Tainted Love

      Чуя Накахара в ужасе проснулся.       В данный момент он лежал в постели со своим возлюбленным Федором Достоевским, который все еще спал. Это была одна из их более интимных ночей, и Чуя сладко дремал, пока его разум не решил погрузиться в кошмар.       Кстати, это не было чем-то необычным; Чую постоянно мучили плохие сны.       Они были о самых странных вещах: от удушения бинтами до смерти от Порчи. В случае последних он помнит что выкрикивал имя человека, который мог его спасти. Но он так и не смог вспомнить само имя.       Он просто предположил, что это имя человека, лежащего сейчас рядом с ним.       Федор.       Да, они через многое прошли, но к счастью, сейчас они вместе. Внезапный уход Федора из Портовой мафии (и последующее разбитое сердце Чуи), сражения на грани жизни и смерти, с которыми они не были уверены, что смогут справиться… все эти воспоминания заставляли сердце Чуи сжиматься (хотя в его сознании они были немного туманными).       — О? Почему ты не спишь, дорогой?       Рыжеволосый мягко улыбнулся, услышав голос другого мужчины, — Просто приснился дурной сон, вот и все.       — Опять?       — Должно быть, у меня с головой что-то не так. Может, если бы мы почаще выбирались в город…       — Ты же знаешь, что мы не можем, Чуя, — последовал резкий ответ Федора.       — Я знаю, я просто подумал, что может быть, если бы я мог чаще бывать с другими людьми, я…       Федор прервал Чую, притянув его ближе, и их обнаженные тела прижались друг к другу, — Ты же понимаешь, что если Портовая мафия найдет тебя, ты покойник? С тобой поступят как с предателем, и я потеряю своего дорогого, бесценного Чую. Мы не можем так рисковать.       Федор, конечно, был прав, но Чуя начал чувствовать себя запертым в собственном доме. Почти как Рапунцель в своей башне, только рядом с Чуей был его принц.       Он ушел из мафии после того, как Федор уговорил его сделать это, и с тех пор они жили в роскошном особняке. Он не спрашивал мужчину, откуда у него деньги, у того были свои способы.       Что беспокоило Чую, так это его неразговорчивость. Ему нравилось общество Федора, нравились шляпы и вино, которые тот дарил ему, и занятия любовью… но ему становилось скучно.       Чуя Накахара не был создан для того, чтобы всю жизнь сидеть в особняке и бездельничать, как будто ему больше нечем заняться.       Отсутствие общения немного помутило его рассудок. Он даже не мог вспомнить как прощался со своими подчиненными, несмотря на то, что с некоторыми из них дружил. Он, конечно, не мог позволить им узнать, что предает мафию, но наверняка…       — О чем ты думаешь, Чуя, дорогой?       Рыжий вздохнул, почувствовав, как губы Федора нежно целуют его шею.       — Ни о чем, — последовал его ответ. Федор улыбнулся.       — Все верно, Чуя. Не о чем беспокоиться. Я — все, о чем тебе нужно думать, и у меня есть лекарство от твоих кошмаров.       Чуя не стал останавливать другого мужчину, когда тот повалил его на кровать и зацеловал до потери сознания.

***

      После того, как Чуя ушел из мафии, большая часть его времени проходила в постели с Федором. У них все было хорошо, но рыжеволосый не мог избавиться от ощущения, что забыл что-то важное. Кроме того, ему довольно быстро стало скучно.       Конечно, было приятно, когда Федор занимался с ним любовью, но ему хотелось большего. Он начал писать стихи — то, чем он увлекался раньше, но на что у него почти не оставалось времени с тех пор, как он стал Исполнителем Портовой мафии.       Как ни странно, слова, казалось, лились сами собой (в отличие от его мыслей). Будто бы его разум пытался подсознательно что-то сказать ему. Кажется, что-то о бинтах и самоубийстве. Как угнетающе.       Было одно особое стихотворение, которое он назвал «Исповедь неполноценного человека», и на которое он просто не мог больше смотреть. Он не знал почему, но он будто умирал внутри всякий раз, когда он вспоминал слова, которые там написал.       Иногда его стихи принимали другой оборот. В них говорилось о душевной боли и тоске, хотя он задавался вопросом, о чем же он тоскует, если Федор был рядом с ним. Были и более счастливые стихи, но он редко их дописывал. Как будто у него в голове не было нужных слов, чтобы закончить их.       Чуе нравилось писать стихи, но после них он всегда впадал в уныние.      Возможно, такова жизнь поэта, но Чуя просто не мог не задаться вопросом, а не случилось ли что-то.       Хотя, если бы это было так, Федор наверняка сказал бы ему, верно?

***

      — Чуя.       — Да?       Федор сидел во главе обеденного стола, Чуя по правую руку от него, в то время как остальные стулья были пусты. Их стол располагался в длинном зале, который, как подозревал Чуя, мог вместить много людей для грандиозного званого ужина. Однако сейчас там было пусто, и из-за высокого потолка и длинного стола рыжий чувствовал себя одиноко.       — К нам скоро прибудет гость, — заявил Федор. Его голос звучал холодно и отстраненно, как будто он был в глубокой задумчивости.       Несмотря на это, глаза Чуи загорелись, — По какому случаю? Могу я с ними познакомиться? Я бы действительно…       — Ты должен любой ценой держаться подальше от этого человека. Он может наш гость, но он также и пленник.       Ой.       Конечно, Чуя мог бы ослушаться своего возлюбленного. Он не был собакой (даже если другому иногда нравилось так его называть), и он не любил когда им командовали. Проблема была в том, что… в прошлый раз, когда он пытался…       Он действительно предпочел бы не думать об этом. Чуе не нравилось видеть эту сторону Федора, в то время как самому Федору не нравилось эту сторону показывать.       — Хорошо, я не буду искать с ним встреч, — пообещал Чуя.       Возможно, ему и не разрешен контакт, но одним глазком взглянуть не страшно?

***

      Был воскресный день.       Чуя читал в библиотеке (он любил заниматься этим, когда ему не хотелось писать самому), когда он услышал новость о прибытии их заключенного.       Чуя даже не был уверен, почему Федор захотел держать кого-то взаперти в их доме (вообще-то для этого есть тюрьмы), но и не ставил это под сомнение.       Его беспокоило что он даже не знал из какой организации был их пленник. Из Агентства, Портовой мафии или совсем другой организации? Чуя хотел знать, хотел понять, почему он должен видеть в этом человеке своего врага.       Он знал о Вооруженном детективном агентстве — организации, которая под видом помощи разгадывала тайны как обладателей способностей, так и обычных граждан, но он также знал об их лжи.       Федор рассказал ему об их истинных намерениях, о том, как они хотели уничтожить его, потому что он не следовал их выдуманным маленьким правилам.       Чуе они не очень нравились, если судить по тем немногочисленным встречам, которые у него были с ними.       Затем была Портовая мафия, у которой, честно говоря, была довольно веская причина охотиться на них. В конце концов, он их предал. Он на мгновение задумался, как он вообще мог это сделать; он скучал по чайным церемониям с Ане-сан, по случайным прогулкам с Тачихарой, даже по энтузиазму Элис, когда она хотела показать ему рисунки…       Чуя, конечно, знал. Он считал Федора более важным человеком, чем кто-либо другой.       Чего он не понимал, так это почему, если Портовая мафия охотилась за ними только потому, что он их предал, Федор вообще счел необходимым забрать его оттуда.       Если он не был врагом Портовой мафии, то почему так сильно настаивал на уходе Чуи? Зачем ему намеренно объявлять войну организации, просто чтобы завладеть Чуей?       Конечно, Ане-сан одобрила бы его (в конце концов, у него были хорошие манеры). Он нравился ей еще до того, как ушел из мафии по личным причинам.       Был еще Мори, которому, возможно, не очень понравилась бы мысль о том, что Чуя встречается с бывшим членом… но они бы что-нибудь придумали.       То, что ему пришлось уйти, на самом деле не имело никакого смысла, и у Чуи разболелась голова от одной только мысли об этом.       Он решил отложить свою маленькую… встречу с их предполагаемым пленником в пользу небольшого отдыха.       Когда Федор спросил его, что случилось, он солгал, сказав, что это был просто страх того, что ему, возможно, приснится еще один кошмар.       Он все еще не сказал правды, когда Федор вдолбил его в матрас в качестве «лекарства».

***

      Чуе не нравилось эта затея. Он пошел против воли Федора, пошел против воли человека, которого, как предполагалось, любил больше всего на свете. Однако он не смог сдержать своего любопытства (как и своего одиночества).       Была поздняя ночь, когда он выбрался из постели, чтобы навестить их пленника.       На нем была ночная рубашка слишком большого размера, и он даже не потрудился надеть что-нибудь еще, так как это могло только разбудить Федора. Он и так наделал много шума украв ключи, и в любом случае не собирался разговаривать с заключенным. Чуя просто хотел взглянуть на него мельком. Вот и все.       Возможно.       Когда он шел по залам особняка, тот казался ему еще больше чем днем. Ему здесь не нравилось, не нравилось, что он чувствовал себя слишком маленьким, а мир ощущался слишком большим.       Конечно, он не мог сказать об этом Федору после того, как тот так щедро купил его для них двоих.       Чуя глубоко вздохнул, когда добрался до заветного входа. Это была большая деревянная дверь, ведущая в какое-то подобие башни. Это звучало почти как что-то из сказки, но Чуя знал, что это не так.       Он колебался лишь несколько мгновений, прежде чем повернуть ключ и отпереть первую дверь. Он приоткрыл ее лишь частично, чтобы избежать скрипа.       Босым ногам Чуи стало холодно на каменном полу, но это его не остановило. Он вздрогнул и начал подниматься по лестнице. Он начал сожалеть, что возможно, все это было одной огромной ошибкой. Как он мог так легко предать доверие своего возлюбленного?       Чуя хотел остановиться, хотел развернуться и притвориться, что ничего этого не произошло, но какая-то невидимая сила несла его прямо к вершине башни.       Когда он вошел в комнату, там на полу сидела фигура. Руки мужчины были связаны за спиной, а ноги закованы в кандалы. На окнах также были решетки, как будто он был настолько глуп, чтобы попытаться прыгнуть с такой высоты (даже если это означало смерть). Тело мужчины было обмотано бинтами, что показалось Чуе странным, потому что он совсем не выглядел раненым.       Чуя не смог бы добраться до этого человека, даже если бы захотел. Комната имела форму круга, но посередине была решетка. Одна половина комнаты соединялась с лестницей, что позволяло ходить перед импровизированной тюрьмой, в то время как другая половина играла роль помещения для заключенного. На полу лежала груда одеял, служившая кроватью, хотя Чуя подумал, что они выглядят довольно неудобно.       Самой заметной вещью был экран телевизора, висевший на стене. Зачем вообще об этом беспокоиться? Если только Федор специально хотел, чтобы тот что-то увидел.       Звук отодвигаемых кандалов подсказал Чуе, что заключенный проснулся.       — О, Чуя! Ты пришел гораздо раньше, чем я ожидал! Ты так сильно по мне скучал? Как мило~       Слова не имели никакого смысла. Как он мог скучать по человеку, которого никогда раньше не встречал, и откуда этот парень узнал его имя?       Вместо того, чтобы задать все вопросы, которые вертелись у него в голове, он задал самый нелепый из них. Конечно, черт возьми, он так и сделал.       — Кто ты?       Янтарные глаза встретились с голубыми, и Чуя мог поклясться, что смотрит в глаза демона.       — Я *----------*       Все, что Чуя мог слышать, был статический шум, как будто сама вселенная давала сбои. Это была работа какой-то способности, или Чуе просто показалось?       — Не мог бы ты… не мог бы ты повторить? — спросил он брюнета.       — Это ничего не изменит. Учитывая положение вещей, нет, — серьезно ответил он.       Чуя озадаченно посмотрел на него, — Что? «Положение вещей»? Что это вообще значит?       Послышалось еще какое-то звяканье цепей, и теперь высокий мужчина стоял прямо перед рыжеволосым, и единственное, что их разделяло — это прутья решетки.       — Это не имеет значения, Чуя. Я во всем разберусь, обещаю.       Чуя моргнул, но не отстранился.       — Откуда ты вообще знаешь, как меня зовут?       Грустная улыбка.       — Ты не помнишь?       — А должен?       — Полагаю, нет.       Почему-то Чуе показалось, что мужчина выглядел еще более несчастным, чем раньше.       — Я должен идти, — сказал он вместо этого.       — Ответь мне на один вопрос, прежде чем уйдешь, — взмолился брюнет.       Чуя колебался, но все равно ждал вопроса.       — Какой смысл жить в особняке, если единственное занятие — это слоняться без дела?       Чуя недоверчиво уставился на мужчину. Откуда этот парень мог знать, о чем он думал все это время?       — Я… не знаю.       Мужчина улыбнулся, — Спокойной ночи, Чуя.       На этом он закончил их разговор.

***

       Федор все еще спал, когда Чуя вернулся в их комнату. Он почувствовал облегчение, потому что ему не хотелось иметь дело с очередным приступом. Прямо сейчас он снова был в библиотеке, пытаясь найти… что-то.       Он даже не знал что искал в этот момент. Информацию о безымянном человеке, которого он встретил? Информацию о способности, стирающей имена людей? Чуя задавался вопросом, узнал бы он ее, если бы ему удалось ее найти.       — Чуя, дорогой? Что ты ищешь? — голос Федора прервал его размышления. Мужчина бесшумно вошел в библиотеку, напугав рыжего.       — А, ничего особенного, — солгал Чуя. Это казалось неправильным, но он не мог объяснить ему, что на самом деле делает.       — Твой… поиск книг кажется намного более срочным, чем обычно. Что-то случилось?       Конечно, он видел его насквозь.       — Беспокоиться не о чем.       — Тогда ладно.       Чуя вздохнул с облегчением, когда Федор ушел. Когда он начал так сильно бояться его присутствия? Возможно, его просто гложет чувство вины, но это как-то неправильно.       Вопросы об их таинственном госте начали заполнять пробелы в его сознании.       Это не предвещало ничего хорошего.

***

      Шаги.       Дазай слышал, как они поднимаются по лестнице, но шаги казались слишком тяжелыми, чтобы принадлежать Чуе. Несмотря на свою силу, рыжий все еще был крошечным чиби, с ножками как у феи.       Дазай ухмыльнулся при этой мысли.       — Радуешься жизни? — раздался знакомый голос.       — А, придурок, наконец-то решил почтить меня своим присутствием? — прощебетал Дазай. Глаз русского дернулся от оскорбления.       — Значит, моего маленького представления на экране было недостаточно для тебя? Как грубо. Я приложил столько усилий.       Дазай закатил глаза, — Пытаешься разжечь мою ревность, заставляя меня смотреть, как ты трахаешь Чую? Как безвкусно. Ты должен, по крайней мере, знать, как заставить его кричать, если пытаешься вызвать мою ревность ~       Федор рассмеялся, — Притворяйся, сколько хочешь, но я знаю, тебе больно видеть его таким. Он даже не помнит твоего имени.       — На самом деле, он не помнит в целом моего существования, — Дазай задумался, — Или ты не изучал способность, которую позаимствовал?       Федор закатил глаза, — Мое предложение остается в силе. Книга в обмен на Чую Накахару.       Дазай ухмыльнулся так, что устыдил бы самого дьявола, — Нет необходимости. Чуя сам придет за мной.       Русский удивленно приподнял бровь, — Когда он даже не помнит о твоем существовании, как ты так ясно выразился раньше?       — Хм, Чуе не обязательно помнить о моем существовании, пока он помнит мой запах! В конце концов, именно этим руководствуются собаки.       Федор рассмеялся, — Ты действительно веришь в самые странные вещи. Собака всегда будет слушаться своего хозяина, если ее достаточно хорошо выдрессировать, — заявил он.       — Тем больше причин для того, чтобы Чуя вернулся ко мне, — промурлыкал Дазай, — Он совсем не предан тебе. Это потому, что ты держишь его взаперти, как будто он какой-то домашний питомец, — сказал Дазай. Его лицо скривилось от отвращения, — Чуя больше похож на сторожевого пса. В глубине души он знает кто его обучал, и я буду рядом, чтобы вознаградить его, когда он это поймет.       — Он так не сделает, я позабочусь об этом.       — Ответ по-прежнему отрицательный, Достоевский.       — Тогда я оставлю тебя наедине с этим. Наслаждайся наблюдением за выражением лица Чуи, пока еще можешь.       — Это угроза?       Ухмылка.       — Это полностью зависит от твоей интерпретации.       С этими словами мужчина ушел.

***

      — Снова пришел так скоро?       Чуя посмотрел на мужчину перед собой. В его взгляде читалось какое-то волнение, как будто он был приятно удивлен, что опять видит его.       — Мне действительно не следовало приходить, — вздохнул рыжий. Он все равно сел перед решеткой, не обращая внимания на собственные слова.       Брюнет сидел прямо перед ним, — Я скучал по тебе.       — Ты же видел меня раньше всего один раз! — пролепетал Чуя. Мужчина, сидящий перед ним, усмехнулся в ответ, — Это неправда. Мы познакомились, когда ты был еще меньше, чем сейчас~       — Что? Я не маленький!       — Но ты такой низкий! И ты всегда носишь эту свою дурацкую шляпу, чтобы казаться выше~       Удар.       — Откуда, черт возьми, ты это знаешь?       — Я же говорил тебе, что мы уже встречались, Чуя.       Сердце Чуи в этот момент учащенно забилось в груди, — Тогда почему я тебя не помню?       Мужчина улыбнулся, — Ты бы мне не поверил, если бы я тебе сказал.       Чуя прикусил губу. Слова, произнесенные этим человеком, не должны были иметь никакого смысла. Они могли быть просто ложью, но почему-то… казалось, что это нечто большее. Возможно, у этого человека были ответы на вопросы и сомнения Чуи.       — Попробуй.       Брюнет вздохнул, — Тогда скажи мне. В чем заключается способность Федора?       Чуя заколебался, — Почему я должен тебе рассказывать? Ты сможешь использовать это против него, а я предам его…       — Преступление и наказание, — сказал мужчина, закатив глаза, — Ты знаешь, что она делает?       Учитывая тот факт, что этот человек уже знал все это, Чуя теперь мог говорить, не испытывая чувства вины за то, что распустил язык, — Она обнуляет другие способности… — пробормотал он. Он не понимал, почему мужчина начал смеяться над этим.       — Ты когда-нибудь видел, как он использует свою способность? — спросил он.       — Конечно, видел. Раньше он обнулял мою способность. Он…       — Я имею в виду, недавно, Чуя.       — Я… — начал Чуя. Затем он вздохнул, — Нет. В этом не было необходимости.       Мужчина ухмыльнулся, — Попробуй выяснить, почему так. Если ты это сделаешь, мы сможем продолжить этот разговор.       — Это нечестно, ты должен был мне что-то рассказать, а не наоборот! — возразил Чуя. Он почувствовал себя преданным.       Мужчина перед ним, казалось, некоторое время думал, прежде чем на что-то решиться.       — Тогда я скажу тебе, как называется моя способность.       — Меня не интересует твоя способность, ты, напрасная трата…       — Исповедь неполноценного человека.       Чуя мог бы поклясться, что мир вокруг них остановился, — Это невозможно, — выдохнул он. Вместо прямого ответа брюнет мягко улыбнулся, — Как ты только что собирался меня назвать?       Чуя, казалось, на секунду растерялся, прежде чем попытался вспомнить, — Напрасная… напрасная трата бинтов? — попытался он. Это заставило мужчину улыбнуться шире, как будто ему только что сделали комплимент.       — Спасибо, Чуя. Сейчас тебе нужно отдохнуть, чтобы завтра изучить способность Федора, — промурлыкал он.       — Сначала расскажи мне о своей способности! — пожаловался Чуя. Было несправедливо, что этот человек манипулировал им. Было несправедливо, что как раз в тот момент, когда он начал что-то понимать, тот снова прогнал его.       — Тогда ты обещаешь мне поверить?       — …       Мужчина рассмеялся, — Ладно, я все равно не могу ни в чем отказать Чуе, когда он такой милый, — пробормотал он, — Моя способность обнуляет другие способности.       Глаза Чуи расширились, — Ты лжешь…       — На самом деле нет, чиби~       От этого оскорбления у Чуи разболелась голова. Он слышал его раньше, просто не знал где. Он не мог вспомнить, откуда оно, не мог связать его ни с кем из своих знакомых. Тогда сказал ли ему этот человек правду? Действительно ли они встречались раньше?       — Заткнись, скумбрия, — выпалил он в ответ. Мужчина снова одарил его своей яркой и обнадеживающей улыбкой, как будто получил еще один комплимент. Почему слово «скумбрия» вышло так естественно? Что-то вроде «идиот» или «ублюдок» было бы гораздо более подходящим оскорблением.       — В следующий раз я кое-что тебе покажу. Я не могу понять, что это значит, но я хочу, чтобы ты сказал мне, что это значит. У меня такое чувство, что ты поймешь.       Мужчина мягко улыбнулся, — Спасибо, Чуя. Но все же постарайся выяснить, почему Федор так долго не использовал свою способность. Боюсь, время на исходе…       Чуя колебался.       — Я попробую

***

      — Почему ты вдруг заинтересовался моей способностью? Ты знаешь что она делает. Я раз за разом обнулял Порчу       Они были в кабинете Федора. Чуя как идиот решил прислушаться к просьбе заключенного и начал задавать вопросы своему любовнику. Конечно, тонкость не была его компетенцией, когда дело касалось таких вещей, поэтому мужчина видел его насквозь.       Чуя должен был знать, что не стоит думать, будто он сможет перехитрить Федора. Он вообще не был силен в такого рода вещах. Бои, конечно, но не состязания умов.       — Мне просто было любопытно, ведь прошло так много времени, — ответил он. Федор усмехнулся, услышав это. Он встал из-за стола и направился к рыжему, сидящему перед ним. По какой-то причине Чуя чувствовал себя школьником или служащим, которого отчитывает начальство. Когда дело доходило до его отношений с Федором, он совсем не чувствовал себя равным.       — Ты мог бы просто сказать мне, если так сильно хотел, чтобы я прикоснулся к тебе, — сказал он низкому мужчине, прежде чем прижать его к стене.       Чуя сглотнул, — Это не…       Его прервал угрожающий шепот Федора ему на ухо, — Подыграй, или мне снова придется тебя наказать. Мы бы этого не хотели… Твое лицо намного красивее, когда на нем гримаса удовольствия, а не боли.       Чуя не хотел, но у него не было выбора.       — Конечно, дорогой.

***

      — Ты был прав.       Той ночью Чуя снова навестил человека в башне, хотя он немного прихрамывал, поднимаясь по лестнице.       Мужчина выглядел несколько более серьезным, чем обычно. Чуя не осмелился спросить почему.       — Я всегда прав, хотя, полагаю, ты и этого не помнишь, — шутливо ответил он. Чуя усмехнулся, — Тоже мне. Ты больше похож на выпендрежника.       — Хммм, тоже верно, — промурлыкал мужчина. Затем он посерьезнел, — Я так понимаю, твое расследование прошло не так, как планировалось, если судить по тому, как ты, прихрамывая, поднимался по лестнице.       — Это не твое дело.       — Ты прав. Не мое. Я просто хотел, чтобы он держал свои руки подальше от тебя.       Чуя выглядел сбитым с толку, он чувствовал, что делает это гораздо чаще, чем ему хотелось бы, — Почему ты так говоришь? Если это потому, что он мужчина, то я…       — Это потому, что он плохо с тобой обращается.       Чуя не знал, что на это сказать. Ему следовало бы отрицать это, он должен был защитить Федора от этих жестоких слов, но…       Проблема в том, что в них была доля правды.       — Я… — попытался было сказать Чуя, но не смог подобрать слов, — Почему тебя это вообще должно волновать? Это моя жизнь, я мог бы уйти, если бы захотел. Я мог бы сказать ему, чтобы он прекратил.       — Тогда что тебя удерживает?       — Я люблю его.       — Конечно, любишь.       Чуя стиснул зубы и поднялся со своего сидячего положения на полу, — Что ты можешь знать? Ты просто маленький жалкий заключенный! — воскликнул он, — Уверен, если бы ты действительно был таким умным, тебя бы не поймали!       — Может быть, я специально попался, чтобы спасти кого-то, кто мне дорог, — парировал мужчина. Его лицо было бесстрастным, но глаза казались печальными.       Чуя не знал почему в его глазах появились слезы.       — Чуя…       — Что.       — Если бы я был на месте Федора, я бы не держал тебя взаперти в каком-то роскошном особняке, как принцессу из сказки. Я бы не трахал тебя всякий раз, когда мне не хочется разговаривать. Я бы не причинял тебе физической боли, потому что ты сделал что-то, что мне не понравилось. Я бы не…       — Но ты не на его месте. Так что просто… просто заткнись, черт возьми, ладно?       Мужчина опустил взгляд в пол, и его глаза стали еще печальнее, чем раньше, — Ты прав. Я не на его месте, — прошептал он.       Чуя глубоко вздохнул и снова сел на пол, — Давай… давай притворимся, что ничего этого не было, — сказал он, подавляя свою печаль, — Сначала мне нужно, чтобы ты дал мне ответы.       Мужчина не смотрел ему в глаза, но терпеливо слушал просьбу Чуи.       — Я… некоторое время назад я написал стихотворение. Довольно… депрессивное стихотворение. Не знаю почему, но кажется, это всегда происходит, когда я пытаюсь писать в последнее время.       — И что?       Чуя отдал мужчине свой блокнот, — Это стихотворение называлось «Исповедь неполноценного человека».       Тишина.       — В любом случае, я хочу, чтобы ты рассказал мне, почему в этом стихотворении название твоей способности. Эта проклятая работа уже несколько недель сводит меня с ума, и мне нужно знать, почему в голову пришли именно эти слова.       Снова тишина.       — Знаешь что, я думаю, мне лучше уйти, если ты не собираешься отвечать на мои…       — Чуя…       Голос звучал приглушенно, как будто мужчина пытался сдержать слезы. Взглянув на него, Чуя увидел, что тот слегка дрожит, не отрывая взгляда от страниц блокнота, — Прости, что заставил тебя так долго ждать… — прошептал мужчина. Даже его голос звучал надтреснуто.       — Я спасу тебя, чего бы это ни стоило. Я обещаю.       Чуя не знал почему эти слова прозвучали так успокаивающе, не знал почему в горле у него образовался комок, — Ты говоришь такие странные вещи, — прошептал он.       Это заставило мужчину улыбнуться сквозь печаль.       — Со временем ты поймешь, — ответил он. Тогда Чуя тихо забрал свой блокнот, — Почему я тебя не помню? — спросил он.       — Потому что…       — Чуя~       Рыжий застыл, — Мне нужно… Мне пора возвращаться…       Федор заметил его отсутствие и звал его.       Чуя практически вскочил и метнулся к двери. Он услышал, как заключенный окликнул его, что-то насчет осторожности, но ему нужно было убедиться, что Федор его здесь не увидит. Он не хотел знать что этот человек сделает с ним, если узнает.       — Иду, дорогой, — дрожащим голосом ответил он, снова заперев деревянную дверь. За углом он столкнулся с Федором.       — Что ты там делал? — спросил он рыжеволосого приторно-сладким голосом.       — Я… не мог уснуть. Подумал, что прогулка может немного помочь…       — Чуя.       — Д-да?       Черт бы побрал это заикание.       — Ты меня боишься?       Чуя не знал, хотел ли Федор услышать правду или нет, поэтому он попытался вообще уйти от ответа, — А должен? — невинно ответил он.       Это вызвало у мужчины смешок. Чуя уже хотел вздохнуть с облегчением, почти подумал, что он в безопасности…       Пока Федор не схватил его за шею и не прижал к стене, почти полностью перекрыв ему дыхание.       — Не прикидывайся дурачком, дорогой, — угрожающе произнес русский, — Я не хочу, чтобы ты снова приближался к этой двери, иначе мое наказание будет намного хуже того, что я собираюсь с тобой сделать сейчас, — прошептал он. От этих слов по спине рыжего пробежала дрожь.       — Я…       — Оставь свои оправдания при себе. Я знаю, что ты не имеешь их в виду. Так что потерпи, пока я буду делать то, чего тоже не имею в виду, ладно?       Чуе хотелось плакать.

***

      Чуя не пришел к заключенному ни на следующий день. Ни через день.       Он уединился в библиотеке, чередуя работу с чтением без остановки. Он хотел чтобы мир исчез.       Чуя посмотрел на все еще частично завернутый подарок, лежащий на столе в библиотеке. Федор положил его туда в качестве извинения за свои действия, но Чуя был слишком уязвлен, чтобы принять его.       Это был новый и дорогой письменный набор.       Рука рыжего потянулась к синяку на шее. Ему не нужен был еще один дорогой подарок. Он хотел извинений, настоящих извинений, но Федор был на них неспособен. Он знал это, но все равно было больно.       Чуя посмотрел на то, что писал последние два дня. Повсюду были заметки, каракули и незаконченные стихи, и Чуя подумал, что возможно, он сходит с ума.       Если это так, то возможно, Федор, наконец, оставит его в покое.       Вздохнув, Чуя бросил взгляд на дверь. Он не знал, что делать. Он не хотел оставаться здесь, где чувствовал себя пленником в собственном доме, но и уйти тоже не мог. Куда ему идти? Портовая мафия считала его врагом, и он вряд ли мог обратиться за помощью в Вооруженное детективное агентство.       Он был совсем один.       Чуя знал, что из паутины, в которую он угодил по собственной воле, выхода нет. Он никогда бы не оставил Федора, потому что это стоило бы ему жизни, но при этом он никогда не будет счастлив.       Он решил, что если ему все равно суждено быть несчастным, то лучше быть несчастным с ответами.       Он снова поднялся по винтовой лестнице, чтобы навестить заключенного. На этот раз, вместо того чтобы украсть ключ, он вскрыл замок. Это заняло больше времени, но риск быть обнаруженным стал меньше.       Когда он добрался до комнаты, мужчина, заметив его, быстро поднялся.       — Чуя… — выдохнул он, — Ты… ты в порядке? — спросил он. Чуя не понимал, почему тот так волнуется. Конечно, он, должно быть, выглядел немного измотанным, но наверняка, все не могло быть настолько плохо.       — Мне так жаль… — прошептал мужчина. Чуя сел перед ним, но прежде чем он смог сделать это должным образом, его прижали к решетке.       — Что, черт возьми, ты делаешь? — спросил он. Это было ужасно неудобно.       Заключенный обнимал его, просунув руки сквозь решетку и прижавшись всем телом как можно ближе к рыжему. Это было почти настоящее объятие, любящее (в отличие от тех, что Федор всегда дарил ему), если бы их не разделяла тюремная решетка.       — Что он с тобой сделал?.. — последовал ответ брюнета, полностью игнорирующий первоначальный вопрос Чуи.       — Федор… он просто… он разозлился из-за того, что я был здесь… — Чуя что-то пробормотал в ответ, — На самом деле, это была моя вина.       — И все же ты снова здесь…       Чуя стиснул зубы и разжал неловкие объятия, — Я здесь не ради тебя. Я здесь ради себя. Мне нужны ответы. Мне нужно знать, почему мне запрещено знать твое имя, почему ты заперт в этой дурацкой башне и почему мои воспоминания такие туманные.       Мужчина грустно улыбнулся, — Я бы хотел помочь тебе, Чуя… но я не могу сказать тебе ничего из этого… Я исчезну, если сделаю это…       — Да ладно тебе, это же не чертова русалочка. Ты же не превратишься в морскую пену, если назовешь мне свое имя или что-нибудь еще в этом роде. Жизнь — не сказка, и у меня не будет счастливого конца.       Мужчина опечалился при этих словах, — Он пытался задушить тебя, да? — спросил он, полностью меняя тему.       Глаза Чуи сузились, — Не с намерением убить, заметь.       — Да, но это и не сексуальные игрища были, — заявил мужчина, — Если бы он действительно был твоим любовником, он бы знал, что ты не любишь когда тебя душат. Связывание — пойдет, но предсмертный опыт слишком сильно напоминает тебе о Порче, не так ли?       Чуя почувствовал, что комната стала слишком тесной, — Откуда, черт возьми, ты можешь это знать?       — Попробуй использовать свою способность, я докажу тебе то, о чем говорил раньше: моя способность Исповедь неполноценного человека обнуляет другие способности.       — Я не буду использовать Порчу, ты, чертов маньяк-суицидник!       Глаза мужчины расширились при этих словах, — Я ни разу не упоминал самоубийства, пока был здесь, — заявил он.       Чуя моргнул, — Ты прав. Извини, я не знаю, откуда это взялось…       — Ты начинаешь меня вспоминать, Чуя! — просиял брюнет. Чуя не знал, что и думать об этом. Да и что там было вспоминать? Кроме того, он не был уверен, что после воспоминания о том, что этот парень был суицидальным маньяком, ему захочется вспомнить что-то еще.       — Мои слова все еще в силе, я не использую Порчу для тебя, — фыркнул он. Мужчина улыбнулся, — Я имею в виду Смутную печаль, Чуя. Просто заставь что-нибудь парить.       Что Чуя и сделал. Он заставил себя зависнуть на несколько дюймов над землей и инстинктивно протянул запястье. Это заставило мужчину перед ним слегка улыбнуться, — Ты всегда выглядишь таким сильным, Чуя. Я просто хотел, чтобы это не значило, что тебе так же нужно так сильно страдать, — признался он, нежно держа рыжеволосого за руку.       Что-то вспыхнуло, а затем Чуя снова опустился на пол. Он не смог бы использовать свою способность, даже если бы захотел. Только не с этим человеком, который держал его.       — Ты говорил правду… Это…       Улыбка.       — Я бы не стал тебе лгать, — сказал мужчина. Затем, похоже, он передумал.       — Вернее, я бы солгал. Я бы солгал тебе о том, что у тебя не слишком узкие брюки, чтобы я мог целыми днями пялиться на твою задницу, или о том, что это не я положил твою шляпу на верхнюю полку. Я бы солгал, что твои блинчики посредственные, хотя на самом деле у них потрясающий вкус. Я бы однажды соврал, что не купил тебе обручальное кольцо. Конечно, если мы проживем достаточно долго, — сказал он. Теперь его янтарные глаза наполнились слезами.       — По правде говоря, я бы лгал постоянно, но… не тогда, когда дело касается важных вещей. Больше нет. Ни разу с тех пор, как я вернулся за тобой, а ты все еще был там и преданно ждал, хотя это я был тем, кто ушел.       Чуя не понимал, почему по его щекам катились слезы. Он не знал, почему слова, которые должны были ничего для него не значить, произвели такое сильное впечатление. Он не знал, почему не хотел, чтобы этот человек отпускал его когда-либо снова, и не знал, почему чувствовал себя таким разбитым.       — Я хочу вспомнить тебя, — прошептал он.       — Я хочу, чтобы ты меня вспомнил, — услышал он в ответ.       Еще больше слез покатилось по щекам Чуи. В его голове царил сумбур, воспоминания затуманивались, и он не мог отличить фальшивку от реальности, — Я хочу, чтобы этот ад закончился, — прошептал он. У него болела голова.       — Это случится, как только ты произнесешь мое имя… — сказал ему мужчина. Он почувствовал, как чьи-то нежные губы запечатлели поцелуй на его лбу. Почему-то в этом маленьком жесте было больше любви, чем Федор когда-либо дарил ему, несмотря на все свои дорогие подарки и занятия любовью.       — Да… — начал он, но в изнеможении упал на колени, прежде чем смог произнести остальное.       Брюнет, стоявший перед ним, улыбнулся, — Тебе нужно продержаться еще немного, Чуя. Ты добьешься своего.       Чуя кивнул, хотя это движение только усилило его головную боль, — Я думаю… Я думаю, мне нужно… немного поспать, — пробормотал он.       — Я бы с удовольствием держал тебя, пока ты это делаешь, но Федор убьет тебя. Пожалуйста, иди в свою комнату и отдохни, хорошо?       Рыжеволосый медленно кивнул, — Хорошо.       Он не помнил, как, черт возьми, ему удалось добраться туда не споткнувшись, но когда ему это удалось, он провалился в глубокий сон без сновидений.

***

      Чуя проснулся все еще чувствуя себя измотанным. Он не думал, что сколько-нибудь продолжительный сон поможет ему справиться с этим; казалось, что сам мир утомляет его.       Ему удалось дотащить себя до стола для завтрака, где Федор уже ел, — Ах, какой приятный сюрприз. Означает ли твое присутствие, что я прощен? — с надеждой спросил он.       Чуя тихо опустился на стул и уставился в свою тарелку, — Полагаю, так оно и есть, — ответил он. Затем он снова встал, словно передумав, — Ты не обнимешь меня, Федор? Я чувствую себя таким уставшим и просто хочу хоть ненадолго почувствовать себя в безопасности.       Это вызвало у русского улыбку.       — Как редко ты сам что-то инициируешь. Что ж, полагаю, это будет моим способом показать тебе, что ты тоже прощен, — задумчиво произнес он. Он беззвучно встал и заключил Чую в холодное, отстраненное объятие. Рыжий подумал о том, что в этом объятии было меньше любви, чем в объятиях, разделенных тюремной решеткой.       Он должен был осуществить свой маленький план прямо сейчас, нельзя было терять ни минуты.       Немного сосредоточившись, Чуя сумел заставить вазу взмыть высоко в воздух. Это было легко, будто Преступление и наказание не обнуляло его способность.       — Ты лжец, Федор, — заявил он, вырываясь из объятий.       — Прошу прощения?       Чуя указал на парящую вазу, и глаза Федора сузились, — Ты думаешь, раз тебе удалось проделать небольшой магический трюк, то моя способность ненастоящая?       — Я думаю, что ты лгал мне о многих вещах. Я думаю, что ты не тот, кто все это время обнулял Порчу. Я думаю, что ты не тот, кто был моим партнером все эти годы. На самом деле, я даже не думаю, что ты меня любишь. У меня в голове полный сумбур, но одно я знаю наверняка.       Теперь мужчина выглядел разъяренным.       — И что бы это могло быть?       — Человек, заточенный в нашей башне, любит меня больше, чем ты когда-либо любил.       Чуя почувствовал, как Федор бросился вперед, и едва успел убежать. Он пробежал по коридорам, используя свою способность выбивая двери и пытаясь убежать от опасности, которой был Федор Достоевский. Если его поймают, это, несомненно, станет для него концом.       Он направился к башне и молился Богу, в которого не верил, чтобы он вспомнил имя этого человека до того, как достигнет вершины.

***

      — Да…       Несмотря на то, что он помнил часть, имя не приходило на ум. Дэмиен? Дариен? Дайсуке? Чуя не знал. Он бежал так быстро, как только могли нести его ноги, используя способность, чтобы стать легче.       — Ты должен мне помочь, — выдохнул он, добравшись до комнаты. Мужчина был на ногах через несколько секунд, — Чуя! Что происходит?       — Я… я, возможно, совершил большую ошибку. Я проверил, сработает ли способность Федора или нет, и она не сработала, и я сказал ему, что он лжец, и он разозлился, и теперь он… Я думаю, он хочет убить меня, — в отчаянии сказал он ему.       Брюнет моргнул, — Твоя преданность мне поразительна, Чуя… Даже в таком состоянии ты…       — Хватит сентиментальничать и помоги мне! Мне нужно правильно произнести твое имя? Ты можешь мне подсказать? Или, что еще лучше, его можно записать? Я выиграл для нас немного времени, воспользовавшись своей способностью, чтобы добраться сюда, но Федор не задержится надолго… — истерично сказал Чуя мужчине. Он был в отчаянии.       — Ты же не думаешь, что я не пытался уже это сделать? — серьезно ответил он. Чуя стиснул зубы и, казалось, принял решение.       — Поцелуй меня.       — Что, прости?       — В прошлый раз, когда ты поцеловал меня в лоб… тогда-то я и разобрал первый слог. Может быть, физическое прикосновение каким-то образом…       Мужчина услышал шаги раньше, чем Чуя.       — Я действительно надеюсь, что это сработает. Потому что если нет…       Он притянул Чую ближе за руку, неловко протискиваясь сквозь прутья, чтобы оказаться как можно ближе.       Чуя почувствовал, как рука приблизила его лицо к прутьям, он почувствовал, как пара знакомых и в то же время незнакомых губ прижалась к его собственным. Он чувствовал себя в безопасности в этих неудобных объятиях.       После этого все произошло очень быстро.       Мир, казалось, на мгновение остановился, воспоминания пронеслись в его голове, словно пытаясь вырваться на свободу. Он почти видел это сейчас, почти помнил…       И в этот момент почувствовал, как пара рук обвилась вокруг его шеи.       — Я не доставлю тебе удовольствия переписать эту сказку.       Федор добрался до них слишком рано, добрался до них раньше, чем Чуя успел произнести имя, даже вспомнить его.        Даз…       Чья-то рука, пережавшая горло, помешала ему говорить дальше, вместо этого заставив его задыхаться и хватать ртом воздух. Чуя почувствовал, как его отстраняют от объятий, которые, как предполагалось, спасли ему жизнь. Вместо этого он был прижат к земле, а Федор сидел у него на груди, не давая воздуху проникнуть в легкие.       — Я доберусь до этой Книги так или иначе, — Федор говорил, сильнее сдавливая горло Чуи. Он чувствовал, что теперь точно умрет.       — Так что же будет? Ты действительно позволишь своему любимому Чуе умереть, потому что считаешь Книгу более важной? Так оно и есть?       Мужчина в камере отчаянно дергал прутья решетки, пытаясь как-то добраться до Чуи, — Я не могу, я бы отдал все на свете, чтобы спасти Чую, я бы сделал все, что угодно, я бы умер, я бы жил, черт возьми, но я не могу, — рыдал он, — Чуя, пожалуйста, прости меня… пожалуйста, пойми… — умолял он.       Рыжий попытался взглянуть на него с грустной улыбкой, его руки были заняты тем, что он пытался снять с себя Федора, но глаза были прикованы только к другому мужчине.       — Да… — больше звуков удушения, — з… а… й…       Чуя стиснул закрыв глаза в ожидании. Получилось. Он вспомнил имя.       Дазай.       Конечно, теперь они были в безопасности, верно? Конечно, он наконец-то будет свободен, наконец-то поймет…       Смех.       Федор смеялся над ним.       — Ты притворяешься таким преданным ему, но даже не можешь вспомнить его имени! — взвизгнул он. Его руки лишь на мгновение ослабли в попытке задушить рыжего под собой. Воздух все еще не доходил до легких Чуи, и он определенно был готов потерять сознание в любую секунду.       — Дазай… — умолял он. Неужели этот человек ничего не мог сделать? Он звал его по имени, немного помнил его, и все же…       — Прости, Чуя… — снова раздался тот же надтреснутый голос. Ах, значит, это действительно было безнадежно. Он умрет здесь, от рук старомодного сказочного злодея.       Дазай начал бессвязно бормотать, как будто ему нужно было рассказать Чуе как можно больше за то время, пока тот еще был в сознании.       — Я никогда не говорил этого… потому что… потому что я боялся, наверное… и я знаю, что это не будет так много значить для тебя, но я хочу, чтобы ты знал, прежде чем умрешь, Чуя, я люблю тебя. И…и я хотел бы защитить тебя, я действительно хотел, но…       — Осаму.       Сознание Чуи покинуло его через секунду после того, как он произнес это имя.

***

      Чуя Накахара в ужасе проснулся.       Или, по крайней мере, он планировал это сделать, пока не почувствовал теплые и знакомые руки, которые обнимали его.       Наверняка он уже был мертв. Он все еще слабо ощущал боль в шее, там, где Федор держал его, хотя она и притупилась от нежного прикосновения этих рук. Одна поддерживала его спину, другая — ноги. Ему было так удобно, что он даже не стал комментировать, что его несут как девчонку.       — Что… происходит? — прошептал он. Он чувствовал себя измученным. Это было похоже на пробуждение после дневного сна, который, как ты думал, поможет тебе расслабиться, только потом просыпаешься, чувствуя себя еще хуже, чем раньше.       — А, доброе утро, Чуя~ Ты наконец очнулся от своего сна?       Чуя моргнул. Этого не могло быть. Дазай был жив, когда Федор убил его, значит ли это, что он последовал за ним в смерть? Его бы это не удивило, ублюдок постоянно твердил о самоубийстве, но это было бы просто жалко.       Ой.       Подождите секунду.       — Дазай Осаму, ты чертов кусок дерьма! — выдохнул он. Его сознание все еще было затуманено, но постоянное давление «что, черт возьми, происходит» теперь исчезло. Как будто поднялась завеса.       — Это не лучший способ отблагодарить меня за твое спасение, Чуя!       Чуя хотел накричать на этого человека, но их прервал раздраженный кашель, донесшийся с другого конца комнаты. Вместо Дазая теперь был заперт Федор.       — Так тебе и надо, ублюдок, — прошипел Чуя. Вероятно, он выглядел гораздо менее угрожающе, учитывая, что Дазай нес его на руках, но он все еще не доверял своим ногам.       — Значит, ты обратился за помощью к братьям Гримм? — прервал его брюнет, прежде чем Чуя успел разразиться злобными комментариями.       Федор ухмыльнулся ему, в то время как Чуя выглядел просто сбитым с толку. Снова. Он думал, что это осталось в прошлом, теперь, когда его воспоминания снова пришли в порядок.       — Братья Гримм — секта, состоящая из обладателей способностей, так или иначе связанных со сказками, — объяснил он, — В данном случае ты позаимствовал способность у Шарля Перро, я прав?       Федор рассмеялся и запрокинул голову, — Верно. Способность «Спящая красавица», хотя я уверен, что ты и сам уже догадался об этом.       На этот раз настала очередь Дазая усмехнуться.       — Не хочешь и мне объяснить, напрасная трата бинтов? — усмехнулся Чуя. Он понятия не имел, о чем, черт возьми, они говорили, и это его бесконечно раздражало. Он был единственным, кому пришлось пережить все это дерьмо, так что, конечно, он заслуживает объяснений сейчас? Хотя он был уставшим и, вероятно, не услышал бы и половины из того, что сказали.       — Ах, я и забыл, что чиби иногда бывает немного глуповат, — прощебетал Дазай. За это он получил убийственный взгляд.       — Эта способность очень похожа на способность Эдгара По. Только вместо того, чтобы втягивать кого-то в книгу, она создает в голове жертвы альтернативную реальность, искажая факты, чтобы освободить место для новой истории. Так сказать, иллюзия. Как будто живешь во сне~       Чуя моргнул, — Не слишком ли это удобно?       — Ну, у этого есть свои ограничения. Новая реальность должна быть возможна в рамках жизни этого человека, и она должна быть как-то связана со сказкой или иметь элементы сказки.       — А, так вот почему тебя заперли в чертовой башне… — пробормотал Чуя.       Дазай ухмыльнулся, прежде чем снова взглянуть на Федора.       — Что это было, какое-то неудачное сочетание Румпельштильцхена и Рапунцель? Как безвкусно. По крайней мере, если ты заимствуешь способность под названием «Спящая красавица», используй элементы этой сказки! Тогда мне пришлось бы разбудить Чую поцелуем, а не этой дурацкой отговоркой в виде…       — Заткнись, пожалуйста! — пролепетал рыжий. И без того было неловко находиться в объятиях Дазая. Хотя он крепко прижимался к нему. Как он мог не согласиться после всего, что произошло?       — Когда-нибудь я получу Книгу, ты же знаешь, — монотонным голосом сказал им Федор, — И я обязательно сломаю вас, как только это сделаю.       Дазай ухмыльнулся и развернулся, повернувшись спиной к Федору и заставив Чую изо всех сил вцепиться ему в шею.       — Я бы хотел посмотреть, как ты попытаешься. В конце концов, Чуя всегда будет приходить за мной, как делал это снова и снова. Точно так же, как я всегда буду приходить за Чуей.       Федор стиснул зубы.       — Просто убедись, что твой маленький принц не играет какую-то роль в неправильной сказке. У них не всегда счастливый конец, понимаешь?       Дазай усмехнулся и ответил в последний раз, — Верно. Думаю, мне просто нужно убедиться, что я всегда буду рядом, чтобы спасти его. А пока… постарайся вести себя прилично, пока мои друзья не приедут и не заберут тебя~       Чуя посмотрел на Дазая из-под прикрытых век. Он хотел, черт возьми, поспать, но не раньше, чем убедится, что все улажено, — Твои дружки из Агентства решили арестовать его? — пробормотал он.       Это вызвало смех Дазая, — Среди прочих. Коё жаждала крови с тех пор, как услышала о твоем похищении… Я не уверен, что даже Агентство сможет остановить ее гнев~       Это заставило Чую мягко улыбнуться. Конечно он не помнил, как прощался с дорогими ему людьми; он никогда этого не делал. Он был захвачен глупой иллюзией.       Он должен обязательно загладить свою вину перед ней, устроив прекрасную чайную церемонию в следующее воскресенье.       — А теперь отдохни, Чуя, — прошептал Дазай на ухо Чуе.       Он собирался это сделать.       — Эй, напрасная трата бинтов… — пробормотал он, почти засыпая прямо здесь и сейчас.       — Что, шляпная вешалка?       — Я тоже тебя люблю.       Чуя был рад, когда впервые за целую вечность ему удалось заснуть без кошмаров.