Мой ангельский парень

      Юджи таки начал готовить ему завтраки. И обеды в универ. И ужины. Любое блюдо, вышедшее из-под его ножа без преувеличения имело божественный вкус и подачу на пять звезд Мишлена. Вкусовые рецепторы пели оды сказочному таланту ангела-хранителя, который по доброте душевной решил благословить желудок Сукуны. Если быть уж совсем откровенным, то не только желудок, но и глаза, потому как лицезреть Юджи в фартуке с лопаткой в руке – явление неописуемое, а крылья и нимб лишь усиливали эффект. Надо сказать, Сукуна быстро привык к идиллическому уюту, который пришел с запахом домашней еды и нежным голосом, зовущем к столу.       Их отношения стали весьма двусмысленными, превосходящими планку обычных соседей по комнате. Причем основной движущей силой в этом странном тандеме был именно ангел, потому что Сукуна мог только дразниться и тупо шутить.       Юджи будил его по утрам, мягко тормошил за плечо, чтобы бешеный рев будильника не испортил день. Юджи каждый раз спрашивал нравится ли ему еда, не изменить ли что-то, приготовить ли в следующий раз другое. Юджи гулял с ним всюду, держась за локоть (прямо как глубоко женатая пара). Юджи сидел с ним все пары, положив голову на плечо и обняв за руку, словно их взаимодействий катастрофически не хватало до нужной отметки.       Юджи-Юджи-Юджи. О нем невозможно не думать каждую секунду жизни на этой погрязшей во грехе земле, ведь это так же естественно, как и дышать и моргать. Его крошка-ангел действительно божье создание, потому что никто другой не мог родиться настолько же совершенным.       Сукуна уже смирился со своими чувствами, их даже отрицать бессмысленно. Его любовь расцветала с каждым днем все больше; и ее размеры не получалось игнорировать, как не получится игнорировать летящий в лицо боинг. На самом деле текущие темпы роста их связи более чем устраивали Сукуну, он порой даже надеялся, что однажды она приобретет любовный характер. Опустим тот момент, что Юджи упорно считал его членом семьи и прочую чушь.       Так и прошла череда дней до наступления выходных, которые были обещаны Гето Сугуру, чтоб его.       Весь этот злополучный день ангел ходил угрюмый, даже не спросил хорош ли завтрак, поскольку единственное, что его интересовало, действительно ли Сукуна собрался идти в клуб. Очевидно, что Юджи не хотел идти сам и уж тем более пускать туда подопечного, вот только причины тому неведомы, а если спросишь - тишина в ответ. Сукуна и раньше ходил по клубам и барам, и ничего ужасного с ним не происходило: никто с ним не дрался спьяну, ничего запрещенного он не принимал, сам он вел себя более чем прилично для посетителя подобных заведений, поэтому поведение Юджи ему было нисколечки не понятно. Проскочила мысль, что он недолюбливает Гето, но она быстро забылась, ведь эти двое не выглядели по отношению друг к другу враждебными. Оставалось только пойти и узнать на деле, в чем, собственно, соль.       Путь к увеселительному местечку, который Сукуна решил пройти пешком в надежде, что прогулка немного расслабит вцепившегося в него мертвой хваткой ангела, был сравнительно близким. По проверенной схеме с помощью наушников они тихо болтали о планах на следующий день, в случае если Сукуну не придется откачивать с утра. Легкомысленные разговоры действительно дали Юджи передышку, однако недолгую, ведь едва показались неоновые огни клуба, он снова прижался так, словно боялся быть обворованным.       Внутри всюду витали алкогольные пары и танцевали неудержимые тела, управляемые громкой музыкой. За барной стойкой сидели разодетые в облегающие платья девушки, мужчины крутились там и тут в поисках той, которая будет не против, иногда мелькали силуэты персонала с подносами, полными коктейлей. Среди шума и басов голос Юджи прозвучал кристально чисто и выразительно:       — Как-то раз подобное местечко было изничтожено, но, видимо, его идея не исчезнет никогда.       — Потому что там царил разврат?       — Потому что там не было места любви.       Дальше разговор не успел зайти: из ниоткуда возник Гето, чтобы проводить к дальним столикам, где уже собрались их общие знакомые. Зная, что кто угодно вокруг мог оказаться замаскированным нелюдем, Сукуна стал сомневаться в истинной природе Урауме и Махито, точнее в последнем он был уверен как никогда ранее, потому что таких мудаков еще поискать, следовательно, тот - стопроцентный демон.       Парень, вдоль и поперек набитый тату в виде швов, приветственно махнул рукой, едва заметив их.       — Надо же, ты и милашку с собой привел! А я-то думал, что он побоиться приходить сюда!       — Заткнись, — плюнул Ураумэ. Он едва держал маску безразличия, чтобы не скатиться в очевидное отвращение, — Юджи-сан всегда рядом с ним.       Сомнений не осталось вовсе, но не это важно, а то какого черта Махито так открыто лыбится в сторону чужого ангела-хранителя?       — Да будет вам, — примирительно начал Гето. — Мы же сюда отдохнуть пришли, а не ругаться. К тому же Ремен еще не привык к нашей стороне, так что веди себя приличнее, Махито, и не позорь нас.       От его слов парень надулся, но подобрался. Вскоре принесли выпить и закусить, а Сукуна воспользовался моментом, чтобы потребовать объяснений. Юджи стоял за спинкой его диванчика и крепко обнимал за шею, весьма собственнически, надо подметить.       Как и Гето Сугуру, его давний друг Урауме тоже являлся каким-то “переведенным”, поэтому они жили, как обычные люди, а больше знать нельзя. Ублюдок Махито, который все время поглядывал и ухмылялся в сторону Юджи, само собой был демоном; ни кем другим он быть не мог. Как бы Сукуна ни хотел, пришлось за ним следить, и даже не из-за его сущности.       Основной темой было поведение Сукуны в той или иной ситуации, что делать надо, а что не надо: видишь активного призрака – не привлекай его внимание, уходи и зови Юджи; никакие светящиеся и нет символы на любых поверхностях не трогай и зови Юджи; не жми руку, объятую пламенем, и зови Юджи. Короче говоря, лучше ничего странного в одиночку не делать и обращаться за помощью к своему ангелу-хранителю. Советы были логичными и даже классическими, и сам Сукуна не дурак, чтобы ими пренебрегать, считая себя неуязвимым.       Когда лекция по технике безопасности закончилась, а градус в крови чутка повысился, каким-то подозрительным образом тема уехала в совсем непроходимые джунгли. Этому поспособствовал Гето, который, видимо, не растерял в желании найти девушку для друга. Бедняга и не знал, как глубоко в душу запал один крылатый мальчишка.       Основываясь на неких тайных знаниях, Гето сказал, что Сукуне ни в коем случае нельзя оставаться одному, иначе его судьба будет печальна, и только в паре у него будет настоящее “долго и счастливо”.       Юджи на это недовольно буркнул:       — Он не одинок. Я с ним. Навсегда.       Очевидно, ему не нравился намек на то, что в судьбе Сукуны он не играл роли, что естественно не правда, а иначе почему нему быть против идеи появления у подопечного девушки?       — Значение имеет любовная связь, Юджи-сан, — продолжил гнуть свою линию Гето. — Ангелы-хранители есть у всех, но счастливы далеко не все люди, а Ремену мы хотим помочь! Верно, Урауме?       Беловолосый парень как-то тяжело и неестественно для себя вздохнул и кивнул в знак согласия.       — Вот! К тому же, тебе как никому другому известно, что только любовь может спасти душу.       Юджи еще больше съежился, уткнувшись лицом в затылок Сукуне, и не ответил.       — Эй, милашка, вылезай оттуда! — Махито, который снова забыл почему его осадили, полез ближе к ним и потянулся рукой к ангелу. — Если думаешь, что этот Ремен променяет тебя на какую-нибудь сучку, то я могу утешить тебя!       Раньше, чем это понял мозг, наглая конечность была остановлена с неприятным хрустом костей, однако Махито и глазом не моргнул, продолжая наступление. Хватка на его руке усилилась достаточно, чтобы он заметил и столкнулся с горящими алой яростью глазами.       — В чем дело, Ремен? Пусть он твой хранитель, но тебе он не принадлежит.       Прежде чем они, поддаваясь напряжению атмосферы, кинулись друг на друга, по голове Махито треснули нимбом. Сам полудемон-полудурок тотчас пропал с громким “ай!”       Со стороны послышалось:       — Наконец-то. Зачем ты его вообще позвал?       — Для баланса Вселенной.       Но вниманием Сукуны завладело вовсе не это, а Юджи, который неторопливо вернул свое тусклое кольцо обратно в воздух над головой, совершая движение, похожее на вкручивание лампочки. Нимб пару раз моргнул и вновь стал бесперебойно светить.       — Что? — односложно спросил он, заметив пристальное внимание к себе.       — Ты не перестаешь меня удивлять, — ответил ему Сукуна, даже не скрывая свое благоговение.       Щечки ангела очаровательно покраснели, ими можно было бы любоваться вечно, но чертов Гето опять влез.       — А тебя не накажут за это, Юджи-сан?       Тот вернул себе привычное спокойно-дружелюбное выражение лица и ответил после короткого хмыка в кулак:       — Все уже привыкли к выходкам Махито, даже акты перестали составлять, поэтому все в порядке.       После исчезновения (или изгнания?) демонического придурка, Юджи все так же стоял за спиной Сукуны, но уже более расслабленно и без подавляющей ауры стоящего на смерть защитника. Он даже поддержал разговор шутками, от которых подвыпившие Гето и Сукуна смеялись сильнее обычного, а Урауме все так же сдержанно улыбался.       Атмосферу веселья подогревал шум с танцпола, слегка заглушаемый барьером. Сукуна даже подумал не пойти ли им с Юджи потанцевать, как ему задали вопрос:       — И все же, Ремен, когда у тебя девушка появится или, если уж на то пошло, парень?       Урауме поперхнулся коктейлем и шикнул на Гето:       — Может прекратишь?! И без тебя все устроится!       Тот отмахнулся.       — На тебе любой готов повиснуть, хоть ты и придурок.       — Пожалуйста, перестаньте, Гето-сан! — попросил ангел каким-то странным тоном. — Сукуна сам решит когда и с кем… встречаться…       — Ты слишком веришь в этого раздолбая, он без толчка ничего решить не может…       — Неправда.       — …и поэтому я позвал одну свою знакомую!       — То есть случай с Махито, который только что произошел, тебя ничему не научил, — Урауме даже не спрашивал, а констатировал факт.       Вся эта замануха категорически не нравилась Сукуне, он чувствовал неладное всем своим нутром. И как это бывает в большинстве случаев, вместо того, чтобы уйти, пока есть возможность, он ждет этого неизбежного, наивно думая, что справится с чем угодно. Спойлер! Естественно, он не справился. Более того, когда перед его лицом оказались две голые груди (фактически, они были прикрыты тонкой полоской блестящей ткани, но лучше от этого не было), а колени сдавили чужие круглые бедра (тоже едва ли скрывающие все причинные места), он замер, как олень в свете фар.       Та самая знакомая, которая в какой-нибудь другой вселенной для отбитых извращенцев могла бы стать его девушкой, само собой оказалась демоном, причем соблазняющим людей во сне, о чем она сама любезно поведала, когда представилась. Еродзу давно хотела познакомиться с Сукуной лицом к лицу, что бы это ни значило, поэтому на предложение Гето с радостью согласилась.       (Сукуна на полном серьезе взял себе на заметку перестать общаться с Гето Сугуру, поскольку тот очевидно являлся той самой дурной компанией, которой мамочки пугают нерадивых подростков).       Возвращаясь к ситуации, стоит отметить, что Гето был самым наглым образом доволен своей проделкой, а это была именно она. Как тут не быть довольным? Демоница во всю стремилась спустить с Сукуны штаны, Ураумэ ловил инфаркт миокарда, Юджи пытался оттолкнуть посягательницу, словом - хаос. Помимо вызывающих действий, Еродзу успевала нести полный бред:       — Я ждала так долго! Во сне не подобраться, а днем меня не видно! Не мешай мне!       — Слушай, — Сукуна взял ее за плечи, пытаясь отодвинуть от себя, но на ее стороне была нечеловеческая сила (и возбуждение), — отвали от меня!       Юджи злился даже больше, чем от выходок Махито:       — Как смеешь ты, падшая женщина, касаться непорочного тела Сукуны?!       Во-первых, не то чтобы он позиционировал себя как безусловный секс-символ, но и не хотел, чтобы каждый встречный-поперечный знал о его девственности. Во-вторых, Сукуна не считал это зазорным, а потому злился на Гето, который достаточно громко пытался сдерживать смех (и Ураумэ).       Еродзу, конечно, не смеялась, но очевидно радовалась полученной информации, напрочь забив на ангельский гнев.       — О, сегодня самый счастливый день в моей жизни! Я стану твоей первой и единственной! — восклицала она и тут же полезла целоваться, надувая губы, как в каком-нибудь мультфильме Диснея, и потираясь задом о его бедра, как в порно.       Крик Юджи потряс всех. Он был похож на боевой клич идущего на смерть, а Еродзу, перелетевшая от удара крыльями через стол на другой диван, была естественным врагом. Ранее маленькие, будто игрушечные, как у костюмчиков на Хэллоуин, они раскрылись до огромных размеров, закрывая Сукуну, как куполом.       Демоница очухалась и уже было сорвалась с места, выкрикивая проклятия, но резко замолчала, а если точнее, то стихли все звуки, кроме дыхания Юджи над ухом. А когда щит из белоснежных перьев разошелся в стороны, локация сменилась с клуба на старую добрую гостиную. Не нужно быть гением, чтобы понять суть манипуляции ангельской магией.       Юджи тяжело опустился рядом со своим подопечным, бесцельно уставившись в выключенный телевизор. Он глубоко вздохнул и громко выдохнул со словами:       — Что за черт…       Более парадоксальной и ироничной картины быть не может. Сукуне она определенно понравилась, но он решил разбавить шуткой и без того странную атмосферу:       — Скажи, моя жизнь больше не будет спокойной, да?       — Прости, — только и ответил ангел, хотя не такого от него ждали. — Я опять все испортил. Так теперь меня еще и на ковер вызывают, как же быть…       — Юджи?       Он поднял на Сукуну свои невозможные, а теперь такие печальные глаза, словно готовился сказать то, что разобьет сердца обоим. Не “словно”.       — Боюсь, я сейчас уйду.       — В каком смысле.       — Прости, — снова заладил Юджи, хотя Сукуне вовсе не извинения нужны. — Если еще задержусь, они пошлют кого-нибудь забрать меня.       В момент стали безразличны и даже ненавистны все известные ему религии, если эти самые “они” решили отобрать у него ангела. Сукуна успел обнять Юджи и крикнуть “Стой!”, словно это действительно не даст тому исчезнуть прямо из рук. Он беспомощно уставился в то единственное, что осталось у него от ангела-хранителя – смятое между пальцев перо.