Консорциум любви

Экспозиция (лат. expositio — выставление напоказ, изложение) — часть произведения, предшествующая началу сюжета. В экспозиции следует расстановка действующих лиц, складываются обстоятельства, показываются причины, которые «запускают» сюжетный конфликт.  *** Ледяной ветер свистел в ушах, раздувал одежду, но Гарри Поттер не чувствовал холода. Пошатываясь, он старался оттащить бессильно повисшего на нем Дамблдора вглубь, подальше от парапета Астрономической башни. — Мы должны отвести вас в больничное крыло, сэр. К мадам Помфри. — Нет, — задыхаясь, возразил Дамблдор. — Северус. Северус — тот, кто мне нужен. Разбуди его, — старик говорил лихорадочно, будто спешил, опасаясь, что ему не хватит сил. — Расскажи ему, что случилось. Ни с кем больше не говори. Гарри хотел что-то спросить, но Дамблдор повторил:  — Северус, Гарри. Возможно, какой-то слабый звук, а может, лишь дуновение воздуха от приоткрывшейся вдалеке двери заставили Дамблдора поднять голову.  — Спрячься внизу, Гарри, — понизив голос, строго проговорил он. — Не говори и не показывайся никому на глаза без моего разрешения. — Он сжал его плечо и еле слышно повторил. — Что бы ни случилось, тебе необходимо оставаться внизу. Гарри, казалось, колебался, не зная, что делать, и Дамблдор торопливо прошептал:  — Гарри, делай, как я говорю, — он отпустил его руку и выпрямился. — Доверься мне. Доверься мне, — мягко, но настойчиво добавил он. Гарри скорчился под винтовой лестницей, дрожа от всего пережитого. Жуткие инфери, живые мертвецы с белыми, незрячими глазами в той проклятой пещере. Стонущий от боли, отмахивающийся от каких-то своих страшных видений Дамблдор, который умолял прекратить насильно поить его Изумрудным зельем. Все мучения оказались зря — когда Гарри вычерпал последнюю порцию яда из чаши, на дне ничего не было.  Когда же они приземлились возле «Трех метел» и увидели из самого Хогсмида Знак Мрака, черным туманом клубящийся в небе над башнями Хогвартса, Гарри понял, что самое страшное, по всей видимости, только начинается. И оказался прав. Драко Малфой не даром пропадал на восьмом этаже. И есть у него метка, есть! — Драко, много лет назад я знал мальчика, который сделал все неправильно. Пожалуйста, позволь мне помочь тебе, — проникновенно сказал наверху Дамблдор, и Гарри заскрежетал зубами. Какого черта Дамблдор уговаривает трусливого хорька, и это после того, как Малфой осмелился экспеллиармусом отобрать у директора палочку? Зачем собирается ему помогать? Еще и восхищается его гениальностью — тот починил в Выручай-комнате «Исчезательный шкаф», а близнец шкафа находится в «Горбин и Бэркс»… так вот зачем он таскался в Лютный!  Со слезами в голосе Малфой зло выкрикнул: — Мне не нужна ваша помощь! Как вы не понимаете? Я должен это сделать! Я должен убить вас! Или он убьет меня... Над головой послышался топот нескольких пар ног, и Беллатрикс Лестрейндж радостно воскликнула: — Ну-ка, что у нас здесь? Дамблдор — в одиночестве и без оружия! Гарри вытащил палочку — искушение подняться наверх и придавить мерзкую гадину, отнявшую у него Сириуса, было просто непреодолимым. Сейчас у него получится круцио, в этом Гарри не сомневался! Сейчас он заставит безумную Пожирательницу орать во все горло и корчиться! Но, с другой стороны, ведь Дамблдор категорически приказал ему не издавать ни единого звука и не показываться никому на глаза! Гарри снова посмотрел вверх. Он колебался, не зная, что делать. Краем глаза он уловил движение — у нижней ступеньки лестницы стоял Снейп. Весь в черном, он был почти неразличим в окружающем их мраке. Гарри крепче сжал в потных пальцах палочку, поворачиваясь к профессору, и белое лицо с темными провалами глаз на миг досадливо скривилось. В следующий момент Гарри оторопел — строго глядя на него, Снейп прижал к губам палец, тем самым повторяя приказ Дамблдора — ни в коем случае не обнаруживать себя. Удержав его взгляд еще на секунду, чтобы убедиться — приказ понят и будет выполнен, профессор ЗоТИ легко взбежал по лестнице.  При виде Снейпа Беллатрикс прекратила истерически визжать, требуя, чтобы Драко немедленно убил Дамблдора, и над головой у Гарри все затихло. Часто облизывая пересохшие губы и невольно задерживая дыхание, будто мог выдать себя оглушительным стуком сердца, он прислушивался к звукам на площадке Астрономической башни. Неужели Снейп не… —  Северус, — глухой голос Дамблдора был плохо слышен внизу, но все равно Гарри явственно различил в нем мольбу. — Пожалуйста… Пожалуйста, вторя словам Дамблдора, молил про себя Гарри. Ведь Дамблдор доверяет Снейпу, члену «Ордена Феникса». Вот сейчас, сейчас тот должен будет помочь директору… — Авада Ке… — прозвучал низкий голос Снейпа, но раздавшийся над головой у Гарри звук аппарации и поспешные твердые шаги заставили того замолчать. Кто? Кто мог аппарировать в Хогвартс, прямо на козырек одной из башен замка, и… — Стойте! Остановись, Северус! — приказал высокий холодный голос, и от ненависти у Гарри на мгновение помутилось в глазах. Ну, нет. Вот это уж точно нет. Либо Гарри, либо Волдеморт, но один из них не уйдет сегодня отсюда живым. Стиснув в кулаке палочку, он рванулся к лестнице, и в этот момент лоб пронзило такой болью, будто в голову ударила молния. Он оглох и ослеп, ему показалось, что зубы стерлись в крошку и белки глаз сварились вкрутую под судорожно закрытыми веками. Эта пытка не была похожа ни на что пережитое им до сих пор — он даже не смог бы вспомнить, как ощущается круцио или боль от переломанных и заново срощенных костей. Выронив палочку, он прижал руки к лицу, и мгновенно они намокли в теплой, тошнотворно пахнущей металлом крови. Шрам набух и горячо пульсировал, но Гарри был уверен, что у него кровоточат и глаза, и нос, и уши. Должно быть, он кричал, широко разинув рот, но не слышал ни звука, пока ослепляющая боль в шраме не достигла предела. Казалось, ему вскрыли череп и вытягивают мозг через дыру во лбу в том месте, где был шрам, и как раз когда он решил, что сейчас умрет, все кончилось.  Совсем кончилось. Никакой больше боли. Теплые струйки крови стекали по лицу, промочив насквозь футболку на груди. Звуки вернулись, только он не сразу смог понять, что они означают: страшный крик Беллатрикс — так кричать способен только бьющийся в агонии человек, мучительные мужские всхлипы и стоны, среди которых Гарри явственно различил голоса профессора Снейпа и Драко Малфоя. Что же там, во имя всех Основателей, происходит? Стащив очки, Гарри кое-как вытер рукавом лицо, нашарил на полу палочку и, цепляясь скользкими пальцами за перила, потащился по винтовой лестнице наверх. *** Сначала он решил, что под высоким потолком Астрономической башни висит полная луна. Сорвав очки, он принялся безуспешно протирать краем свитера стекла, но был так перемазан кровью, что только сделал хуже. Проморгавшись, Гарри увидел, что не луна освещает открытую площадку, а большой светящийся шар. В его ярком свете он различил высокую фигуру, закутанную в черную мантию с капюшоном. Человек склонился над лежащим на боку директором Дамблдором и что-то делал с его рукой — той самой, которая пострадала от проклятья. Гарри не успел испугаться за Альбуса, зато Альбус успел — за него. Дамблдор приподнялся и воскликнул: — Гарри! Ты весь в крови! Во имя Мерлина, что с тобой произошло? При этих словах высокий мужчина, стоящий на коленях рядом с Альбусом, легко поднялся на ноги и, стягивая капюшон, поспешно подошел к Гарри. Несколько биений сердца Гарри осознавал, кого он видит. Перед ним стоял постаревший и величественный Том Реддл. Такой, каким бы стал в соответствующем возрасте красивый пятикурсник из дневника, уничтоженного Гарри Поттером на втором курсе в Тайной комнате Салазара Слизерина. И этот нынешний Том Реддл протянул руку, отвел в сторону челку Гарри и провел теплой ладонью по его испачканному кровью лбу — там, где раньше был шрам в виде молнии, а сейчас безупречно гладкая кожа. Гарри резко мотнул головой и яростно отбросил эту руку. Убийца его родителей, который завладел профессором Квиреллом, навел морок на Джинни Уизли и заставил ее выпустить василиска из Тайной комнаты, убил Седрика и пытал Гарри круцио в ночь своего возрождения, а после всего этого устроил для него ловушку в Зале Пророчеств в Отделе Тайн, где погиб Сириус… и это чудовище стояло сейчас перед ним, с фальшивой заботой стирая ему кровь со лба? Гарри упер палочку ему в грудь, но постаревший Том — язык не поворачивался назвать этого человека Волдемортом — только мягко отвел его палочку в сторону и тихо произнес: — Гарри, я виновен в столь тяжких преступлениях перед тобой, что мне нет и не может быть прощения. С того места, где лежал Дамблдор, послышался глубокий вздох, и директор попросил: — Гарри, помоги мне, пожалуйста, подняться.  Гарри подбежал к директору и подал ему руку, краем глаза наблюдая за этим… кто бы он ни был. Тот уже стоял с другой стороны, тоже придерживая Альбуса за локоть. Взгляд Гарри упал на пострадавшую от проклятья кисть Дамблдора, и он удивленно замер. Рука вновь выглядела обычной, старческой — морщинистой и покрытой пигментными пятнами, но полностью здоровой. Гарри выпустил руку Альбуса и снова потрогал свой гладкий лоб. Значит, он излечился от своего шрама, Альбус — от проклятья, а Том Реддл от… Волдеморта. — Ты удивил меня, Том, — с кряхтением поднявшись, обратился к тому Дамблдор. — Я ожидал от тебя чего угодно, но не этого… — Я начал собирать крестражи через год после моего так называемого возвращения, — глубоким, выразительным голосом, так непохожим на высокий вкрадчивый голос Волдеморта, сказал темноволосый и темноглазый Том Реддл. — Внешний вид был мне безразличен, я скорее даже был доволен, что внушаю страх. Но физические возможности нового тела меня ограничивали, и я решил вернуть себе несколько крестражей. Я собирался в скорейшем времени достичь могущества, и семь якорей, держащих меня в мире живых, казались непозволительно избыточной роскошью для условно живого и условно человеческого тела. Способность мыслить рационально вернулась ко мне, Альбус, когда я поглотил крестражи из перстня Мраксов, медальона Салазара Слизерина и чаши Хельги Хаффлпафф. Я испугался того, что сотворил со своей душой… — Но проклятье кольца!.. — выпалил Гарри. Реддл внимательно взглянул на Гарри. — К сожалению, я был еще не настолько разумен, чтобы побеспокоиться удалить с кольца смертельное проклятье, Гарри, — серьезно ответил ему Том. — Последовали попытки избавить от крестража Нагайну… — Ваша змея — живой крестраж? — непочтительно перебил его Гарри, но Реддл не сделал ему никакого замечания. Немного же в нем осталось от Волдеморта, подвергшего его круцио и походя приказавшего убить Седрика просто потому, что ему так захотелось. — Нагайна — крестраж, и я никак не мог рисковать жизнью моей благородной питомицы. К счастью, сегодня мне удалось подобрать необходимое заклинание, которым я и воспользовался. Оно весьма болезненно, но безопасно для живого носителя. Я поспешил в школу, не зная точно, привел ли уже Драко Малфой в исполнение план вашего убийства, Альбус. Благодарение Мерлину, я успел предотвратить его, но в самый последний момент — мне потребовалось некоторое время, чтобы найти диадему Ровены Рейвенкло и поглотить пятый крестраж. Шестой — дневник — был утерян не без твоего деятельного участия, Гарри. — Он слегка поклонился ему и продолжал. — Оставался седьмой. Ты сам. Глаза Гарри полезли на лоб. — Я — ваш крестраж? — неверяще переспросил он, и Реддл кивнул. — К моему глубочайшему сожалению, ты действительно им был, — ответил он. — Я также сожалею, что тебе пришлось пройти через малоприятную процедуру по его извлечению. Зато когда я поглотил все имеющиеся в наличии крестражи, ко мне вернулись не только разум, но и чувства. Моя душа вновь стала жизнеспособной. Достаточно, чтобы я смог испытывать душевную боль. — Он отвернулся от Альбуса и Гарри и глухо добавил. — Раскаяние и искупление — вот мой удел отныне и навеки. Но как и чем можно искупить такие преступления… Овладев собой, он вновь повернулся к Альбусу. — Мне оставалось последнее — избавить моих верных слуг от Знака Мрака, что тоже оказалось процессом весьма болезненным. Ну что ж, теперь я буду отдавать долги, — со вздохом прибавил он.  Только теперь Гарри заметил несколько человек, лежащих без сознания там, где их застала мучительная боль из-за удаления Метки, среди них Беллатрикс Лестрейндж, профессора Снейпа и Драко Малфоя. — Поразительно, — пробормотал Дамблдор. — Я всегда считал тебя исключительным волшебником, способным на действительно великие дела, если бы только твое злое начало не взяло над тобой верх... Со стороны Упивающихся Смертью послышался новый звук — плакала женщина, тихо и жалобно. Плакала так, будто у нее разрывалось от тоски сердце. Беллатрикс Лестрейндж, которую Гарри довелось увидеть жестокой истеричкой с дергаными движениями и безумным дробным смехом, с распущенными волосами и в рваной одежде, радостно хохочущей при виде кузена Сириуса Блэка, падающего в Арку Смерти от ее же руки, прижала к себе голову бессознательного Драко и шептала, гладя его по белокурым волосам и устремив остановившийся взгляд в никуда. — Мой мальчик, — всхлипывала она. — Мой мальчик, мой нежный сероглазый малыш. Как я могла… как могла отправить тебя сюда, тебя, моего родного племянника… Как я могла пытать детей, таких же, как ты? Как могла ненавидеть девочку, другую мою племянницу? Гарри не верил своим глазам, не верил ушам. Она причинила ему одно лишь зло. Она лишила Невилла родителей, сделала его все равно что круглым сиротой. Неужели такой человек способен искренне раскаяться? Но неужели человек, который так плачет, не заслужил прощения? Он не знал, что ему думать. Драко пошевелился, и Беллатрикс легонько поцеловала его в лоб. Малфой дернулся как от удара, и ей пришлось выпустить его. Задрав рукав, он неверяще рассматривал белое худое предплечье, вновь безупречное, не замаранное Темной меткой.  Секунду Беллатрикс смотрела на племянника, затем прерывисто вздохнула и подняла к своему господину заплаканное лицо. — Мой лорд… — пробормотала она. Том Реддл вздрогнул. — Не называй меня так, Беллатрикс, — чуть ли не умоляюще обратился к ней он. — Под этим именем я совершил чудовищные преступления, сбив с пути истинного также и вас, моих верных последователей! К счастью, вы теперь свободны…  Беллатрикс не отводила от Реддла взгляда. Казалось, она не расслышала слов своего бывшего повелителя или не смогла осознать их значения. — Что случилось с нами? — спросила она. — Что случилось со мной? Ведь я хотела ребенка, я помню так ясно, будто это было вчера, свадьбу с Руди, и как надеялась поскорее родить наследника! Это последнее, что я помню, будто туман затянул мой разум… Мой лорд, почему?.. Почему мы стали чудовищами? — У меня есть соображения, Беллатрикс, — глухо сказал Темный лорд (Гарри определился, что пока будет называть его так). — И от того, подтвердится ли моя теория, зависит, будем ли мы способны смотреть людям в глаза и примут ли они наше служение. Или же мы отправимся прямо в Азкабан. — И каким же образом, мой лорд, пожизненное заключение в Азкабане позволит вернуть украденные нами жизни? — послышался сзади холодный, низкий, ненавистный голос. — Какого рода служение заставит людей забыть о потере того близкого человека, который составлял весь смысл бытия? О нет, этот не раскается, Гарри был уверен. Лицо Реддла дрогнуло, в глазах на секунду вспыхнули красные искры и вновь пропали. — Северус, я осознаю, что ты не можешь простить мне смерти твоей любимой, — обратился к Снейпу Реддл. — Я проклинаю судьбу за то, что пророчество привело меня в дом Поттеров… У Гарри зазвенело в ушах. «Любимой»? Медленно он повернулся лицом к Снейпу. Тот уже стоял, опираясь одной рукой на стену — рукав был высоко засучен, обнажая белую кожу без малейшего следа Морсмордре, лицо застыло неприязненной маской. Гарри испытал даже легкое злорадство. Что ж, пусть теперь Темный лорд вволю насладится вежливым обхождением Снейпа, не все же Гарри и его друзьям отдуваться — теперь, когда профессору незачем опасаться круцио или какого-то иного наказания. — Судьбу? — издевательски спросил Снейп. — При чем же здесь судьба? Вы неудачно поместили капитал ваших проклятий, мой лорд, ведь это именно я подслушал часть пророчества, когда Альбус Дамблдор встречался с Сивиллой Трелони в «Кабаньей голове». Я его подслушал, и я его вам передал. — Вы? — воскликнул Гарри. — Негодяй, так это вы выдали моих родителей Волдеморту!  Снейп даже не удостоил его взглядом. Ну конечно, конечно! Сам Темный лорд соизволил давать объяснения и оправдываться перед Гарри, но только не Снейп! — Северус, на основании той части, которую тебе удалось подслушать, ты никак не мог предположить ни того, что речь идет о Поттерах, ни того, что я, охваченный безумием, с расколотой на семь частей после изготовления шести крестражей душой, явлюсь к ним в дом, чтобы убить их маленького сына! — воскликнул Реддл. Выражение лица Снейпа осталось столь же непримиримым. — Я не ищу оправданий для себя, — ожесточенно выплюнул он. — Ни от вас, ни от кого-либо еще. Я просил вас сохранить ей жизнь, и вы даже попытались выполнить мою просьбу. Но что это была за просьба? Разве Лили Эванс отступила бы в сторону и дала дорогу убийце своего сына? Лишившись дара речи, Гарри слушал подробности личной жизни бывшего двойного шпиона — фронт развалился, поскольку военачальник противника дезертировал вместе со всей своей армией, и шпионить больше не было нужды. За спиной у Гарри Альбус Дамблдор произнес: — Северус, я не думал, что ты до сих пор так коришь себя. В конце концов, именно Петтигрю, будучи Хранителем фиделиуса, предал доверие Поттеров… Снейп так резко развернулся к Альбусу, что Гарри невольно попятился. — Вы! — несдержанно выкрикнул он. — Я просил и вас! Умолял, валялся в ногах! Просил спасти ее, и вы согласились! Я пообещал вам все, буквально все, но своего обещания вы не сдержали — лишь вырвали у меня согласие присматривать за ее сыном, как же, у мальчика глаза матери! Дешевая манипуляция, Альбус, очень дешевая — ведь мальчик был вам безразличен, коль скоро вы растили его как свинью на убой, чтобы в нужный момент времени он добровольно пожертвовал своей жизнью! Я шпионил ради вас, лгал ради вас, подвергал себя смертельной опасности ради вас! И думал, что делаю все это для того, чтобы сохранить жизнь сыну Лили! Но вы даже не попытались избавить его от осколка чужой души! Ну, и как вам живется со знанием, что это Темному лорду, убийце, чудовищу, удалось сохранить жизнь ребенку, которым вы были готовы пожертвовать? — Северус, Мерлин мой, — колеблющимся голосом сказал белый как мел Дамблдор. — Значит, ты все-таки привязался к нему… — К нему? — яростно выкрикнул Снейп и взмахнул палочкой. — Экспекто Патронум! Изящный патронус-лань, грациозно сделав круг по площадке, в облаке ослепительного серебристого света выпрыгнул в окно. Это означает, что… у профессора Снейпа такой же патронус, как у матери Гарри? Снейп крутанулся на каблуках и черным вихрем сорвался с парапета, будто желая догнать свой патронус. Гарри бросился к козырьку и свесился вниз из оконного проема. — Профессор Дамблдор! — вскрикнул он, обернувшись к директору. — Он?.. — Не беспокойся, Гарри, Северус умеет летать без метлы, — со вздохом ответил Альбус, игнорируя неподвижный взгляд Темного лорда. Малфой уставился на происходящее с открытым ртом, сидя на холодном каменном полу у стены. Гарри подошел и угрюмо плюхнулся рядом. Ну как, Хоречек, нравятся взрослые игры и секреты? Сиди теперь вместе с бывшим шрамоголовым Поттером в углу для офигевших шестикурсников. Темный лорд и Дамблдор вполголоса беседовали, наклонив друг к другу головы — судя по доносившимся до Гарри словам, о том, что следует сделать в первую очередь, чтобы поскорее прекратить войну. Беллатрикс нерешительно подошла к ним, будучи не уверена, разрешено ли ей это, но ее приняли в тесный кружок.  Неподалеку Амикус Кэрроу безуспешно пытался успокоить рыдающую навзрыд Алекто. Фенрир сидел неподвижно, уронив голову на руки. Какие такие воспоминания вызвали у данных персонажей мучительные угрызения совести, Гарри и предположить не брался. Зато представить себе выражение лиц Рона и Гермионы, когда они выслушают его рассказ, он мог очень хорошо.