Ревнуешь, Купер?

Порошок вновь обжигает ноздри, две дороги смело заходят внутрь и по телу расплывается приятное тепло и чувство внутреннего удовлетворения. " Я говорю - опустоши свой разум. Будь аморфным...бесформенным...как вода. Ты наливаешь воду в чашку - она становится чашкой. Ты наливаешь воду в бутылку - она становится бутылкой. Ты наливаешь воду в чайник - она становится чайником. Вода может течь, она может крушить.. Будь водой, друг мой." - вспомнилась фраза Брюса Ли, в которой он говорил быть водой. Вот и Кузнецова поплыла. Тут-то до неё и дошло. "Блять, шрам" - пронеслось в голове - " не может он быть одинаковым у двух человек, тем более Вика тоже с этого города, что-то тут нечисто." Бэлла подорвалась и побежала искать татуированного, как она до сих пор считала, парня. Обойдя весь дом такового не обнаружилось ни в одном углу помещения. "Или мне привиделось это все под пьяным бредом, или он уже убежал куда-то". Словетская открыла дверь, поёжившись от холода, и увидела сидящий на скамейке силуэт. Девушка шагнула в объятья вечернего ветра и направилась в сторону сидящего на лавке. Купер же, в свою очередь, даже не слышала приближающихся шагов, смотря в землю и считая капли, стекавшие с её покрасневших глаз. На лавку кто-то присел, кладя руку на плечо Костьи. Та резко обернулась, готовая вдарить нарушителю спокойствия, замахнулась кулаком, но, увидев перед собой Бэллу, опустила руку. Светловолосая же сначала закрыла лицо руками, боясь резкого удара, а потом, увидев что бить её не собираются посмотрела на Купер с неким вопросом во взгляде. Костья только сейчас вспомнила, что минуту назад ревела и принялась быстро стирать с лица все никак не заканчивающиеся слёзы. – Слушай. Что случилось? Что за реакция? И откуда у тебя этот шрам? Ты как-то связан с Викой? - начала осыпать вопросами Кузнецова, дождавшись пока Купер протрёт, наконец, слёзы. Карие глаза посмотрели со всей болью, которую только можно было передать, после чего взгляд упал на шею голубоглазой, на которой в лунном свете отражались синяки от крепкой руки Костьи. От этого стало ещё больнее. – Я и есть. А шрам - это в меня мать в детстве кипятком плеснула. Я и есть эта Вика. Только щас уже Костья. - голос Купер дрожал, это было ей несвойственно, но давящие душу воспоминания выбивали слёзы с её черствой души. Бэлла пребывала в состоянии крайнего замешательства. Получается, что это и есть та, кто её защищал тогда? Пиздец, это ж что с ней стало-то.. Рука с плеча пропала и Купер решила, что такое откровение было лишним и сейчас Кузнецова уйдёт от неё в рассвет и они больше никогда не увидятся. На смену руке пришли объятья, в которые Словетская заключила Костью, не давая и шанса на побег. Непременно, Бэлла готова была простить её за всё, что та ей сделала, но Купер так не считала. То, что она сделала было непростительным и, кроме того, опасным для жизни девушки. Бэлла, возможно, простила Купер, но вот сама Купер себя никогда не простит. – Пошли в дом, тут холодно. - процедила Кузнецова, морщась от холода и убрала с плеч старшей руки.