Wedding Ring / Обручальное кольцо

Ойкава получил приглашение в тренировочный лагерь сборной Аргентины всего спустя несколько дней после получения заветного письма о гражданстве. Однако по-настоящему поразило другое: он оказался не единственным представителем «Сан-Хуана», чей дебютный вызов в национальную команду сделал Хосе Бланко. В тот день игроки столпились вокруг бумажного календаря на доске объявлений. В календаре следующая неделя была отмечена особым образом — напоминанием о том, что Сантьяго Корреа, Хуго Соса и Тору Ойкава пропустят командные тренировки из-за участия в национальных сборах, что вполне ожидаемо: Корреа и Соса уже давно защищали цвета сборной на международной арене; Ойкава и вовсе сменил гражданство ради возможности играть за Аргентину на мировой арене. Но последнее имя в списке ошеломило всех, а больше всего — самого игрока. Матиас Ламела вместе с командой направлялся в национальный тренировочный лагерь. Хотя никто не сомневался в его исключительном таланте как центрального блокирующего, трудно было представить, что такой тупица, как он, окажется в одном ряду с опытными Корреа и Сосой или с таким целеустремлённым игроком, как Ойкава. Ламела не мог отвести взгляд от своего имени на календаре, будто надеялся, что оно исчезнет. Наконец Ойкава, устав от его растерянного вида, потянул Ламелу за собой, предлагая найти информацию об остальных приглашённых в Интернете.

***

Едва Ламела и Ойкава оказались в Буэнос-Айресе, стало ясно: они не были единственными, кто стремился найти новых союзников в команде. Ламела всё ещё оставался в тени, но слава Ойкавы шагала впереди него. Раньше большинство игроков аргентинской лиги знали Ойкаву лишь как японского связующего из «Сан-Хуана», с которым играть невыносимо раздражающе. Однако после известия о помолвке его репутация кардинально изменилась. Теперь Ойкаву знали не только как талантливого игрока, но и как очаровательного парня, умудрившегося стать объектом всеобщего женского обожания, несмотря на статус женатого человека. К тому же, он прославился после вирусной телевизионной тирады об инопланетянах, что добавило ещё больше таинственности к его образу. Не рассчитывая на блестящую международную карьеру, Ламела был полон решимости воспользоваться выпавшим шансом. Он ясно понимал: в тренировочном лагере придётся оставить в стороне забавы вроде обновления таблицы «Тайная жена Ойкавы» и сосредоточиться исключительно на подготовке. Однако стоило Ламеле переступить порог, как его тут же окружили игроки из «Боливар Волей». Среди них выделялся Агустин Мартинес — леворукий нападающий, настоящая звезда национальной сборной. Его лицо сияло с каждой второй рекламной растяжки в Аргентине, рекламируя новую марку мате. Ламела с трудом сдерживал восторг. Он уже обдумывал, насколько неловко будет выпрашивать автограф, когда Мартинес предстал перед толпой собственной персоной, излучая уверенность и харизму, словно сошедший с той самой глянцевой рекламы. — Ты из команды «Сан-Хуан», верно?» — спросил Мартинес, и, не дожидаясь ответа, добавил: — Слушай, скажи этим придуркам из моей команды, что Тору Ойкава женат на «Мисс Аргентина-2007», а не на «Мисс Аргентина-2016». Не успев даже открыть рот от изумления, Ламела услышал яростный шепот игроков «Боливара». — Не будь придурком, Агустин! Только ты думаешь, что он женат на «Мисс Аргентина-2007». Если тебе нравятся женщины постарше, это не значит, что он разделяет твои вкусы, — фыркнул один из игроков. — Да всё и так понятно! Он женат на «Мисс Аргентина-2016». Та как раз попала в эпицентр какого-то скандала, вот и приходится скрывать свадьбу, — уверенно возразил другой. — Хватит запугивать новичка! — вмешался третий. — Мы все знаем, что он женат на «Мисс Аргентина-2015». Мы лично видели их вместе в одном ресторане!» — Ты был единственным, кто их видел, и при этом до сих пор не отличаешь Ойкаву от Кена Ватанабе! — усмехнулся кто-то из толпы, вызвав всплеск смеха. — Заткнитесь все! Дайте человеку сказать! — рявкнул Мартинес, и в раздевалке сразу наступила тишина. Все игроки «Боливара» разом обернулись к Ламеле, ожидая его ответа с таким вниманием, словно от него зависела разгадка величайшей тайны. Ламела ошеломлённо переводил взгляд с одного игрока на другого, пока позади не раздался голос: — О чем вы, ребята, спорите? Казалось, с лица Ламелы в мгновение откачали всю кровь. Игроки «Боливара» замерли, а затем медленно обернулись. Позади них стоял Ойкава, безмятежно улыбаясь и небрежно крутя на пальце обручальное кольцо. Он ждал ответа, но никто не осмелился произнести ни слова. Все слишком ясно осознали, что их первая встреча с потенциальным будущим связующим могла запомниться как обсуждение его личной жизни и пересуды о том, на какой «Мисс Аргентина» он женат. Пауза затягивалась. Ойкава бросил на них игривый взгляд, подкинул кольцо в воздух, ловко поймал его и, уходя на разминку, небрежно бросил через плечо: — Вообще-то я женат на «Мисс Япония-2015». Затем он исчез за дверью, оставив застывших в шоке игроков переваривать услышанное. Как только Ойкава скрылся, Мартинес и остальные игроки «Боливара» медленно повернулись к Ламеле. Тот яростно замотал головой, давая понять, что ничего не знает. Но позже, тем же вечером, укрывшись от посторонних глаз, он вытащил свою тайную таблицу и тщательно проверил все данные, пытаясь убедиться, что Ойкава никак не мог быть женат на Ариане Миямото.

***

К концу недели Ламела чувствовал себя выжатым до предела. Бланко был строгим ещё со времён тренерства в «Сан-Хуане», но тренировочный лагерь сборной открыл новые горизонты боли. Мало того, Ламеле ещё и приходилось каждый вечер спорить с Мартинесом о том, что нет, Ойкава не был женат на богатой наследнице средних лет, дважды разведённой и что не всем нравятся такие львицы. На это ушла целая неделя, но благодаря усилиям Ламеле наконец удалось убедить национальную команду, что ни одно из их предположений о жене Ойкавы не было верным. В то время как весь «Боливар» упёрто считал — Ойкава женат на «Мисс Аргентина», два доигровщика чуть не подрались, споря о том, кто из членов женской сборной Аргентины тайно является его женой. Ламела затыкал своими доказательствами стольких постоянных членов национальной команды, что не оставалось сомнений в его предрешённой международной карьере. Ламела абсолютно не стеснялся в выражениях, врываясь со своими доказательствами и аргументами. Он настолько увлёкся, что только потом до него дошло: Ламела бесцеремонно затыкал даже самых опытных членов сборной. Но, несмотря на всё случившееся, не прошло и двух месяцев с инцидента, когда он в лицо назвал звездного аргентинского нападающего «hijo de puta» , как Ламела тут же оказался одетым в небесно-голубую форму, с коленями, зажатыми в кресле эконом-класса, слишком маленьком и узком даже для одного из самых высоких игроков команды, центрального блокирующего, и уже был на пути к Чемпионату мира ФИВБ 2018.

***

Ламела и Ойкава прибыли в Болгарию, заранее смирившись с мыслью, что их первый международный старт пройдёт на скамейке запасных. Ойкава как всегда был собран и напряжён до предела и не раз будил Ламелу, громко бормоча во сне о том, как он «победит всех» и как глупо «недооценивать его никчёмную гордость». И вот, в состоянии полной измотанности и усталости, Ламела оказался на своём первом крупном международном турнире, где предстояло сразиться с фаворитами чемпионата — Польшей. Не было необходимости, чтобы Бланко заявлял об этом прямо, — всем было кристально ясно: в конечном итоге выставив Ойкаву и Ламелу в стартовом составе, он фигурально отправлял их как ягнят на бойню. Польша разгромила Аргентину во всех последних матчах. К тому же, Мартинеса тренер оставил на скамейке запасных, что только укрепило предположение: Бланко ожидал от матча преднамеренного поражения. Ламела читал по глазам Ойкавы — тот не тешил себя пустыми надеждами на другой исход. Однако Ойкава не был похож на Ламелу. Ещё в начальной школе Ламела был на полторы головы выше всех остальных детей. И, как и следовало ожидать, родители записали его в баскетбольную секцию, но он оказался настолько бездарен, что даже высокий рост не мог компенсировать неумение удерживать мяч ради собственного же блага. Поэтому они попробовали следующий вариант: волейбол. И Бог смилостивился. Каких бы талантов ни не хватало Ламеле в баскетболе, он с лихвой компенсировал это своим врожденным даром к амплуа центрального блокирующего. И с тех пор Ламела поднимался по карьерной лестнице аргентинского волейбола. Каждый раз, когда он думал об увольнении и более нормальной жизни, его манила очередная ступенька: спортивные стипендии, Лига Аргентины, а теперь и сама национальная сборная. Стоя рядом с Ойкавой, который ради игры на корте в Болгарии бросил всё — жену, страну, прошлую жизнь, Ламела вдруг почувствовал то, чего никогда не испытывал перед матчем. Страх. Играть в клубный волейбол — это одно. Это работа, и работа, которую он выполнял исключительно хорошо. Но сейчас, глядя на решительное лицо Ойкавы, так резко выделявшееся среди аргентинских и польских игроков на площадке, Ламела вдруг осознал: он боится подвести его. Хорошо сыграть сегодня означало не просто заработать зарплату. Ойкава прожил всю свою жизнь и пожертвовал многим ради этого момента, а Ламела мог всё разрушить. Инстинктивно он начал молиться. Перекрестившись, Ламела почувствовал на себе взгляд Ойкавы. — Что ты делаешь? — спросил тот. — Эм, молюсь? — неуверенно ответил Ламела, замерев от возможного осознания Ойкавой, насколько случайной стала вся волейбольная карьера Ламелы. — Я никогда не видел, чтобы ты молился перед матчем. Ламела слабо махнул рукой в сторону гигантских польских игроков. — Неужели тебе не хочется помолиться, когда ты видишь их по ту сторону сетки? Ойкава бросил взгляд на команду соперника, но, похоже, остался равнодушным. Ламела попытался разрядить обстановку: — К тому же, это наш первый крупный международный турнир. Нам нужно заручиться удачей. Ойкава моргнул, удивлённый тем, что столь суеверные слова прозвучали из уст Ламелы, мастера в составлении компроматных таблиц. Его взгляд затуманился, словно он пытался вспомнить что-то из далёкого прошлого. Помедлив, Ойкава произнёс: — В старшей школе я часто произносил имя своей жены во время наших матчей. Я был уверен — это принесёт нам удачу. Ламеле показалось немного странным, что Ойкава бросался именем своей девушки во время школьных волейбольных игр. Ламела скривился от представления этой картины у себя в голове, поэтому Ойкава быстро добавил: — Думаю, сейчас это было бы неуместно. Ламела ответил кивком. Как бы он ни желал узнать личность жены Ойкавы, меньше всего ему хотелось отвлекаться на личную жизнь сеттера во время матча с сильнейшей командой мира. В глазах Ойкавы всё ещё читалась та же отстранённость, когда он протянул руку и коснулся обручального кольца, висевшего на шее. С нежностью он устремил взгляд на украшение, едва слышно прошептал несколько слов, затем закрыл глаза и бережно поднёс кольцо к губам.