знал, что Кастиэль что-то скрывает. Какая-то новость, что не успела попасть в лапы прессы, однако серьезно тяготила Новака. Дин хотел добиться ответа на свой вопрос, так как это было важно, но Кас не позволил, — Прости, Дин, но я не могу вступить в твою группу. У меня есть долг перед родителями, перед семьей. Они возлагают на меня так много… обязательств. Дин нахмурился, его губы изогнулись в легкую усмешку. — Знаешь, Кас, не стоит делать то, чего ты сам не хочешь. Семья — это важно, но твоя жизнь тоже имеет значение. Кастиэль молчал, будто размышляя над неожиданным прозрением. Слова Дина явно задели его за живое, но от понимания не стало легче. Сейчас Новак выглядел так, словно стоял между двух огней, без возможности выбора. Такси подъехало, и водитель поинтересовался, кто из них сядет в машину. Кастиэль взглянул на Дина и его сердце сжалось от тысячи не высказанных слов. И прежде чем Винчестер успел сказать хотя бы слово, Кас скользнул в салон такси, так и не решившись на ответ. Вместо этого он прятал глаза, будто в бегстве от сложного мира возможностей, о которых не смел и мечтать. Дверь захлопнулась, и машина мягко тронулась с места, оставив Дина в одиночестве под светом уличного фонаря. Вздохнув, тот только проводил взглядом удаляющиеся огни, а ветер тихо шептал о разбитой надежде. Он понимал, что Кастиэлю нелегко, но ведь он даже не пытается сражаться. Кас будто смирился с ролью игрушки в руках своих родителей. Да, Дин знал его всего несколько дней, но он уже видел в Кастиэле нечто более глубокое. Он знал, что Кас способен на куда большее. И речь идёт не о карьере и достижениях. Дин знал, что в Кастиэле есть тяга к свободе, что он способен бороться. Дин опустил плечи и отвернулся от дороги, стараясь забыть о странном чувстве пустоты, которое появилось после разговора. Дин решил вернуться в бар, чтобы отвлечься и обдумать, как действовать дальше. Он надеялся, что когда-нибудь Кастиэль придет к ним сам, когда будет готов сделать свой выбор свободно и без страха.