Ведка

Глава 4 Тишина в комнате Назира сгущалась, становилась осязаемой, как тяжёлый бархатный занавес. Зелёный свет от книги уже погас, но в воздухе ещё висело его эхо — слабое мерцание в пылинках, парящих в луче солнца. Олеся, Саша и Назир сидели втроём на краю кровати, не в силах оторвать глаз от старого фолианта. — Так, — первой нарушила молчание Олеся, и её практичный голос прозвучал необычно громко в этой напряжённой тишине. — Давайте по порядку. Назир, что именно ты видел во сне? Хоть что-то. Назир сжал виски пальцами, пытаясь сосредоточиться. Картины были смазанными, обрывочными, как кадры испорченной плёнки. — Тёмный лес… — начал он медленно. — Не наш, сосновый. Деревья были огромными, старыми, стволы чёрными, будто обугленными. И между ними… двигались тени. Не просто тени от веток, а… отдельные. Безликие. Они шли куда-то. А я шёл за ними. Потом… поляна. И на ней — она. Он ткнул пальцем в рисунок Берегини. — Но не такая. Не спокойная и светлая. Она стояла в центре, а от неё во все стороны, как корни, расходились лучи того самого зелёного света. И они были… перетянуты. Связаны чёрными нитями. И она смотрела прямо на меня. Глаза были полны такой боли… И она что-то говорила, но я не слышал. Только губы двигались. А потом всё заполнил этот зелёный взрыв, и я проснулся. — Чёрные нити, связавшие свет… — задумчиво повторила Саша. Её собственный палец невольно проследовал по контуру символа на платье Берегини в книге. В этот момент ей снова показалось, что линии рисунка слегка дрогнули, подстроившись под движение её руки. Она вздрогнула и отдернула ладонь. — Это что… порча какая-то? Проклятие? — Скорее, охрана, — неожиданно твёрдо сказала Олеся. Все посмотрели на неё. — Ну подумайте сами. Бабка Лена говорила, что книга — хранилище знаний, ключ. Ключи обычно прячут или охраняют. Может, эти «чёрные нити» — и есть охрана? Чтобы не всякий мог до знаний добраться. — Но тогда почему это всё является Назиру? И почему книга… реагирует? — Саша снова посмотрела на переплет. Книга лежала безмолвно, обычный старый том. — И кто такая эта Берегиня на самом деле? Мифический персонаж? Или… она существовала? Вопрос повис в воздухе. Никто не знал ответа. Назир почувствовал, как слабость и головная боль отступают, сменяясь жгучим любопытством. Он взял книгу. — Есть только один способ это выяснить, — сказал он. — Читать. Он осторожно перевернул страницу с рисунком. На следующем листе был текст. Но не на кириллице и не на знакомом им латинском алфавите. Символы были извилистыми, угловатыми, местами напоминая сплетение тех самых корней или ветвей. — Это… руны? — предположила Саша. — Похоже на старославянскую вязь, — сказала Олеся, приглядываясь. — Но очень древнюю. Я такие в музее один раз видела, на обломках керамики. Ничего не понять. Назир молча листал страницы. Везде был тот же непонятный текст, перемежающийся рисунками: травы, звёздные схемы, символы, похожие на тот, что был на платье Берегини, изображения духов леса и воды. Книга была явно не просто сборником сказок — это был учебник. Или справочник. — Стой, — вдруг сказал Назир, остановившись на странице, где текст обрывался, а нижняя половина листа была занята одной большой иллюстрацией. На ней был изображён всё тот же тёмный лес из его сна. А среди деревьев — силуэт девушки. Не Берегини. Она была нарисована схематично, но в её позе читался испуг, она словно замирала, прислушиваясь к чему-то. А с краю, из-за ствола старого дуба, на неё смотрела та самая тень, безликая и холодная. Рисунок был выполнен простыми чернилами, но от него веяло таким одиночеством и тревогой, что по коже побежали мурашки. — Вы её… чувствуете? — шёпотом спросила Саша. — Эту девушку? Она будто живая. И ей страшно. Олеся хотела было снова что-то съязвить, но слова застряли в горле. Она тоже чувствовала. Не тепло, как Саша, а холодок. Лёгкую дрожь в кончиках пальцев. Она посмотрела на Назира и увидела, как он бледнеет. — Это… Эльза, — выдохнул он. — Кто?! — хором воскликнули девушки. — Я не знаю, откуда я это помню. Но я уверен. Её зовут Эльза. — Он ткнул пальцем в рисунок. — И она… в опасности. Та, что во сне… Берегиня… она пыталась предупредить меня о ней. Внезапно книга в его руках затрепетала. Страницы сами собой начали медленно перелистываться назад, к началу, к изображению Берегини. И когда они остановились, все трое увидели, что рисунок изменился. Спокойное, мудрое лицо теперь выражало печаль и тревогу. Взгляд Берегини был направлен не на зрителя, а чуть в сторону, будто она смотрела на ту самую страницу с Эльзой. А в протянутой руке, где был кристалл, теперь лежал… ключ. Маленький, ажурный, железный ключ. — Что… что происходит? — прошептала Саша, не в силах отвести взгляд. В тот же миг в квартире Назира раздался резкий, пронзительный звонок в дверь. Все трое вздрогнули, как от удара током. Книга захлопнулась с тихим стуком, снова став просто старой книгой. Сердца бешено колотились. Они переглянулись. Звонок повторился — настойчивый, требовательный. — Кто это? — шёпотом спросила Олеся. Назир молча пожал плечами. Он не ждал никого. Медленно, словно в замедленной съёмке, он поднялся и пошёл к двери, девушки неотступно следовали за ним. Он посмотрел в глазок. На площадке никого не было. Он обернулся к друзьям с недоумённым лицом и уже хотел что-то сказать, как его взгляд упал на пол. Из-под двери в квартиру был просунут конверт. Старомодный, пожелтевший, без марки и адреса. Назир, преодолевая внезапно нахлынувшее предчувствие беды, наклонился и поднял его. Конверт был тяжёлым. Он разорвал край и вытряхнул содержимое на ладонь. На неё упал маленький, ажурный, холодный железный ключ. Точь-в-точь такой, как на только что изменённом рисунке в книге. А вместе с ключом выскользнула и упала на пол сложенная вчетверо записка. Саша подняла её дрожащими руками и развернула. На бумаге, вырванной, казалось, из старого блокнота, было написано всего три слова, выведенные неровным, торопливым почерком, словно автор писал в темноте или в страшной спешке: «СПАСИТЕ ЕЁ. ИЩИТЕ ДОМ С ВЕТВЯМИ.» Тишина в прихожей стала абсолютной, леденящей. Гул города за окном куда-то исчез. Они стояли втроём, глядя на ключ и записку, чувствуя, как реальность, знакомая и безопасная, даёт трещину, открывая путь чему-то древнему, тёмному и безотлагательному. Их утро закончилось. Начиналось что-то другое. И где-то в другом конце города, запертая в незнакомой комнате, Эльза, услышав за стеной новые, более торопливые шаги, вжалась в угол, беззвучно шепча всё те же вопросы, на которые не было ответов. А в кармане её платья лежал странный, высохший листок, похожий на дубовый, но с прожилками, отливавшими на свету тусклым серебром. Листок, который она нашла сегодня утром на полу своей новой, ужасной "комнаты". Листок, на обороте которого был выцарапан тот самый символ — сплетение дубовых ветвей и птиц. Символ Берегини. Охотник и добыча, ключ и замок, вопрос и ответ — всё начинало двигаться, сходиться в одной точке. И точка эта пахла сыростью старого леса, страхом и тайной, которую уже невозможно было игнорировать.