Aftermath

— ... И как бы она называлась? Кейт с неприкрытым интересом поворачивается к Вай, пока вместе направляются на кухню. — Что именно? – хлопает глазами та, будто уже и забыла про свой недавний комментарий в сторону Кирамман. — Страна, в которой бы я родилась. Из-за своей любви к чаю. Брошенная в качестве шутки, фраза Вай становится главной темой их беседы по ходу заваривания травяного напитка. Сослаться на её несерьёзность — не вариант: блеск в глазах Кирамман говорил о том, что заданный вопрос для неё важен. Приходится импровизировать на ходу. — Эм-м, ну например... «Ти-терра», — скрестив руки, прислоняется к краю обеденного (на удивление пустого) стола Вай. — Или «Кейт-терра». Или... «Кексик-терра»?.. Всё озвучиваемые варианты сопровождала лукавая, довольная улыбка Кирамман. Как если бы Вай была артисткой разговорного жанра и выступала перед VIP-гостьей, что довольствовалась бы её шутками и не жалела о потраченных деньгах. — Забудь, это полная херня... — Вай раздражённо фыркает, отмахивается и мотает головой. «Вот надо было это ляпнуть, чтобы сейчас позориться...». — Не дано мне придумывать географические названия. Кейт видит в реакции Вай свою вину: считает, что «высмеяла» её чересчур открытой, неправильно понятой улыбкой. На самом деле, ей было приятно — и даже в какой-то степени мило — наблюдать, как её девушка называет целую страну в её честь. — Ну почему? — Кейтлин пожимает плечами, кладёт заварные «крокодильчики» в каждую чашку с кипятком. Без заварки. — Без проблем представляю, как ты живёшь на одной из этих... «терр». Вай в ответ лишь саркастично посмеивается. Не воспринимает озвученные названия всерьёз — в отличие от Кирамман. — Если ни на одной из них не будет тебя, к чему мне такой выбор? — подходит к Кейт и огибает рукой её талию; притягивает к себе, примеряя на губы полуулыбку. Для девушки, занятой завариванием чая — слишком быстро, без возражений, принимает приглашение на взаимные объятия. — По-моему, ты упускаешь один важный момент... Во взгляде Кейтлин пробегает искра. Приставляет указательный к губам Вай — проводит подушечкой пальца по шраму на верхней. — Эти «терры» будут носить моё имя... или ласковое прозвище... — сама не заметила, как привыкла к нему: «прекрати меня так называть. Меня зовут Кейтлин» — «Но ты же такая сладкая... как Кексик», — только если на них буду я. Вместе с тобой, Вайолет — той, что завоюет для меня эти земли. Вай упускает момент, когда перестаёт быть ведущей — теряет инициативу, когда ладонь Кирамман опускается на уровень её груди и толкает вперёд. На «подозрительно пустой» обеденный стол. — Кейт... — с её губ слетает неловкий смешок. «Как так вышло, что сегодня у нас на ужин... я?». — Ты ведь планировала заварить нам чай? Надетый, застёгнутый буквально несколько минут назад, топ на Вай оказывается в том же положении, что и раньше: расстёгнутом и совсем не на ней — благодаря пошедшей на поводу у собственной, доселе скрываемой похоти Кирамман. — Прости, Вайолет... — Её рука тянется, накрывает уже родную ладони половину Вай. Чувствует её тепло и мягкость, как в первый раз. — Я уже говорила: в последнее время ты стала слишком предсказуемой. И перестала быть начеку. Со мной. Вай помешала ей завершить начатое в прошлый раз: Кейт обнажила свои внутренние переживания и согласилась стать утешенной — вместо того, чтобы попытаться утешить самой. Вай — кремень, но, как и многие люди, покрыта трещинами изнутри: ранами семейных потерь и одиночества. И если с первой Кирамман сделать ничего не могла (по крайней мере, не стала раскрывать правду о судьбе Джинкс), то вторую — «обрабатывала» прямо сейчас. С тех самых пор, как решила не закрываться от мира, в попытках уложить в голове произошедшее вокруг и непосредственно с ней, а разобраться со всем, минувшим и насущным, вместе с другим человеком. В разговорах, прикосновениях и физической близостью с ним. Возбуждённые, соски Вай окутаны тонким слоем слюны Кирамман — на груди ещё свежи ощущения от сведённых пальцев и сжатых ладоней, жадности к её телу. Губы Кейтлин следуют ниже — руки цепляются за штаны и тянут их вниз, когда прикосновения доходят до края лобка, прикрытого нижним бельём. Вай подарила ей невероятные ощущения, ласками её возбуждённого лона — Кейт не могла не ответить тем же. Ртом — жадно припадает к её складкам. Опускается на колени перед вульвой Вай, ладонями придерживает её бёдра снизу, оставляя ноги разведёнными — язык вьётся вокруг пульсирующего клитора, обрекая сильную, но беззащитную перед такими приёмами Вай на приятную дрожь по всему телу. Стол не был рассчитан на неё как на еду, поэтому — крепко впилась руками в края столешницы, надеясь, что внезапный, невольный вес будет им выдержан. Кончик языка Кейтлин дразнит края её внутренних стенок: ласкает вход, осторожно проходит к ним и возвращается — закрепляет неоднократным повторением. Вай знала, что Кирамман на него остра — как в отношении неё, так и в отношении других — но если бы кто-то ей сказал, что он доведёт её до оргазма на обеденном столе, такой человек незамедлительно лишился бы своего. В стенах кухни, сквозь продолжительный стон, звучит имя её хозяйки — её голова зажата бёдрами Вай, лицо прижато к исходящей в оргазме промежности. Кейтлин Кирамман — ярый противник позднего пребывания за столом — только что нарушила собственный, казалось, непоколебимый принцип, сполна «насытившись» своей девушкой на нём. — Пожалуй... Хватит с меня на сегодня чая. Кейт улыбается: пустые «крокодильчики» и правда сыграли свою роль.