Тепло среди снегов

Бран Старк уже привык к тому, что его сознание время от времени переселяется в тело Лето — его лютоволка. Каждый раз, когда он становился Лето, всё человеческое в нём отступало, уступая место дикому зверю, инстинктам, свободе. Лето бегал, охотился, нюхал холодный воздух севера, пока тело Брана оставалось безжизненным, как статуя, лежащее в снегу или на грубой подстилке. Жойен Рид, как всегда, сидел рядом, храня молчаливую вахту. Его сестра, Мира, была занята разведкой, проверяя, нет ли поблизости угроз. Огонь тихо потрескивал, а тишина казалась почти обволакивающей. Жойен глубоко вздохнул, бросив взгляд на безмятежное лицо Брана. Его бледные губы, расслабленные и чуть приоткрытые, казались слишком мягкими, слишком манящими. — Это неправильно, — пробормотал он, едва слышно. Но что-то в нем заставило склониться ближе. Это было слабостью, без которой он не мог жить. Он уже не раз позволял себе это — украдкой, когда знал, что Бран далеко в сознании своего волка. Короткие, почти невесомые поцелуи, которые он тут же проклинал. Но на этот раз он задержался дольше. — Что ты делаешь, Жойен? — голос Миры пронзил тишину, как кинжал. Жойен отпрянул, как будто его застали за преступлением, и повернулся к сестре. Она стояла у входа в пещеру с охапкой веток в руках, её глаза ярко блестели в сумерках. — Я… ничего, — буркнул он, глядя на свои руки. Мира сдвинула брови, но ничего не сказала, лишь бросила ветки у костра. Через некоторое время она подошла ближе, села напротив брата и сказала: — Ты знаешь, что это неправильно, верно? Жойен покраснел, но старался не смотреть ей в глаза. — Я не знаю, о чём ты говоришь. — Знаешь. Ты… — Мира сделала паузу, подбирая слова. — Ты влюблён в него. — Нет! — резко возразил он, но его голос дрогнул. — Ты можешь отрицать сколько угодно, но это правда, — тихо сказала она. — Но вместо того, чтобы признать это, ты крадёшь моменты, когда он не может ответить. Это нечестно, Жойен. Его плечи поникли. Он хотел было ответить что-то резкое, но слова застряли в горле. Вместо этого он тихо выдохнул и отвернулся. — Может, ты права, — наконец сказал он. — Скажи ему, когда он проснётся, — сказала Мира. — Ты можешь удивиться. Он промолчал. Позже, когда Мира уснула, Жойен снова оказался наедине с Браном. Он смотрел на него, чувствуя тяжесть слов своей сестры. Его чувства были слишком сложными, слишком запутанными, чтобы с ними справляться. «Просто в последний раз», — подумал он, склонившись ближе к Брану. Его губы встретились с губами Брана, но в этот раз что-то было иначе. Он почувствовал, как тело под ним напряглось. Жойен резко отпрянул, его глаза расширились от ужаса. — Жойен… — голос Брана был тихим, но его тон был твёрдым. — Бран, это не то, что ты думаешь! — начал Жойен, панически пятясь назад. Но Бран поднял руку, останавливая его. В его глазах светился не гнев, а нечто другое — любопытство и… тепло? — Почему ты остановился? — спросил Бран, его голос дрогнул, но он смотрел прямо в глаза Жойену. — Что? — выдохнул тот, не веря своим ушам. Бран наклонился вперёд, сократив расстояние между ними. — Я сказал, почему ты остановился? Прежде чем Жойен успел ответить, Бран сам притянул его к себе, углубив поцелуй. Жойен замер, не зная, что делать, но через мгновение сдался. Их губы двигались в унисон, и всё вокруг исчезло. Когда они отстранились, Бран посмотрел на него, улыбаясь. — Ты мог просто сказать, что нравлюсь тебе, — тихо сказал он. — Я… боялся, — признался Жойен, его голос был едва слышен. — Больше не бойся, — сказал Бран. Они улыбнулись друг другу, и Жойен почувствовал, как груз с его души исчез. Наутро Мира лишь бросила короткий взгляд на них и, усмехнувшись, сказала: — Наконец-то. Жойен покраснел, а Бран лишь рассмеялся. Их путь был ещё долгим, но теперь в них было нечто, что сделало холодный Север чуть теплее.