Выбор сделан

Авелин первая делает комментарий. Таким образом, Хоук оказывается прав в их с Фенрисом не-совсем-споре. Все трое находятся в «Повешенном», дожидаясь, пока Варрик закончит свои дела, прежде чем отправиться в эльфинаж, чтобы взять с собой Меррил и приступить к их следующему заданию. Авелин пользуется возможностью поговорить с Хоуком на расстоянии от Фенриса. Отважный капитан стражи Киркволла едва сдерживает веселье, когда делится своим наблюдением: — Приятно видеть, что отношения между людьми и эльфами в Киркволле прямо-таки расцвели при тебе, Хоук. — Что же, я рад, что хоть кто-то обращает внимание на мои усилия по улучшению сосуществования людей в этом городе. — Только слепой не обратит внимание на последние! Взгляд Хоука коротко смещается туда, где стоит знакомая напряжённая фигура. После всех этих лет очень пристального внимания он может прекрасно читать язык тела эльфа. Прямо сейчас Фенрис скрывает свою нервозность демонстративно холодной горделивостью, и, видя это, Хоук не может не почувствовать прилив любви к нему. Впрочем, лицо его при этом остаётся бесстрастным, пока он не возвращает своё внимание к Авелин. — Знаешь, Авелин, я понял, что у тебя есть этот дар юмора, как только тебя увидел. Я держал тебя в неведении все эти годы, но, на самом деле, именно он — причина, по которой я изначально взял тебя с собой. — Так вот как всё было? — усмехается Авелин. — Это не имело никакого отношения к моему владению мечом? — Ну, оно не было недостатком. Но Киркволл всё ещё лежал далеко от того кишевшего порождениями тьмы хребта, где мы познакомились, и мне пришло в голову, что лучше бы иметь в дороге кого-то, кто может пошутить, чтобы скоротать время. Авелин улыбается ему, очевидно довольная тем, что он похвалил одно из тех её качеств, в которых она не уверена. Затем, она задумчиво добавляет: — Иногда я забываю, как далеко мы ушли от потери всего в Лотеринге. Хоук пожимает плечами. — Я не нашёл пользы в тех воспоминаниях. Авелин смотрит на него серьёзным и нежным, сестринским взглядом. — Ты заслуживаешь этого. И под «этим» я подразумеваю, что ты заслуживаешь быть счастливым. — Я согласен. И я счастлив. Затем, конечно, есть Варрик. Вместо того, чтобы поговорить с Хоуком, он решает обратиться к Фенрису, когда они-четверо уже идут по каменному лабиринту узких городских улиц. Хоук, как всегда, возглавляет отряд и слышит, как голоса его спутников позади отражаются от каменных стен домов, мимо которых они проходят. — Это совсем не моё дело, но ты же знаешь, что это можно убрать с помощью лечебного зелья, верно? Или… О, я понял. Ха-ха. Я понял. — Я сейчас должен как-то следовать за твоим дварфийским чувством юмора? Фенрис явно только притворяется раздражённым, и Хоук улыбается себе под нос. На самом деле, эльф звучит скорее самодовольно, чем как-либо ещё. — Ты не хочешь избавиться от этой штуки. Замечание не получает ответа. Хоук знает Варрика так хорошо, что чувствует, как дварф пожимает плечами за его спиной. — Никакого осуждения с моей стороны. Чёрт, я должен поблагодарить вас, серас, за то, что вы предоставили мне наглядный пример. Удивительно, как мало людям нужно, чтобы предположить, что два человека были просто хорошими друзьями. — Я думаю, ты оговорился, — с любопытством замечает Фенрис. — Ты просто не знаешь, какую боль автор испытывает от неверной интерпретации, эльф. Возможно, это потому, что она ещё очень молода, но у Меррил обнаруживается меньше всего порядочности для того, чтобы не реагировать слишком очевидно. Её брови поднимаются высоко вверх, как только она видит красный кровоподтёк на шее Фенриса, расположенный чуть поодаль от длинного, разветвлённого белого штриха лириумной отметины. К чести Меррил, она не комментирует сразу и выдаёт своё удивление только тем, что рассеянно просит повторить то, что ей только что сказали. Однако гораздо позже, когда Хоук опускается на колени, чтобы собрать веретенолистник по дороге к Расколотой горе, он улавливает их с Фенрисом разговор. В этот момент долийская магесса, очевидно, уже вернула себе самообладание — и звучит очень довольной своей же шуткой: — Эта метка тоже даёт какие-то особые способности? — Она определённо пробуждает шута в некоторых людях, — ворчит Фенрис. Меррил усмехается. — А ты не хотел, чтобы на неё обратили внимание? Разве не поэтому люди выставляют напоказ такие вещи? Или… мне сначала следовало поздравить тебя с вашими отношениями? Но вы с Хоуком уже так долго вместе. Хоук чувствует необходимость вмешаться. — Меррил, какие есть последние новости из древней эльфийской истории? — Последние новости? Это странный способ выразиться. История уже случилась! — Может быть, это показывает нам, что некоторые вещи могут быть одновременно старыми и новыми. Варрик присвистывает. — Воин, любовник и мыслитель. Четырнадцать часов назад Хоук у камина, совершенно голый, вымачивает тряпицу в поставленном на каминную полку умывальном блюде с тёплой водой и использует её, чтобы освежить себя. Он почти закончил к тому моменту, когда Фенрис, лежащий на кровати позади него, прочищает горло. — Я... Я боюсь, что я совершенно вымотался, — объявляет эльф извиняющимся тоном. — Я всё ещё хочу этого, но моё тело даёт мне понять, что я больше не способен ни на что этой ночью. Судя по продолжающемуся звону у меня в ушах, я почти отключился в последний раз. Ты всё ещё можешь... сделать это между моих бедёр, если хочешь, но не иначе. — И какое бы в этом было веселье? Далее Хоук, как между ними заведено, меняет воду в блюде и идёт к кровати, чтобы освежить и Фенриса, сразу же обтирая омытые места полотенцем. Он особенно нежно обходится с лириумными метками, наслаждаясь и видом, и раздающимися несколько раз довольными вздохами эльфа. Закончив с торсом, руками и ногами, Хоук осторожно разворачивает его на бок, чтобы перейти к спине. Фенрис может только поблагодарить его. — Спасибо. Я так утомился, что даже лежать ощущается тяжело. — Хоуку не нужно видеть лицо Фенриса, чтобы определить, что между его бровей пролегает складка неуверенности, когда он решается заговорить снова: — Мне любопытно. Всё это сегодня произошло потому, что прошлой ночью мы только обнимались? — Голос Фенриса звучит позабавленно и довольно. — В таком случае, я позабочусь о том, чтобы никогда больше не приходить с еженедельной партии вовремя. Хоук в этот момент берёт его за левое бедро и приподнимает его ногу, чтобы легче добраться до пространства между ягодиц. Освежив и его, он любовно гладит его большим пальцем. Фенрис вздрагивает. — Болит? — Просто... чувствительно. Хоук и сам всё ещё ощущает своё тело с излишней отчётливостью, и у него определённо немного саднит в паху. Но в этом нет ничего удивительного. Они закрыли дверь в спальню три часа назад. — У меня ещё припасено зелье здоровья, прямо здесь, в сундуке. — Всё пройдёт за ночь. К тому же, я ничего не имею против такого напоминания. — Поосторожнее с этим тоном, — предупреждает Хоук с улыбкой. — Я помню, как ты только что сказал, что не вынесешь больше моего внимания этой ночью, — Фенрис смеётся, и Хоук занимается его нижними регионами. В завершении Хоук помещает красный шарф обратно на руку уже забравшегося под тяжёлое одеяло Фенриса — тот снимает его только, когда они занимаются этим, и особенно радуется, если именно Хоук возвращает вещь на её место. Так и сейчас Фенрис наблюдает за тем, как знак его фаворы снова возвращается к нему, а затем улыбается Хоуку с такой глубокой посвящённостью во взгляде, что тот чувствует, как у него ноет в сердце. — Спасибо за твою заботу, Хоук. Мне очень уютно. Но есть ли причина, почему ты не ответил на мой вопрос? Хоук вздыхает. — Было бесполезно думать, что ты не заметишь, не так ли? Хорошо. Я не нашёл способа выразиться элегантно, так что просто скажу это. Я хочу оставить на тебе засос, там, где это будет видно. В следующие секунды Фенрис выглядит так, будто не совсем уверен, не успел ли он заснуть между делом. Он отзывается с осторожностью, но, к облегчению Хоука, без неудобства. — Это неожиданно. — Нисколько. Я хотел сделать это много лет, даже во время нашей первой ночи вместе. Но в конце концов у тебя нашлась идея получше, — Хоук кивает на красный шарф на предплечье эльфа. После его слов Фенрис выглядит ещё более удивлённым, и, кроме того, очевидно смущается, будто они не занимались тем, чем занимались, ещё совсем недавно. Эльф откашливается и спрашивает: — Что же... что же напомнило тебе об этом сейчас?.. — Я буду выглядеть слишком нелепо, если скажу, что дело в комментарии той наёмницы, не правда ли? Фенрис смеётся. — Я бы даже не запомнил её. Но теперь буду вспоминать с благодарностью за сегодняшнюю ночь. Хоук качает головой с неловкой ухмылкой. — Надеюсь, теперь ты не решишь, что у меня извращённый вкус. — Ничто не может заставить меня думать о тебе хуже, Хоук, — весомо произносит Фенрис и прикасается к его щеке. Эльф смотрит в сторону, прежде чем заломить брови и неловко продолжить: — И раз ты сделал это предложение... соблазн этой идеи не ускользнул и от меня. Я должен признаться, что и сам много раз думал об этом. И это всё приглашение, которое Хоуку требуется. Он присоединяется к Фенрису под одеялом, и в следующие мгновения они уже делят объятие в тепле и уюте. После нескольких поцелуев и поглаживаний, Хоук подсказывает Фенрису снова повернуться на бок, спиной к нему — Защитник Киркволла просто не доверяет себе вновь оказаться сверху. Хоук обнимает эльфа под живот и под грудь и проводит носом вдоль его шеи, вдыхая запах кожи и медленно покрывая её поцелуями — стараясь не придавать слишком много значения тому, как дыхание Фенриса в его руках мгновенно сбивается, чтобы не терять из виду своё намерение. Хоук выбирает место чуть поодаль от лириумной метки и там, где кожа над бронёй будет открыта взгляду. — Скажи мне, если будет слишком неприятно. — Его уже видно? Уже засыпавший Хоук приходит в себя и проверяет шею эльфа. — Немного. — Что же. Я точно чувствую его на себе. — Фенрис звучит взволнованно и в тайне радостно — сам он, по всей видимости, наоборот, на какое-то время лишился сна. — Как думаешь, что они скажут? Прояснять, о ком он, не требуется. Хоук зевает в ладонь. — Единственное, что я знаю, так это то, что Авелин прокомментирует первая. Фенрис разворачивается к нему. — Хмм. Интересно. Мои мысли устремились к Варрику. Хоук сонно поглаживает его большим пальцем по подбородку. — О, он заметит издалека, но он терпелив и он знает, что у него есть репутация остряка. Так что он будет обдумывать лучший вариант комментария и подождёт с самым подходящим моментом... А Авелин — ты сам увидишь. Она не часто решается пошутить, поэтому я уверен, что она напрыгнет на эту возможность так, как будто это неудачливый разбойник ночью посреди Хайтауна. Фенрис посмеивается. — Ты хорошо знаешь своих друзей. — Как и они знают меня. К тому же, разве это так удивительно? Я выбрал всех вас. В каком-то смысле, я всё ещё продолжаю выбирать вас каждый день. — Это очень... поэтичный взгляд на мир. Мне он нравится. Фенрис звучит тронуто, и Хоук наслаждается тем, что способен вызвать в нём это чувство. Что он может делиться с ним мыслями свободного человека, и что со временем Фенрис стал способен в полной мере разделить их с ним. — А ты думал, что все эти книги на полках стоят здесь, чтобы впечатлять людей? — Не с тех пор, как узнал, что здесь никогда не бывает посетителей. — Мне нужен только один, — отзывается Хоук с улыбкой, прежде чем Фенрис тянет его к себе для поцелуя.