Допплер

— Геральт догадается,—произносит Лютик, стараясь, чтобы голос звучал очень уверенно. Выходит чуть менее убедительно, чем он рассчитывал. Незнакомец, может быть, даже и не заметит. — Я сомневаюсь. — Тот смотрит в ответ ужасно самодовольно, Лютик убежден, что у него самого никогда не бывает до такой степени самодовольного выражения лица. И он уж точно так гаденько не улыбается. — Видишь ли, если тебе еще доведется писать свои сказочки, в чем я сильно сомневаюсь, то можешь меня послушать. Вдруг пригодится... Мы не просто копируем вашу внешность. — Незнакомец делает шаг прочь от Лютика, оказываясь в свете единственного факела, как будто дает тому возможность полюбоваться своей работой. — Мы знаем ваши помыслы и желания, грязные секреты, ну и все остальное. Могу не продолжать? Думал, ты и сам в курсе, раз так долго путешествуешь с ведьмаком. Он хмурится — ужасно ненатурально — подходит к Лютику, просовывает руку в его нагрудный карман и достает записную книжку. — Посмотрю, что там у тебя интересного. Может, даже что-нибудь допишу. Лютик задыхается от негодования. Касаться своих записей он не позволял никому и никогда. Может быть, только пару раз что-нибудь показывал, не выпуская при этом из рук. — Немедленно верни, или я… — Он дергает связанными руками, и незнакомец смотрит на него с наигранным сочувствием. — Или ты что? На что ты рассчитываешь? — Он садится перед Лютиком на корточки и качает головой. — Что ведьмак догадается? Я знаю твои мысли, у меня твоя мимика, я и спеть смогу, если понадобится. Я в этом очень хорош, мне далеко не в первый раз поручают такую работу. Родная мать не отличит. — Моя родная мать и утруждаться бы не стала… — Что ж, это прискорбно. Незнакомец улыбается, как будто чуть неуверенно, и выходит у него настолько похоже, что остается только диву даваться. Он привычным жестом прячет записную книжку Лютика в собственный нагрудный карман, кланяется ему, прощаясь, и закидывает на плечо ремешок футляра с лютней. Отвратительно легко и естественно. — Не скучай. Думаю, ты еще можешь мне пригодиться, так что будем надеяться, я управлюсь раньше, чем ты тут помрешь. Но ничего не могу обещать. О, у тебя правда приятный голос. — Он снова улыбается. — Думаю, это будет очень занимательная история. Лютик устало смотрит ему вслед. Надо же было так попасться. Но куда бедному скромному барду до всех этих колдунов, чародеек и прочих отродий, которые могут в мгновение ока принять твой облик. Допплеры. Геральт рассказывал про них. Не в общечеловеческом понимании слова«рассказывал», скорее в ведьмачьем:«Хитрые сукины дети. Могут долго водить за нос. Но есть и неплохие среди них». Самый ужас в том, что, вопреки собственным словам, Лютик очень сильно сомневается, что Геральт что-то заподозрит даже со всем своим ведьмачеством. Допплер ведь двигается так же, говорит и даже пахнет… немного излишне, но об этом Лютик подумает чуть позже. Он изо всех сил дергает руками, пытаясь хоть чуть ослабить веревки. Чем сильнее у него затекут запястья и лодыжки, тем сложнее будет хоть как-то выпутаться. Если у него вообще есть шансы. Тот черт связал его на совесть. Некоторое время он безуспешно пытается ослабить веревки, но только в кровь стирает запястья. Пробует кричать и звать на помощь, хотя собственный опыт подсказывает ему, что от криков в лесу больше вреда, чем пользы. Можно привлечь не Белого Волка, а волков совершенно обычных, или разбойников, или лешего, недовольного, что кто-то горланит посреди его чащи. Лютик устало вздыхает. Даже если Геральт хорошо скрывается, даже если хорошо прячет Цири, ему наверняка придется прибегать к чьей-то помощи. Покажет ли тот же приснопамятный Ярпен Зигрин человеку с внешностью Лютика, где искать Геральта и его Дитя-Неожиданность? Едва ли нет. Лютик гонит от себя картины, в которых из открывшихся порталов на Геральта и Цири вываливается толпа нильфгаардцев в сопровождении чародеек и колдунов. И что будет дальше, он даже и думать не хочет. *** В пещере, где его оставил допплер, достаточно широкий проход, чтобы наблюдать, как день очень неторопливо сменяется сумерками. Наверное, тот не заткнул ему рот просто в качестве издевки. Кричи— не кричи, никто не услышит. По крайней мере, он всегда может сочинять. —Жил однажды на свете Дьявол. По морям-океанам плавал. А меня никогда не видел, О тебе никогда не слышал…* Лютик замолкает и пару мгновений смотрит в одну точку. Все еще может быть в порядке. Если с ними сейчас Йеннифер, она точно разберется. Какой бы отвратительной ни была привычка чародейки читать чужие мысли, польза от нее тоже есть. По крайней мере, это давало надежду. Тяжело жить, осознавая, что Йеннифер— твоя последняя надежда, но, видимо, их с ним уже тоже связывало что-то вроде… нет, не судьбы, скорее цепочки досадных недоразумений, в результате которых они оказывались последней надеждой друг друга слишком часто. Лютик тяжело вздыхает. На Геральта-то уж точно рассчитывать не приходится. *** Из легкой полудремы его вырывает звук шагов, раздающийся у входа в пещеру. Как будто кто-то умеет ходить достаточно тихо, но при этом хочет, чтобы его услышали. Лютик совсем не уверен, что кричать будет хорошим решением в его ситуации. Днем такая идея кажется намного более здравой, чем ночью, когда по лесу бродит не пойми кто. — Лютик! — зовет знакомый голос, и тот не успевает до конца обдумать свои действия, тут же отвечая: — Геральт! Я здесь! Ведьмак показывается в проходе, застывает на мгновение, оценивая обстановку, опускает меч и быстро направляется к нему. Определенно у ведьмачьего зрения есть много преимуществ и Лютик готов написать множество баллад о том, что драться с ведьмаками в темноте — идиотская идея. Для него Геральт — всего лишь темный силует посреди еще более непроглядной темноты. — Геральт! Как хорошо, что ты меня нашел, — произносит он, когда ведьмак наклоняется разрезать веревку на его руках. — Признаюсь тебе честно, я думал, что эта проклятая пещера и станет моей могилой. Уже и прощальную песню начал сочинять. Пожалуй, припозднился я с ней для человека с моим-то образом жизни… — Лютик. — Постой! — Лютик поднимает руки, о чем тут же жалеет. — Ты ведь Геральт? Точно? — Да. — Тот протягивает ему флягу. — Но допплер бы тоже так сказал. — Верно. — Лютик видит, как Геральт кивает. — Но я — не допплер, — произносит он, как будто допплер даже не попытался бы убедить его во второй раз. После почти целого дня в пещере вода из фляги кажется невероятно вкусной. Геральт берет его под руку, помогая дойти до выхода. Каждый шаг дается ужасно тяжело, но, по крайней мере, Лютик знает, что это временно. На небольшой поляне перед пещерой он видит Цири, держащую под уздцы Плотву, и это сразу очень успокаивает. — Все-таки раньше жизнь была лучше. Мне кажется, я мог гораздо больше часов просидеть связанным без особых последствий. По крайней мере, не было ощущения, что руки и ноги вот-вот просто отвалятся. Геральт в ответ тихо хмыкает. — Находишь это забавным? — Нахожу, что тебе пора хоть недолго пожить где-то при дворе. Твои требования к хорошей жизни упали слишком низко. — Рада, что ты не умер, — говорит Цири, делая пару шагов им навстречу и обнимая его, совершенно не принимая во внимание, насколько затекли его мышцы после дня, проведенного в одной позе. — Это взаимно. — Перестаньте так приветствовать друг друга, — недовольно бурчит Геральт. — Даже мне от вас не по себе. — Я все еще не уверен, что вам обоим можно доверять. Ты точно не допплер? — Он точно не допплер. — Цири хмыкает и смотрит на него очень серьезно. — Только ведь именно так и сказал бы допплер. Лютик устало трет глаза. — Это было ужасно. Какой-то кошмарный морок, я и не думал, что можно так хорошо подделать человека. Честное слово, сам бы себя не отличил. Цири в ответ загадочно улыбается, Геральт внимательно изучает рукоять своего меча, как будто впервые заметив, что он до сих пор у него в руках. — Так вы мне расскажете? Вы просто обязаны мне рассказать! — Лютик обводит обоих внимательным взглядом. — С вами была Йеннифер? Она прочла его мысли? — С нами не было Йеннифер, — отвечает Геральт, как будто это должно разом все объяснить. Ведь есть всего два способа определить, что перед вами допплер: первый — попросить Йеннифер и второй — для всех совершенно очевидный. — Так с вами не было Йеннифер, и вы догадались, что это не я, потому что… — произносит Лютик, когда понимает, что дальнейших разъяснений он не дождется. — Геральт понял, — отвечает Цири. — У меня, кстати, твоя лютня. Сейчас принесу. — Она разворачивается и уходит к большой сосне, под которой они сложили седельные сумки. — Геральт… — Просто это был не ты. Вот и все. *** Они решают заночевать там же, у пещеры, потому что путешествовать до города ночью — небезопасно, да и не уверены они, что стоит туда возвращаться. Лютик переводит взгляд с Геральта на Цири. Смотрит, как она помогает с лагерем, привычно, споро, как делала уже множество раз. В такие мгновения печать ответственности и тоски не так явственно видна на ее лице. На этот раз все закончилось вполне неплохо. Вот только риск получился совершенно неоправданный. За ними и так охотится половина Континента. Он в последнюю очередь хотел бы усугубить и без того непростую ситуацию. Цири пытается вовлечь их в разговор перед сном, но безуспешно, потому что разговорить Геральта — задача, которая мало кому под силу, а Лютик слишком ушел в свои невеселые думы, чтобы быть хорошим собеседником. В конце концов Геральт отправляется проверять свои зелья, и Цири со вздохом сообщает, что собирается спать, раз уж они оба такие невероятно скучные. — Знаешь, — говорит она, когда убеждается, что Геральт отошел достаточно далеко, что, впрочем, никогда не означает, что он не услышит их разговор. — Он за секунду догадался, что это не ты. Но я не знаю, как. Расскажи мне, если выяснишь. Она уходит, а Лютик остается сидеть на большом бревне, глядя на затухающий костер. Он слышит шаги за спиной, и через пару мгновений Геральт аккуратно опускается рядом с ним. — Что с тобой такое? Он что-то тебе сделал? — Геральт даже берет его руку и начинает аккуратно растирать запястье, как будто это у них в порядке вещей. — Нет, — отвечает Лютик, отойдя от первого потрясения. — Ничего не сделал. — Тогда в чем дело? — Геральт хмурится, не сводя глаз с его руки. — Я разобрался с ним, его можно больше не опасаться. И никто из нас не допплер… хотя еще пару дней тебе будет казаться, что все вокруг допплеры. Но это потом пройдет. — Нет, дело не в этом. — Лютик качает головой, все еще изумленный тем, что Геральт так и не отпустил его руку. — Просто я подумал, ты был прав все это время. — Не сомневаюсь. Точнее, я определенно был прав на каком-то этапе. Но не все время, нет. Лютик не улыбается, глядя на него. — Тебе опасно иметь друзей. Ну, таких как я. Я ведь не могу защититься магией и не лучший фехтовальщик на Континенте, я просто… бард. И этим могут воспользоваться. Чтобы подобраться к тебе. И к Цири. Сегодня я получил хороший урок. Геральт молчит, глядя на него ужасно долго. Потом вздыхает — очень тяжело. Пару мгновений он смотрит на огонь, как будто искренне надеется, что ситуация как-то разрешится сама собой. — Геральт? — Знаешь, как я сразу понял, что допплер — не ты? — Сгораю от любопытства, но начинаю опасаться, что ты планируешь эту тайну унести с собой в могилу. — Мне спокойно с тобой. Не знаю, как правильно объяснить.—Он задумывается. —Наши инстинкты… мы всегда наготове. Спим чутко, окружающих воспринимаем как угрозу. Не явно, зачастую где-то в подсознании. А с тобой не так. С тобой все как-то… наоборот притупляется, становится легче. Лютик делает глубокий вдох, не уверенный, что все понял и услышал правильно. — Ну я в этом не виноват. — Я уверен, что виноват. — Геральт чуть улыбается в свете костра и все-таки отпускает его руку. — Просто я пока не могу сформулировать, в чем именно. Вот с допплером было не так. — Тревожно? — Нет, не тревожно. Просто так же, как и со всеми. Сразу было ясно, что это не ты. Так что не беспокойся, подобраться ко мне таким способом у них точно не выйдет. — Геральт. Они молчат какое-то время. Лютик уверен, что ему придется еще пару десятков раз прокрутить в голове этот разговор, чтобы понять, что все это значит. — Я, кстати, у него кое-что забрал. — Геральт протягивает Лютику его блокнот. — Ты неплохо рисуешь. — Я не рисую, Геральт. Я не рисую. Не рисую, ни капли. Я иногда создаю визуальные образы, когда мне не удается быстро подобрать образ словесный. — Ты не рисуешь, я понял. — Ты посмотрел? — Совсем чуть-чуть. — Геральт потягивается и поднимается с бревна. Смотрит на него сверху вниз, а затем поворачивается к костру и произносит, ни к кому конкретно не обращаясь: — Но, знаешь, если для тебя когда-то станет совсем обременительно быть рядом со мной в качестве друга, можно подумать о каких-нибудь других качествах. — Что? — Иди спать, Лютик. Не тревожься. Я посторожу. ______ *Мельница, Сказка о дьяволе