Милосердие

Кроулинг закрыл её руками от нечеткой фигуры, что приближалась к ним. Высокая, в красном плаще. Сердце бешено билось у обоих. Даже за очень долгое прибывание в этом мире Кроулинг ни разу не видел подобного. Призрак с зонтом, словно лагающий. Чертовски страшно. И такого хрупкого создание, как человек, необходимо было защитить. Незнакомец долго стоял над закрыающим человека монстром. Красные глаза будто изучали того, кто мешал ему пройти к цели. Лицо его (если это можно так назвать) закрывали длинные чёрные волосы, на бледном теле было нечто отдаленно напоминающее одежду. Смелое создание: — Кто ты?! — Кроулинг закрыл руками уши дрожащего в углу человека. Чтобы она не слышала, не боялась. — А ты? — незнакомец мерил шагами комнату. — Мне нужно её имя. — Нет! Нет имени! — кричал Кроулинг, надеясь отогнать призрака. Или... Кем бы это создание ни было. — Она нас не понимает, открой ты ей уши, — в его голосе слышалось высокомерие. — Я Скарлетелла. Передай, что мне нужно её имя. Я не причиню ей вреда. — Уходи! Кроулинг прижал ничего не понимающего человека к себе ещё сильнее. Хотелось защитить её всеми возможными способами. Этот призрак не казался дружелюбным, даже близко. Он как будто смотрел на все сверху вниз (что неудивительно, учитывая его рост). Хотел... Сделать что-то очень нехорошее. От одной мысли страшно становилось. Скарлетелла ушёл. Но неприятное послевкусие осталось. Кроулинг выпустил человека из своих объятий и продолжил идти за ней. Ползти на четвереньках, точнее. Но теперь он ещё и по сторонам смотрел, чтобы точно на глаза не попался тот неприятный призрак в ярко-красном плаще. А вдруг он хочет убить человека?! Нет-нет-нет! Без неё Кроулингу будет снова одиноко. *** Человек опять увидела Скарлетеллу. Он пытался выпросить у неё имя, забрать душу. Кроулинг не мог просто стоять в стороне. Человек была хорошей... Она была другом. Помогала и разговаривала с ним. Редко хоть кто-то хотел общаться с ним в таком мрачном месте. Призрак в красном приближался к человеку, пытался схватить, но Кроулинг успел закрыть её собой. Скарлетелла лишь прорычал что-то и безумным взглядом посмотрел на вновь возникшее препятствие: — Мне нужно её имя! — призрак, судя по выражению лица, готов был в клочья всех рвать ради достижения цели. — Она не скажет! — кричал в ответ Кроулинг. — Кто ты вообще такой?! Человек успела выбежать из комнаты. Похоже, она сейчас вообще ни о чем не думала. Действовала на автомате, лишь бы спастись. И Кроулинг был безумно этому рад. Ему ничего не угрожало. Он своего имени давно не помнил. Да и душа его больше цента не стоила: — Ты мне не нравишься, — он снова опустился на четвереньки. — Ясно, — раздражённый вздох. — Она человек. Она ищет выход. Она бросит тебя! — Я хочу помочь ей, — уже более грустным тоном сказал Кроулинг. — Знаю, — Скарлетелла подошёл ближе и погладил стоящего на четвереньках монстра. — Удачи, щенок. Кроулинг почувствовал злость. Даже ярость. Он никогда ещё не хотел разорвать кого-то настолько сильно. Призрак злой. Рядом с ним человек не была в безопасности, а значит он враг. Чего бы это ни стоило, Кроулинг поклялся защитить человека. Она красиво улыбалась. Хотелось, чтобы она больше так делала. Чаще показывала счастье. Это заставляло Кроулинга смеяться. *** Но чем глубже они заходили в этот мир, тем больше человек начала улыбаться отрубленной голове, которого ей удалось совершенно случайно спасти. Это грустно. От этого было больно. Кроулинг чувствовал себя лишним, брошенным. Предмет его обожания все меньше внимания ему уделяла, даже обнимала теперь этого... монстра без тела. Очень больно. Кроулинг приполз к её кровати, пока она спала. Такая спокойная, милая. Его руки аккуратно начали гладить её волосы. Мягкие, но короткие после того, как Гэп отрезал немного длины. Кроулинг уже не знал, как выражать свои странные чувства: — Скучаешь? — Скарлетелла всегда появлялся неожиданно. Всегда не вовремя. — Она улыбается. Но я не причина, — проскулил Кроулинг. Он не злился, призрак все равно не знал имени человека. Нечего бояться. — Я могу уничтожить голову, если тебе не нравится его присутствии, — призрак не улыбался. Просто молча наблюдал за мирно спящим человеком. — Тогда она не будет улыбаться, — снова тихий скулеж. Кроулинг и сам не понимал, чего хотел. — Ясно. Скарлетелла, закрыв зонт, сел рядом с Кроулингом. Такое отчаянное существо. Он как собачка гнался за той, кто просто подарила ему каплю внимания. А теперь остался один. Даже жалко. Добрые души часто оставались одиноки, и Скарлетелла знал это не понаслышке: — Тебе нужно найти кого-то другого. — Она милая. Она одна. Других милых не знаю, — Кроулинг прижал колени к груди. — Какое разочарование, — и снова. Призрак провел рукой по волосам монстра. — Но она не единственный человек здесь. — Другие не милые! Кроулинг отвернулся от собеседника, словно обидевшись. Скарлетелла смотрел ему в спину и пытался понять, что могло зацепить этого монстра в... Человеке. Совершенно обычном человеке. Подобные души призрак ежедневно забирал. Мало ли, может Кроулинг ко всем так привязывался: — Здесь я бессилен, — глубоко вздохнул призрак. — Не убивай человека, — длинноволосый монстр продолжал скулить. — Человек хороший. Скарлетелла отвел взгляд. С чего он должен был слушаться какое-то создание, что и двух слов связать не могло? Души — основная его цель. Он не знал, зачем это делал. Просто... Убивал. Забирал с собой имена, лица, сердца. То, что делало кого угодно живым. Может, так же он когда-то обезличил и Кроулинга. Странное предположение. Точно нет. Это скулящее создание слишком было похоже на живое создание. С эмоциями, привязанностью и слезами. Скарлетелла не привык испытывать эмпатию. Все слишком далеко заходило: — Пока что не буду, — призрак решил попробовать нечто незнакомое. Милосердие. В тот момент... Черт, у Кроулинга и глаз не было, но он будто смотрел на Скарлетеллу, как маленький щенок, встречающий хозяина после работы. Обычно призрак не обращал внимания на жителей этого мира. Обычно он... Не чувствовал вину: — Ты хороший, — смена ролей. Теперь Кроулинг погладил его по голове. Всю причёску испортил. — И милый. — Как пёс, — Скарлетелла открыл зонт и встал. Пора было уходить. — Я ее не трону. Пока что. На бледном лице монстра появилась улыбка. Наивная, странно светлая для такого создания. Некоторые жители этого мира были даже искреннее людей. Не скрывали эмоции, не боялись показаться глупыми. Скарлетелла даже на секунду забыл о своей цели. Душа. Имя. Как будто это что-то значило. Помехи унесли призрака в красном обратно. Куда? Он и по сторонам не смотрел. Нужен бал новый человек. Новая душа. Он же пообещал... Почему его волновало? Он пообещал. Совесть. Она проснулась не в то время и не а том месте. Призраки живыми не бывают. Они чувствовать не умеют. *** Кроулинг полз по комнатам, пока человек разговаривала с головой. Опять грустно. Опять один в комнате. Опять он тихо скулил от осознания того, что больше не нужен. Человек теперь еще меньше внимания уделяла ему. И Кроулинг ничего сделать не мог. Не мог, как другие монстры, напасть и убить. Он любил человека. Любил, когда она его гладила. Любил просто так. Скарлетеллу оглушил этот звук. Плачущий щенок, как будто молящий о помощи. И пройти мимо призрак не смог. Слишком мягким он стал. И винил себя он за это постоянно. Просто за то, что вообще обратил внимание на этого странного монстра. Призрак опустил взгляд на дрожащую в углу фигуру. Черт возьми... С каких пор эмпатия вообще присутствовала в сердце Скарлетеллы? С каких пор ему есть дело? — Я говорил, что она бросит тебя, — призрак встал рядом, возвышаясь над собеседником. — Человек не бросила! — Кроулинг закрыл уши руками и начал матать головой. — Я нужен человеку! Скарлетелла отвел взгляд. Не мог он на это смотреть. Отчаяние. Монстр пытался сам себя убедить в том, что кому-то нужен. Это больно. Как будто триггер. Но призрак ничего не помнил о самом себе, следовательно, это совершенно ненужные чувства: — Чего ты хочешь от меня? Я не смогу вернуть тебе её внимание, — призрак говорил с раздражением. — Я хочу разговаривать. Чтобы ты слушал, — почти умоляюще. — Или она слушала. Скарлетелле ничего не оставалось. И вот, он опять устроился рядом с Кроулингом на полу. Он готов был слушать. Этот монстр слишком похож на человека. Или даже ангела. Люди настолько преданными не бывают: — Я хочу, чтобы человек любила меня. — Я знаю, — глубокий вздох. — А вдруг человек забыла обо мне? — в голосе монстра появилась паника. — И зачем тебе гнаться за той, кто так просто променяла тебя на другого? — Скарлетелла поднял одну бровь. Психологом или абсолютным эмпатом он никогда не был. Но с душами работать умел. — Я люблю человека. — А ты мазохист, оказывается, — с губ призрака сорвался смешок. Кроулинг вертел головой в разный стороны, будто осматривая комнату. Где-то в далеке он мог слышать голос человека... Она смеялась. Но не он причина. Причины в отрубленной голове, который отнял все: — Человек улыбается без меня, — монстр опустил голову, приняв поражение. — Мне нужно уйти. Человек не заметит. — Ты же хотел ей помочь найти выход. — Человек не заметит, — повторил Кроулинг. О боже, как будто специально на жалость давил. Пробуждал в призраке нечто отдаленно знакомое, человеческое. Желание помочь. Но помочь кому? Тому, кто сам гонялся за человеком, как собачка? Тому, кто готов был унижаться ради любви? Странный выбор: — Можешь пойти со мной, — Скарлетелла и сам не ожидал, что скажет подобное. — С тобой? — Кроулинг резко поднял голову, чтобы посмотреть на собеседника. — Зачем? — Не знаю, — призрак пожал плечами. И правда, зачем? Чем бы ему помог этот даже не умеющий ходить монстр? Но оставить его призрак тоже не мог. Больше нет. — Я, по крайней мере, более ответственный. Тишина. Черт, глупость какая. Пожертвовать собственным одиночеством и спокойствием ради какого-то монстра, что смог вызвать жалость. Но сколько бы разум не противостоял сердцу, последнее начало выигрывать. Оно ещё стучало. Вот и доказательство. Руки Кроулинга начали трепать волосы Скарлетеллы, в то время как сам монстр громко смеялся: — Ты хороший, — какая широкая, даже жуткая улыбка. Но такая искренняя. — Ты мне нравишься! — Перестань, — призрак отдалился и легонько толкнул монстра. — Ты мне нравишься! Скарлетелла пытался скрыть тот факт, что будь он живым, на его щеках появился бы румянец столь же яркий, как и его плащ. Его боялись. Его ненавидели. А это создание доверилось ему за пару минут, стоило пару добрых слов сказать. Но от этого чувство ответственности только выросло. Он хотел сохранить в Кроулинге эту преданность, даже наивность. Чтобы он не превратился в бессердечного монстра, как большинство жителей этого мира: — И куда мы пойдём? — монстр встал на четвереньки, показывая готовность идти. — Я смогу потом снова увидеть человека? — Если захочешь, я без проблем верну тебя ей, — Скарлетелла встал, готовый отправиться туда, где был большее количество времени. В место, которое он называл домом. — А пойдём мы туда, где льёт дождь. — Дождь? — Кроулинг склонил голову набок. — Дождь! Звучит весело! Я потом расскажу человеку! Скарлетелла впервые смотрел на кого-то с таким теплом. Кроулинг ведь верил в то, что будет нужен человеку. Она, наверное, уже и не помнила о нем. В таком случае, она монстр куда более жестокий, чем все жители этого мира вместе взятые. Призрак наклонился и взял руку Кроулинга в свою. Пора домой. Две фигуры испарились в помехах. В комнате пусто. И когда человек с отрубленной головой на руках решит поискать Кроулинга (если вспомнит), то не найдёт ничего кроме собственных воспоминаний. Она сделала выбор. А монстр просто надеялся, что она будет счастлива.