Танцуй, пока на тебя не навели прицел.

Свет стробоскопов обращён только на неё - изящное молодое тело кружится над огромным танцполом, где даже в обычный будний день количество посетителей перевалило за пять сотен.  Она была танцовщицей. Таких называли стриптизершами, гоу-гоущицами, шлюхами, да как угодно, вот только она не была такой.  В четыре года маленькая девочка, сидящая с папой у телевизора, увидела танцующую пару на экране, и её глаза загорелись. - Папа, хочу также!  И папа не мог отказать любимой дочурке, а через несколько дней маленькая Саша бежала на кружок по танцам, держа в руках балетки.  Тринадцать лет танцев, одна травма колена, и танцевальные туфли лежали в самом дальнем углу обувного ящика. Саша не смогла полностью отказаться от своего призвания, поэтому, спустя полутора лет «отпуска», вернулась на танцы. Только выглядели они немного иначе: московский клуб, в котором богатые дяденьки пили дорогой алкоголь, а не очень дорогим алкоголем спаивали молодых девиц. Саша была птичкой в клетке (причем в прямом смысле), крутящейся в золотистом платье прямо напротив вип-ложи - тем самым местом, где и засидали взрослые пузатые богатые дядьки. Маленькое помещение, огражденное толстыми железными прутьями, имитируя клетку, давило девушку с каждой сменой все больше и больше, и она ушла бы с этой низкой неблагодарной работы, вот только платили хорошие деньги за сорокаминутную программу три раза в неделю.  Когда Сашино время закончилось, девушка поспешила в гримерку, чтобы снять с себя жутко неудобное обтягивающее платье и туфли на огромном каблуке.  - Держи, твой гонорар, - Максим Евгеньевич - начальник Саши - бросил на стол конверт с деньгами, - хорошо отработала, как и всегда.  - Спасибо. - Это еще не все, не переодевайся. Подойди за пятый стол, там мужчина какой-то просил тебя позвать.  - Я не стриптизерша и приватный танец исполнять не собираюсь, мы изначально это обговаривали, Макс.  - Да поговорить он хочет, не раздевать тебя. Не веришь - переоденься в свое и иди, серьезный дядька то.  Такие выбросы от Максима всегда не нравились девушке, но слова «переоденься в своё» внушали каплю доверия. За пятым столом сидел действительно серьезный мужчина, непохожий на типичного посетителей клуба: строгий костюм, галстук, стопка бумаг и снифтер коньяка, который не опустошался, пожалуй, порядка часа.  - Вы хотели поговорить со мной, я слушаю.  Как только Саша оказалась у пятой ложи, мужчина поднял глаза на девушку. И тогда земля ушла из под ног. Перед ней сидел никто иной, как Вадим Юрьевич Казанцев - крестный отец Саши. Удивление и чувство стыда чуть не свалило девушку с ног, тошнота подступила к горлу так сильно, что, казалось, её вырвет прямо на стол.  - Садись, чего застыла, - с прежней усмешкой и теплотой в глазах сказал Вадим Юрьевич, - родители, я так понимаю, не в курсе, кем именно ты здесь подрабатываешь.  - Не в курсе, - опустив глаза в пол, произнесла Саша, - ты же не скажешь им?  - Не скажу, но с одним условием, - дядя Вадим всегда умел сохранить интригу, - ты увольняешься и едешь со мной, есть работенка для тебя. Обещаю, по деньгам не обижу. Не знаю, сколько тут дают за то, что ты крутишь задницей, но гарантирую, будет больше.  - Я не могу уехать, у меня учеба.  - Ты же на логиста учишься, правильно? В моем политехе есть замечательный факультет, который идеально тебе подойдет. С переводом проблем не будет. Надеюсь, тебя не смутит, что придется вернуться в родной город?  О нет… Только не это. Саша так стремительно пыталась убежать из этого ада, и так была счастлива, когда они всей семьей переехали в Москву, что мысли вернуться хотя бы на день туда не посещали её ни разу.  - Нет, и еще раз нет. Я лучше задницей вертеть буду, чем вернусь туда хотя бы на час.  - Тогда у меня не остается выбора, Александра, - все та же ехидная улыбочка, которую Саша переняла от крестного, красовалась на его лице.  - Шантаж?  - Ультиматум…