Катастрофа

Он называл её ласково.

— Моя катастрофа.

***

Это катастрофа. Карпова пришла в их отдел — катастрофа. Они стали слишком зависимы от Карповой и власти, которой она обладает. Стали зависимы о её защиты. Катастрофа. Карпова сама — катастрофа. Ворвалась в жизнь Макса словно ураган в летний, безоблачный день, сметая все на своём пути. Не осознавая того и Максимов стал зависим от Насти, невольно отпуская Лену и все то, что связано с ней. Даже старые фотографии убрал в коробку, а коробку в самый дальний угол на шкафу. Она стала личной катастрофой Макса от которой он, — как бы сильно не хотел, но не смог отказаться. Ему же она казалась слишком дерзкой. Хотя… Кому он врёт? Максимову нравился контраст в её характере. Она могла быть хрупкой и безобидной, милой и нежной, а могла стать хитрой, дерзкой, язвительной нахалкой, которая умеет выцепить слабые точки и пробрать к чёртовой матери. Максимов Карпову всегда сравнивал с Волком. Огромным. Злым. И почему-то чёрным.Волк с огромной стаей, состоящая из оперов из Пятницкого. С яростным взглядом и тёмными глазами. Её тёмные, почти что бездонные глаза, всегда становились янтарными на солнце. Но левый глаз особенным. С зеленоватым оттенком. Этого никто не замечал, кроме Макса. И ему нравилась это маленькая особенность в ней. Гетерохромия Карповой делала её настоящей. Не такой жестокой и холодной, какой она была перед всеми. Максу льстило то, что он видел эту незначительную деталь в ней, но гордость и упрямство не позволяли признаться в этом даже самому себе. Карпова кривит губы в нагловатой усмешке, когда Максимов ядовито называет её оборотнем в погонах и желает уйти как можно быстрее из её кабинета, чтобы стерва ему глаза не мозолила. А Карпова громко смеётся ему вслед, сверкая волчьим взглядом и смотрит на него исподлобья. Точно как волк. Оборотень. — Я нужна тебе. Максимов сжимает челюсть и щурится. Едкая фраза застревает где-то в горле, образовывая ком. Голос Карповой для Макса, как шипение кобры — тихое, лживо-нежное и приторно-сладкое до скрипа на зубах. — Не переоценивай своё значение в моей жизни. Холодная фраза таки срывается с губ майора, бросая на Карпову гневно-ледяной взгляд и не скрывая своего презрения к ней. Он вообще не скрывал того, что недолюбливал её. Пусть знает, что он не будет плясать под её дудку. Не будет бегать перед ней на задних лапах и выполнять каждый её приказ. — О, поверь. Я даже немного недооцениваю своё значение в твоей жизни. Она ухмыляется и снова склоняет голову на бок. Знает, что Макса бесит, когда она так делает. Ей вообще доставляет удовольствие видеть его беспомощную ярость и ненависть, которую он питал к ней. Но стоит ей позвонить, так он сразу же приедет к ней. Приедет даже быстрее чем к сучке Жаровой, которая крутит и Максимовым, и Леонидовым, как ей вздумается. Катастрофа. — Ну и кто вогнал кол тебе в сердце? — лениво интересуется Макс и прислоняется спиной к стене. Он никогда не упускал возможности поиздеваться над ней. — Чего? Какой кол в сердце? Ты больной? — Карпова поднимает свои особенные глаза и хмуро смотрит на него. Откровенно говоря, не понимая какую очередную ядовито-холодную фразочку он бросит, в попытках хоть как-то задеть её непомерно раздутое эго и самолюбие. Но Карпова ученая. В холодно-стальном сердце не осталось ничего, кроме жажды выжить и поставить всех раком, чтоб знали кто здесь главный. — Интересно ведь куда-то же твоё сердце должно было деться. — Макс поясняет свою специфическую шутку и внимательно следит за реакцией на лице подполковника. — Ты же у нас оборотень в погонах. — Твои шутки всё ещё не смешные, Максимов. Практикуйся. — Карпова фыркает и с трудом подавляет, вырывающийся с губ смешок. И скрывает своё веселье за привычно надменной маской. Эта девчонка доводит его до белого каления. Даже Гнездилов не способен так бесить Макса, как она. Одним своим видом она выводит Макса на эмоции, которые уже лет семь как похоронены где-то в глубинах надломлено-чёрствой души и холодно-бесстрастного сердца. Катастрофа. Она главная катастрофа в жизни Макса. От которой он не мог избавиться. Его катастрофа.