Wedding Ring / Обручальное кольцо

Париж, 2024 Ламела устало вздохнул и швырнул рюкзак на узкую кровать в комнате Олимпийской деревни. Их с Ойкавой спальные места стояли так близко, что во сне они вполне могли бы держаться за руки. Как Мартинесу удавалось каждый раз выигрывать в «камень-ножницы-бумагу» и получать лучшую комнату, оставалось для него загадкой. — Сколько в этом году? — спросил Ламела, раскладывая вещи. — Двое, — отозвался Ойкава. Ламела присвистнул. — Уже двое? Похоже, они становятся внимательнее. Или ты стал хуже маскироваться? — Мы с Хаджиме, честно говоря, и не особо скрываемся. Живём вместе, носим парные кольца... Казалось бы, кто-нибудь из команды давно должен догадаться. — Люди видят только то, что хотят видеть. Поверь, я это знаю лучше многих. Ойкава усмехнулся: — Вот если бы один из нас был девушкой — тогда бы точно заметили. Все ведь и так знают, что ты с Каталиной пара, а вы ещё не женаты. Ламела взвизгнул и поспешно оглянулся по сторонам: — Тише! Она ещё не в курсе. И, что куда важнее, Августин тоже. В отличие от твоей внезапной свадьбы, я всё продумываю уже несколько месяцев. Ойкава закатил глаза, но промолчал. Ламела, словно не заметив, спросил с видом заговорщика: — Ты забронировал то место, о котором я просил? — Конечно. Вечер после церемонии закрытия. Каталина увезёт с Олимпиады два «трофея». — Надеюсь, она согласится… — Вчера Хаджиме сводил меня туда — место невероятно романтичное. Я бы сам там согласился выйти за него ещё раз, — усмехнулся Ойкава. — Честно, даже немного обидно, что я не подавился кольцом в десерте. — Вы же женаты уже лет десять, — фыркнул Ламела. — Семь! — с возмущением поправил Ойкава и продемонстрировал простое серебряное кольцо. — И этому старичку давно пора на апгрейд! Ламела в ответ с довольной ухмылкой достал из кармана бархатную коробочку. Внутри сверкал крупный бриллиант. Ойкава вздохнул, не скрывая зависти. — Как Хаджиме вообще умудрился забронировать столик в таком месте? Причём дважды, да ещё во время Олимпиады? — удивился Ламела. Черты лица Ойкавы слегка исказились. — Хочешь — верь, хочешь — нет, но лучший друг Вакатоши Ушиджимы оказался известным местным шоколатье. Он всё и устроил. — Значит, Ушиджима действительно ценит Хаджиме, раз пошёл на такое, — хмыкнул Ламела, с нескрываемым удовольствием наблюдая, как Ойкава морщится при одном упоминании фамилии. — Не безвозмездно, разумеется. Тендо не из тех, кто делает одолжение просто так. Сначала ему нужно было нас немного помучить. Пришлось сыграть с ними парный матч. Условие было простое: бронь — только в случае победы. — Ну, раз вы вчера там были, выходит, справились, — заключил Ламела. — Ага… — Ойкава усмехнулся. — Хотя матч был на грани. Особенно с учётом того, что один из наших соперников буквально зарабатывает на жизнь поеданием шоколада.

***

Каталина пристально всматривалась в своё отражение в зеркале. Волосы уложены идеально. Платье сидит безупречно. Олимпийская медаль — предмет гордости и завершённости образа. Она сделала пару эффектных поз, оценивающе поводила плечами и вздохнула. Увы, медаль была не лучшим аксессуаром для вечера в «Ле Сенк». Как ни крути, надеть её так, чтобы не выглядеть самодовольной — задача почти невозможная. Каталина попыталась спрятать медаль в клатч, но та оказалась чуть больше, чем позволял вечерний формат. Не желая поцарапать сияющую бронзу, она аккуратно вернула её в футляр. Прежде чем закрыть крышку, послала воздушный поцелуй выгравированной Нике. — А ведь ты называла меня позорищем, когда я после прошлых Игр объявил Нику своей девушкой, — раздался голос у двери. — Помолчи, Августин, — спокойно отозвалась Каталина, даже не обернувшись. — Ты разве не должен сейчас очаровывать французских дам элегантного возраста? До сих пор не верю, что тебе понадобились Тору и Хаджиме в качестве группы поддержки. Мартинес усмехнулся: — Забавно, но они сами настояли, чтобы я пошёл с ними. Практически вытолкали. Интересно, с чего бы это? — К чему ты ведёшь? — Каталина прищурилась, не сводя с брата взгляда. — Да ни к чему, — невозмутимо пожал плечами Мартинес. — Матиас — замечательный парень. — И какое отношение Матиас имеет к вашему мальчишнику? Мартинес вздохнул, подошёл ближе и мягко положил руки ей на плечи. — Не притворяйся, сестрёнка. Матиас — не мастер конспирации. Мы оба знаем, что он задумал на сегодня. На лице Каталины мелькнула тревога, едва уловимая, но брат заметил. — Да, мы с ним постоянно спорим. Иногда, честно, мне кажется, что я его не выношу. Но это — мы. Так устроена наша семья. Каталина опустила глаза, голос её стал тише: — Прости… Ты старше. Тебе бы жениться первым. Агустин наклонился и бережно поцеловал её в лоб: — Не переживай за меня, Ката. Брак — это не универсальное счастье. И тебе не стоило приставлять ко мне Тору с Хаджиме, будто я не способен вынести вечер в одиночестве. Ты счастлива — и этого мне достаточно. Спустя несколько часов Мартинес оказался в парижском квартале Маре, тактично отклоняя ухаживания уже шестого поклонника за вечер. Как они попали в гей-бар, он так и не понял, но Ойкава выглядел таким счастливым, танцуя в обнимку с Иваизуми, что Агустин не решился предложить уйти. Он как раз вернулся к столику, когда очередной обаятельный француз направился к нему с выразительной улыбкой. Телефон в этот момент завибрировал — видеозвонок от Каталины. Изображение слегка дрожало, но сияющий на её пальце бриллиант невозможно было не заметить. — Кто это? — Ойкава, пошатываясь и держась за Иваизуми, заглянул через плечо. Завидев на экране лицо Каталины, он воскликнул: — Подожди, она позвонила тебе первому?! Иваизуми шикнул и наклонился ближе, понизив голос: — Она сказала «да»? Мартинес чуть улыбнулся, не отводя взгляда от сестры: — Конечно. Я знал это с того самого дня, как они встретились.

***

Лос-Анджелес, 2028 — Ты идёшь на прощальную вечеринку Ойкавы-сана? — спросил Кагеяма, пока они с Атсуму молча собирали вещи в номере Олимпийской деревни. — А кто вообще рискнёт её пропустить? — хмыкнул Атсуму, с неодобрением глядя на свою бронзовую медаль. — Хотя, честно, желания нет. Из-за него у нас эта штука вместо золота. Кагеяма промолчал. Атсуму ещё пару секунд буравил медаль взглядом, потом фыркнул: — Ладно, если уж быть честным… Проиграть американцам финал у них дома — это вообще-то катастрофа. Ответа снова не последовало. Атсуму повернулся, собираясь найти Хинату и сбросить напряжение парой ехидных комментариев, но у самой двери замер. Голос Кагеямы прозвучал почти шёпотом: — Ты видел, как он повесил кроссовки? — Чего? — обернулся Атсуму, не понимая. Кагеяма поднял на него глаза и чуть громче повторил: — Ты видел, как Ойкава-сан повесил кроссовки? — Ну да. Все так делают, когда уходят из спорта. Ритуал типа. — Американцы только что взяли золото. На стадионе был хаос.. Но когда они заметили, что Ойкава-сан идёт к сетке, чтобы оставить бутсы... Они затихли. И начали аплодировать, — сказал Кагеяма, и его взгляд стал отрешённым. — Американцы ведь и в восемьдесят четвёртом тут золото брали, — протянул Атсуму, наконец уловив мысль. — Наверняка для них это было всё. Финал мечты, на родной земле. — Именно, — кивнул Кагеяма. — И всё же они прервали свою победную эйфорию ради него. Только представь: оставить такой след в чужой стране. На мгновение в комнате повисла тишина. Атсуму хмыкнул: — И всё равно это не меняет того, что он ушёл с поражением. Когда я буду заканчивать, на мне будет золото. Ни Аргентина, ни Ойкава меня не остановят. Кагеяма поморщился. — Он, может, и уходит, — спокойно сказал он, — но не думай, что Бруно отдаст золото просто так. Из соседней комнаты донёсся голос Хинаты: — Вы вообще собираетесь? Костюмы не складывайте, они нужны для вечеринки в честь завершения карьеры Ойка-сэмпая! — Да с чего мне наряжаться ради человека, который выбил нас в полуфинале?! — воскликнул Атсуму возмущённо. — Кто вообще устраивает прощальную вечеринку со строгим дресс-кодом? Иду только потому, что лично Иваизуми-сан позвал! В глазах Хинаты вспыхнула опасная искра. Он стремительно приблизился к Атсуму, и тот, несмотря на свой рост, инстинктивно отступил на шаг. — Ты наденешь костюм, как положено, — мрачно произнёс Хината, не отводя взгляда. — Это прощальная вечеринка Ойка-сэмпая. Он повернулся к Кагеяме с той же суровостью: — И ты тоже. Кагеяма молча поднял вешалку с аккуратно выглаженным костюмом. — Это тот, что шили на заказ в Италии. Мой лучший. Хината коротко кивнул, удовлетворённый, и вновь перевёл взгляд на Атсуму, словно ожидая малейшего повода для продолжения атаки. — Выезжаем заранее — могут быть пробки. Атсуму буркнул, скривившись: — Да тут всегда пробки. Как они вообще выживают в этом Лос-Анджелесе...