I told you so

      — Да, конечно, Виталий Анатольевич, будем, — проговорил мужчина в трубку с нарочито дружелюбным тоном, который едва скрывал раздражение. Сразу же после этого, не утруждая себя вежливостью, он отбросил телефон на стол. Его взгляд устремился на девушку, которая раскинулась на диване, поглощённая чтением книги.              — Лапины пригласили нас на очередной вечер, — буркнул он, недовольно скривив губы.              Она, заметив, как его глаза начинают внимательно изучать её, нехотя оторвалась от страниц. Её голубые глаза встретились с его взглядом. Девушка уже знала, что последует дальше.              — Сходи прикупи себе что-нибудь подходящее, — сказал парень резко, кидая банковскую карту на белый журнальный столик. В его тоне чувствовались холодные нотки. – И перчатки надень, когда будешь выходить. Нам не нужны лишние взгляды и слухи.              Он окинул её фигуру быстрым, оценивающим взглядом и, поджав губы, добавил, словно между делом, но с явной долей язвительности:              — И волосы свои приведи в порядок. Сейчас ты выглядишь так, будто всю ночь провела в сарае.              Не дожидаясь ответа, парень отвернулся и направился к двери, на ходу поправляя манжеты своей рубашки. Звук закрывающейся двери эхом разнёсся по дому, оставляя девушку наедине с её мыслями и его колкими замечаниями.              — Мудила... — тихо прошептала Александра, едва шевеля губами, но её глаза зажглись холодной яростью.              Она всей душой ненавидела подобные вечера — эти показные сборища, где всё сводилось к бездушной игре на публику. Люди с искусственными улыбками, бесконечно нахваливающие друг друга, втихую подлаживаются, выслуживаются, а вернувшись домой, начинают с наслаждением поливать грязью тех, кого так старательно восхваляли.              Для неё эта верхушка общества не была настоящими людьми. В её глазах они напоминали лишь гнилых существ, способных на всё ради собственной выгоды. Чтобы сохранить свой образ, они прячутся за масками учтивости, выполняя свой жалкий танец приличий. И самое страшное — молодое поколение как губка впитывало эту фальшь. Они цеплялись за традиции семьи, словно оправдывая ожидания родителей, боясь их разочаровать.              Но разве она сама была иной? Чем Саша отличалась от всех этих лживых существ, которых презирала? Абсолютно ничем. Её роль в этой игре была столь же фальшивой. Она прекрасно понимала, что стала частью той же системы, от которой её воротило. И это осознание разъедало её изнутри.              Вздохнув, Александра Крючкова — а ныне по воле судьбы и штампа в паспорте Кульгавая — нехотя поднялась с дивана. Сопротивление было бессмысленным: проще выполнить указание мужа, чем выслушивать очередной поток язвительных замечаний. Она отложила книгу на столик и, размяв затёкшие от долгого сидения плечи, направилась на второй этаж в свою комнату.              Дом, в котором она жила, был несомненно хорош — просторный, светлый, с дорогой отделкой, где каждая деталь словно кричала о статусе его владельцев. Мраморные лестницы, хрустальные люстры, идеально ровные стены, украшенные современным искусством, — всё это производило впечатление. Но при этом этот дом был лишён самого главного — уюта. Он казался выставочным павильоном, местом, созданным не для жизни, а для демонстрации. Девушка часто ловила себя на мысли, что он скорее отражает амбиции мужа, чем их совместную жизнь.              "Надо будет позвонить Лейле", — мелькнуло в голове. Подруга и визажист, она наверняка окажется на этом проклятом вечере — Ключевская, казалось, посещала все подобные события, с лёгкостью балансируя на грани искренности и той самой лживой любезности, которую Кульгавая ненавидела. Но хотя бы в Лейле была искра чего-то настоящего, а её умение подчеркнуть чужую красоту с помощью косметики могло сделать даже такую бессмысленную ночь чуть менее невыносимой.              Она мысленно отметила это как задачу на вечер и, встряхнув головой, принялась искать одежду, в которой не стыдно было бы показаться в дорогом бутике. Девушка понимала, что даже поход за покупками в таких местах — это целый ритуал, где нужно соответствовать негласным стандартам. Здесь важно было не просто выглядеть прилично, но и излучать ту самую статусность, которую она презирала, но вынуждена была поддерживать.              ***              — Сделаю из тебя такую конфетку, чтобы эти старые маразматички чуть ли не с инфарктом упали, — с улыбкой проговорила Ключевская, раскладывая свои инструменты на туалетном столике в комнате Александры. Её движения были уверенными, отточенными годами работы, а в голосе звучала лёгкая насмешка.              — Не напоминай мне про них, — раздражённо вздохнула девушка, усаживаясь на стул и прикрывая глаза. — Снова начнут приставать то с вопросами про руку, то ныть о том, что мой муж слишком серьёзный. А потом, конечно же, перейдут к главному: почему у нас до сих пор нет детей.              Она поморщилась от одной лишь мысли о предстоящих "светских" разговорах.              — Ещё бы, — фыркнула Лейла, подготавливая кисти и остальную атрибутику для макияжа. — Им ведь только дай свежие сплетни, чтобы потом, за бокалом отвратного шампанского, перемывать косточки всему городу. Знаешь, строят из себя аристократов, а на деле... — она закатила глаза. — Ничего-то в жизни сами не добились. Вышли замуж по расчёту, пристроились к деньгам и теперь изображают светскую элиту.              — О да, — усмехнулась Саша, но в её голосе слышалась горечь.              — Блин, извини, — быстро добавила Ключевская, осознав, что могла задеть подругу.              — Забей, — отмахнулась Кульгавая. — Это всего лишь один блядский вечер. Переживу.              Словно решив переключиться на что-то менее раздражающее, девушки сменили тему. Они давно не виделись, поэтому разговор плавно перетёк на новости: кто из их общего окружения переехал, кто женился, а кто из старых знакомых, наоборот, окончательно "сдулся". Смех и поддразнивания немного разрядили обстановку.              Когда Лейла уже заканчивала свою работу, нанося финальный штрих — помаду, Александра внезапно вздрогнула, словно очнувшись от мыслей. Её взгляд стал серьёзным, и она резко повернулась к подруге, словно вспомнила что-то важное.              — Кстати, сможешь помочь уложить волосы? Я с этой копной сама не справлюсь, — сказала девушка, устало проводя рукой по рыжеватым кудрям, которые в этот момент жили своей хаотичной жизнью.              — Ты ещё спрашиваешь? Конечно, помогу, — улыбнулась Ключевкая. Она немного помедлила, заканчивая наносить макияж, но вдруг изменилась в лице, словно собиралась что-то сказать. — Слушай, а тебе Дима ничего не...              Договорить она не успела — дверь в комнату бесцеремонно распахнулась, и на пороге появился сам глава дома.              — Жду тебя через час. Опаздывать нельзя, — произнёс он холодно, окинув жену внимательным взглядом с головы до ног. На мгновение его лицо смягчилось, что, видимо, должно было выражать одобрение. — Неплохо. Осталось только волосы привести в порядок... и перчатки не забудь.              — Помню, — огрызнулась Саша, обжигая его взглядом. — Тебя случаем не учили стучаться?              Он приподнял бровь, его голос стал ещё более ледяным:              — Это. Мой. Дом.              Развернувшись, он церемонно вышел, напоследок хлопнув дверью так, что стены слегка вздрогнули.              — Ну и... — Лейла резко повернулась к подруге, уже открыв рот, чтобы высказать всё, что она думает об этой ситуации, но Кульгавая подняла руку, прерывая её.              — Давай просто покончим с этим побыстрее, — с тяжёлым вздохом произнесла она.              Ключевкая понимающе кивнула и принялась выправлять непослушные рыжие кудри девушки. В комнате повисла тишина. Александра задумалась, глядя в одну точку, а Лейла, сосредоточенно сдвинув брови, терпеливо укрощала кудри подруги. Они решили не придумывать ничего сложного — времени на эксперименты и так оставалось немного. Брюнетка аккуратно отделила две боковые пряди возле лица, зацепив их вместе на затылке, создавая элегантный хвостик. Чёлку, которая красиво обрамляла лицо Саши, она уложила с особой тщательностью. Основную массу волос слегка подкрутила на концах, придав причёске лёгкий естественный объём.              — Дело сделано, — с довольной улыбкой сказала Лейла, оглядывая результат. — Хотела бы посмотреть, что ты наденешь, но, думаю, твой муженёк не обрадуется, если я задержусь.              Она быстро собрала свои принадлежности в аккуратный чемоданчик. Её собственный образ уже был готов: идеально уложенные волосы, макияж — всё, как положено для очередного пустого вечера, который требовал безупречного внешнего вида.              Подойдя к Саше, девушка чмокнула её в щёку и тепло улыбнулась:              — Удачи, подруга. Ты выдержишь.              — Спасибо, — слабо улыбнулась Кульгавая, провожая её взглядом.              Лейла вышла из комнаты, оставляя Александру наедине с её мыслями и отражением в зеркале.              Она осмотрела своё отражение в зеркале. Когда-то она не задумывалась о своей внешности, считая себя вполне привлекательной. Но с тех пор, как в подростковом возрасте её начали таскать на всевозможные приёмы, вечеринки и деловые встречи, ей пришлось усвоить жёсткие правила их мира. Красота там была не просто природным даром, а требованием — тщательно продуманным, отрепетированным и безупречным.              Лейла постаралась на славу. От веснушек не осталось ни следа: ровный тон кожи, словно фарфор, подчёркивал её утончённые черты. Макияж глаз выделял их глубину, а коричневая помада добавляла образу сдержанной элегантности.              Отвлёкшись от своего отражения, она взяла платье, висящее на плечиках под защитным чехлом, и аккуратно расстегнула его. Оно, как и всё вокруг неё в этом доме, было дорогим и тщательно подобранным.              — Пусть без лишнего блеска, но изюминка должна быть, — пробормотала она себе под нос, надевая платье.              Черное, длинное, с элегантным разрезом на левой ноге и интересной асимметрией в верхней части. Правое плечо оставалось открытым, а левое было скрыто длинным рукавом. Платье идеально сидело на её стройной фигуре, подчеркивая линии тела. Кульгавая знала, что её форма далека от стандартов роскошной пышности, которыми могли похвастаться многие из их окружения. Но ей хватало того, что дала природа.              Оставалось завершить образ перчатками. Саша вздохнула, глядя на свой протез, а затем уверенно натянула на него нежную ткань, скрыв металл. Потом сделала то же самое с другой рукой.              Она обулась в высокие каблуки, которые ненавидела всей душой, но носила с завидной уверенностью. Схватив чёрное пальто, ещё раз мельком посмотрела в зеркало и направилась к выходу из комнаты.              Её встретил Дмитрий. Он стоял в прихожей, явно раздражённый, поглядывая на наручные часы.              — Сегодня удивительно вовремя. Неужели так ждёшь встречи? — с сарказмом бросил он, устремив на жену взгляд, полный скрытого подтекста, который был понятен только ему.              — Конечно, — спокойно ответила она, сдерживая желание закатить глаза. Саша не понимала, на что он намекал, да и разбираться не хотела. Мысли о предстоящем вечере с этими "стервятниками", как она их про себя называла, и без того вызывали у неё напряжение.              Кульгавый коротко кивнул, открыл перед ней дверь, жестом приглашая выходить, и, как всегда, громко захлопнул её у неё за спиной.              Александра вздохнула, поправила перчатки и накинула пальто. Каждая клеточка её тела предчувствовала, что этот вечер будет особенно сложным.              ***              Дом Лапиных возвышался над округой, словно молчаливый памятник чрезмерности и амбициям. Он был самым большим и ярким среди всей "коалиции", как девушка мысленно окрестила этот круг состоятельных, но чуждых ей людей. Этот дом не просто намекал на богатство хозяев, а громогласно заявлял о нём, будто его стены были построены из чеканных монет и самодовольства.              Четырёхэтажное здание в вычурно-помпезном стиле лишь наполовину скрывалось за высоким металлическим забором, увитым идеально подстриженной живой изгородью. Его фасад из ослепительно белого камня блестел под светом уличных фонарей, как полированная витрина, приглашая внутрь. Огромные окна, украшенные декоративными рамами, светились тёплым светом, который, казалось, лишь усиливал атмосферу высокомерной недосягаемости.              У ворот, строго выправленные и серьёзные, стояли охранники в чёрных костюмах. Они внимательнейшим образом проверяли списки приглашённых, и именно в этот момент Саша вновь надела уже привычную маску. Добродушная, покорная жена — вот роль, которую она обязана была играть. Она тихо шагнула за спину мужа, который уверенно назвал их имена.              Внутри уже собралось немало гостей. Просторный холл гудел от разговоров. Звуки скрипки мягко переплетались с шуршанием платьев, и от приглушённого света люстр, казалось, становилось немного теплее. Однако хозяев дома ещё не было видно.              Александрв, сбросив пальто и доверив его мужчине, тут же направилась к фуршетному столу. За весь этот день, посвящённый приготовлениям и бесконечным угодливым репликам, она даже не успела толком поесть. Дмитрий, как тень, последовал за ней.              — Веди себя прилично, — предупредил он вполголоса, его тон был спокойным, но натянутым, как струна.              — И без тебя знаю, — ответила она, чуть склонив голову, чтобы никто из гостей не мог заметить резкости в её словах. Девушка аккуратно положила в рот кусочек сыра, подавляя голод и раздражение.              Долгого разговора между ними не получилось. К паре быстро подошли новые участники вечера — дядя и тётя её мужа, те самые люди, чьё появление она всегда ждала с неприкрытым раздражением.              — Дядя, рад вас видеть, — Дмитрий первым протянул руку для крепкого, официального рукопожатия. Затем он повернулся к женщине. — Тётушка, вы как всегда очаровательны.              — Ох, Димочка, спасибо, мой дорогой, — Татьяна, его тётушка, растянула губы в идеально отрепетированной улыбке, приобнимая племянника. Её взгляд тут же упал на девушку рядом с ним. — Здравствуй, Сашенька. Выглядишь просто чудесно.              — Благодарю, Татьяна Владимировна. Вы тоже, как всегда, восхитительны, — Александра сделала маленький кивок, придавая своим словам максимально скромный и почтительный вид.              Она терпеть не могла эту женщину. Если кто и был виноват в её нынешнем положении, так это она и её муж. Именно они уговорили племянника "присмотреться" к Саше, советовали её родителям на каждом шагу, рассказывали про "удачные партии" и о том, как "такие браки строят будущие империи". Теперь же их сияющие улыбки выглядели как насмешка.              — Дима, отойдем? Мне поговорить надо и познакомить тебя с кое-кем, — проговорил мужчина, хлопнув племянника по плечу, как будто это был не вопрос, а приказ.              — Конечно, идемте, — без промедления ответил младший, повернувшись к Александре лишь мельком, словно между делом.              Её муж удалился, а она осталась наедине с Татьяной. Разумеется, радоваться такой компании было нечему, но что поделать? Участие в этом вечном спектакле было обязательной частью её роли.              Саша, пытаясь найти что-то нейтральное, начала разговор первой:              — Как там Миша? — спросила она, чувствуя, что нужно как-то поддержать диалог.              Женщина с гордостью улыбнулась, её взгляд сразу стал ярким, и она ответила:              — Отлично. Сегодня он с нами приехал, пора уже знакомиться с семейным бизнесом, это важно. А как у вас? Деток не планируете еще?              Девушка слегка застыла. Она знала, что этот вопрос рано или поздно прозвучит, но всё равно он всегда оставлял неприятное послевкусие. Прежде чем ответить, она сделала глубокий вдох, пытаясь сохранить спокойствие.              — Радуюсь за него, — сказала она, не изменяя тон. — Но нет, не планируем пока. Мы всего два года в браке и считаем, что нам ещё рано.              Татьяна кивнула, но её взгляд не изменился. Она продолжала говорить, как будто не замечала, что для Саши этот вопрос болезненный.              — Два года — это хороший срок, — произнесла она с лёгким укором. — У меня за первый год первеница родилась. Понимаешь, время не ждет.              Александра почувствовала, как раздражение поднимается. «Как она посмела!» — думала она. Эта женщина даже не удосужилась назвать имя своей дочери, а теперь критикует её. Саша выдавила улыбку, чтобы скрыть свои мысли.              — Понимаю вас, Татьяна Владимировна, но ведь время сейчас другое, — ответила она, стараясь не выдать своих чувств.              Та слегка приподняла брови, как будто не совсем поняла, о чем говорит невестка, но, похоже, это её не особо тревожило.              — Да, конечно, — сказала она с улыбкой, — но ты ведь понимаешь, что такие вещи не должны откладываться. У нас у всех своя программа жизни, так сказать. Ты ведь не хочешь быть одной из тех, кто упустит шанс в нужный момент?              Кульгавая сдержала дыхание, стараясь не дать волю эмоциям. Она вспомнила, как её родители и окружающие говорили ей о «своем времени» и как все эти разговоры наседали на неё с каждым годом. Было что-то удушающее в том, что для таких людей, как Татьяна, личные выборы других всегда сводились к одной простой формуле: семья, дети, успех. И каждый, кто выбирал иной путь, становился каким-то ненормальным, чуждым им.              — Конечно, я понимаю, — ответила Саша, стараясь быть как можно более нейтральной. — Просто иногда нужно время, чтобы понять, что тебе на самом деле нужно. А мы с Димой оба ценим личное пространство и время для себя.              Женщина улыбнулась так, что в её взгляде читалась доля снисхождения.              — Конечно, это ваше дело, — сказала она, но тон был таким, что Александра поняла: Татьяна продолжала считать, что они с Дмитрием «не правы». — Но я уверена, что с возрастом ты сама почувствуешь, как важно это. Ты же женщина, Саша, а женщина должна быть матерью. Это не обсуждается.              Однако спасение пришло неожиданно. В дверь с лёгким стуком вошли хозяева дома — Лапины.              — Ох, прямо две красавицы семейства Кульгавых. Рад вас видеть, милые дамы, — с улыбкой начал хозяин дома, высокий и статный мужчина, хорошо одетый, но с тем характерным выражением лица, которое говорило о его уверенности и власти.              Его слова сразу сняли напряжение, и женщина, как опытный социальный игрок, быстро переключила своё внимание на Лапиных. Девушка воспользовалась моментом, чтобы глубоко вдохнуть и немного отойти от тяжёлой беседы.              — Благодарю, Виталий Анатольевич, — ответила Татьяна с улыбкой,— Мы с Сашей тут немного обсуждали семейные дела.              — А, конечно, — сказал хозяин дома, подмигнув младшей, — у каждой женщины есть свои обязательства, не так ли? Но это все очень индивидуально.              Он повернулся к своей жене, которая стояла рядом и с интересом наблюдала за разговором. Кульгавая старшая, получив лёгкий сигнал, немедленно начала вежливо беседовать с хозяйкой, а Виталий, явно ждавший ответа, обратился к Александре.              — А как вы, Саша? — спросил он, слегка наклоняясь вперёд. — Как вам наш дом? Надеюсь, все устроено как надо. Мы старались, чтобы все гости чувствовали себя комфортно.              Девушка, почувствовав себя немного освобождённой от тёткиного давления, вымученно улыбнулась.              — Очень красиво, Виталий Анатольевич, — сказала она, оглядывая роскошное помещение. — Такой простор и стиль действительно впечатляют.              Мужчина кивнул с гордостью, но тут его взгляд стал немного настойчивым.              — Мы с Мариной всегда рады хорошим людям, — добавил он, и в его словах был скрытый подтекст. Саша почувствовала, как его взгляд задерживается на её руке, и, впрочем, это тоже не удивило её. Все в этом обществе всегда стремились узнать больше, чем нужно.              — Спасибо, — сказала Александра, отвечая спокойно, — Мы с Дмитрием рады быть здесь. Это важное событие.              Разговор плавно перешёл в более лёгкие тона. Хозяин домма вёл беседу, уверенно разводя тему, и Саша почувствовала, что хотя бы в этот момент она снова становится частью игры. Игра, в которой ей нужно было подыгрывать, чтобы выжить.              Но вскоре, девушка поняла, что сил находиться здесь больше нет и нервы на пределе. Она решила, что пора сделать шаг назад. Сделав вид, что ей стало плохо, она обвела всех взглядом и сказала, скрывая своё раздражение за маской вежливости:              — Ох, прошу прощения. Кажется, у меня немного закружилась голова. Я отлучусь ненадолго. Ещё раз извините.              Хозяйка дома взглянула на неё с лёгким беспокойством, но не выразила никаких подозрений.              — Конечно, — ответила она, не подозревая, что слова гостьи скорее были для того, чтобы укрыться от дальнейшего общения, чем от реальной болезни.              Татьяна, как всегда, обвела невестку внимательным взглядом, но быстро отвела глаза, не дав себе возможности проявить хоть малейший интерес. В её глазах скрывалось что-то непонятное, но Саша успела уловить это и моментально отвернулась. Быстро направившись к выходу, она уверенно шагала, стараясь не выдать свою тревогу.              Как только она оказалась на заднем дворике, на свежем воздухе, Кульгавая почувствовала облегчение, как если бы сняла с себя тяжелую маску. Легкий ветерок развеял напряжение, которое накопилось за весь вечер. Она закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Это было нужно не только для того, чтобы остудить голову, но и чтобы хотя бы на несколько минут вырваться из этого мира, который с каждым часом становился всё более чуждым и враждебным.              Вдалеке слышались голоса гостей, а в небе звезды тускло мерцали, словно напоминая ей о том, что мир за пределами этого роскошного дома всё ещё существует. Но в этот момент Саша не могла думать о внешнем мире. Её мысли были поглощены тем, что ожидало её внутри, тем, что происходило в этом бесконечном круговороте, в который она в какой-то момент оказалась втянутой.              Александра отшатнулась, ощутив на своих плечах вес чужого пальто. Она сразу почувствовала, как холод отступил, но сердце ушло в пятки. Это было как столкновение с чем-то знакомым, но неожиданным. Повернув голову, она встретилась взглядом с той, кого меньше всего ожидала увидеть в этот вечер.              — Замерзнешь же, — сказала Софья, оценивающе оглядев её.              — Соня... Ты... Ты как тут? — Саша, не веря своим глазам, попыталась собрать мысли. Она всё ещё не могла осознать, что девушка, которую она не видела уже несколько лет, внезапно появилась в этом доме.              Софья усмехнулась, её взгляд оставался холодным и немного насмешливым.              — Пригласили. Ты же не думаешь, что я по своей воле сюда пришла? — ответила она, не скрывая лёгкой иронии. — А ты, похоже, в своём элементе, как всегда.              Александра почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она не могла поверить своим глазам, но Соня стояла прямо перед ней, казалось, совершенно неизменной. Всё внутри сжалось — мысли, эмоции, воспоминания. Как она оказалась здесь?              — Приходится, — выдохнула девушка, пытаясь взять себя в руки.              Софья покачала головой с лёгким выражением разочарования на лице, её взгляд был холодным и немного упрямым.              — Говоришь так, будто сама не сделала этот выбор несколько лет назад, — ответила она, с упрёком в голосе.              Саша мгновенно почувствовала, как тяжёлый груз накатывает на её грудь. Она знала, что Кульгавая, вероятно, не простила её. Ведь всё, что произошло, было результатом её собственного решения. Но от этих слов как будто снова открылась старая рана, которую она пыталась забыть.              — Ты же знаешь, что... — Александра попыталась оправдаться, но её голос предательски дрогнул.              Софья перебила девушку, её слова были чёткими и холодными, как лёд.              — Это был твой выбор. Ты его сделала.              Саша замолчала. Что тут ещё сказать? В её жизни было слишком много сложных решений и одно из них привело к этим встречам, к этому моменту. Всё в прошлом, но Софья не позволяла ей забыть.              — Сонечка... — девушка прошептала, надеясь хоть немного смягчить её отношение, но это прозвучало как неуместная попытка.              Соня резко и строго посмотрела на неё.              — Ты не имеешь никакого права меня так называть, Александра Кульгавая, — холодно произнесла она, не скрывая своего презрения.              Тут, Александра Кульгавая почувствовала, как её затопила волна стыда и обиды, и на миг ей показалось, что она снова была той юной дурой, которая приняла решение, не осознавая всех последствий. Но всё в этом моменте заставляло её думать, что теперь, спустя годы, она уже не может вернуться назад.              Её слова повисли в воздухе, а тяжёлое молчание между ними становилось невыносимым. Софья стояла перед ней, без единого намёка на эмпатию, её взгляд был как ледяной дождь, который не давал Саше согреться.              — Ты же вроде уехала? — спросила Александра, сдерживая дрожь в голосе. В уголке глаз собирались слёзы, но она быстро сдержала их, не позволив предательски выдать свои чувства.              Соня коротко кивнула, её губы слегка изогнулись в тусклой улыбке, которая была скорее насмешкой, чем выражением радости.              — Как уехала, так и приехала.              От этих слов внутри девушки всё словно сжалось. Она вновь вспомнила тот момент, когда Софья ушла, не попрощавшись. Как это было больно. Как было сложно отпустить.              — Ты из-за Миши, да? — выпалила Саша, зная ответ, но в глубине души всё же надеясь на что-то другое. Возможно, она надеялась, что Кульгавая приехала не только из-за этого, что хотя бы её присутствие могло бы быть искренним, ради неё самой.              Софья не торопилась отвечать, её лицо оставалось бесстрастным, но в её глазах всё-таки мелькнула тень какой-то давней боли.              — Он одна из причин, — произнесла она тихо, но её слова как игла вонзились в сердце Александры. Это был тот ответ, который она боялась услышать, но который была готова принять.              — Как с братцем моим живется? — она задала вопрос, и в её голосе звучала та же насмешка, что и раньше.              — Нормально, — ответила Саша, не желая углубляться в детали.              Соня выдохнула, с трудом скрывая усмешку.              — Неужели, ха. Врать ты умеешь, но не мне. Мне повторить вопрос?              Крючкова Кульгавая почувствовала, как холодный воздух словно сжался вокруг неё. Пронзительный взгляд Софьи заставил её почувствовать себя уязвимой.              — Сама же уже знаешь ответ на свой вопрос.              — Знаю. А я ведь говорила тебе, — Кульгавая произнесла это тихо, но с тем больным упреком, который всегда сопровождал их разговоры. — Я говорила, что так всё будет. Говорила, чтобы ты поехала со мной. Но нет. Ты выбрала его.              Саша ощущала, как каждое её слово становится тяжёлым грузом, который давит на грудь. Она почувствовала, как её внутренний мир рушится, стоя в окружении воспоминаний и старых, не отпущенных обид.              — Сонь, ты не понимаешь... Мне и так сложно, — прошептала Александра, её голос был едва слышен, но слова, как шипы, оставались в воздухе.              Соня усмехнулась, её взгляд стал жестче, как будто она открыла некую старую рану.              — Тебе сложно? Не тебя бросила любимая. И ради кого? Ради урода, — её слова были как удары, но Саша не могла ответить, потому что знала, что девушка права.              Она действительно выбрала его, выбрала жизнь в этом мире, несмотря на все её сомнения и разочарования. И теперь каждое её решение казалось неправильным, каждый шаг был обременённым тяжёлым грузом вины.              — Ты же знала, что будет так. — Софья произнесла это, как приговор, и Александра почувствовала, как снова сжалась её грудь.              Саша больше не могла сдерживаться. Слёзы, предательски и бесконтрольно стекали по её щекам, вырываясь из глаз, не оставляя ей возможности скрыть свою боль. В груди стояла тяжесть, которую она не могла объяснить словами. И, Господи, как же это было мучительно для Сони. Она не могла больше смотреть на слёзы девушки — её любимой, которую она всё ещё любила, несмотря на всё. Это причиняло ей невыносимую боль, так как она не могла помочь, не могла исправить того, что разрушила.              Но в её груди тоже не было покоя. Не было места для жалости. Никто не жалел её, никто не приходил с утешением, не обнимал. Так почему же ей нужно было жалеть Сашу?              Но каждый раз, когда её глаза встречали голубыми, наполненными слёзами, Софья чувствовала, как её сердце рвется, как будто её собственное тело предавало её. Но её гордость и внутреннее сопротивление не позволяли сделать шаг навстречу. Боль сжимала её сердце, и в душе бурей проносились те же чувства, что она пыталась подавить. Как она могла смотреть на ту, кого любила, и не чувствовать этой безысходности? Как она могла оставить её в этом разрыве, в этом страдании, которое причиняло и ей самой боль?              Она ненавидела себя за это. За то, что не могла избавить её от боли, за то, что её собственное решение привело к слезам этой девушки, которая была для неё всем. Она пыталась скрыть это от самой себя, но в тот момент, когда её карие снова встретились с глазами девушки напротив, она не могла не заметить, как эти слёзы проникали в её душу. Но всё равно ей было сложно признаться, что всё, что они потеряли, было в её руках.              — Ты ненавидишь меня, правда? — голос Саши был тихим, полным боли и разочарования, как если бы она уже знала ответ, но всё равно надеялась, что она ошибается.              Кульгавая молчала какое-то время, её взгляд был пустым и холодным, но в глазах всё равно искрился огонь боли. Наконец, она тихо ответила:              — Нет, я не ненавижу тебя. Но я ненавижу твой выбор. Тот момент, когда ты предпочла их мне. Ты ушла, не оглядываясь, и я не могу простить тебя за это. Это твой выбор и теперь ты живёшь с этим.              Александра почувствовала, как её грудь сжалась тяжёлым камнем. Она закусила губу, не в силах сдержать слёзы, но продолжала говорить, несмотря на их горечь.              — Я знаю, что уже поздно что-то менять... но, блять, если бы я могла всё вернуть... я жалею, что не боролась за нас. Я так струсила, сдалась. Оставила тебя и пошла за ними, как раб, не понимающий, что важно. Я должна была бороться за тебя, за нас... Но я выбрала не тебя, а эту жизнь. И теперь мне приходится жить с этим. Я скучаю по тебе, ты даже не представляешь, как. Ты до сих пор приходишь ко мне во снах, и в каждом сне я ощущаю, как бы я хотела вернуть всё назад. Я не могу забыть тебя, Соня. Я думаю о тебе постоянно, каждую секунду, в каждом моменте. Даже когда ложусь с ним в постель... я не могу не думать о тебе, как бы я не пыталась. Это мучает меня, ведь я знаю, что ничего уже не исправлю.              Тишина повисла между ними, но Саша продолжала, не давая себе остановиться.              — Я знаю, что это не имеет смысла. Ты ушла, и всё... я потеряла тебя. Но я не могу избавиться от этого чувства. Я не могу забыть, как ты была рядом, как ты смеялась, как была со мной... и я... я не знаю, как жить без этого. Я не чувствую себя живой, когда тебя нет рядом.              Софья неожиданно для себя и для девушки взяла её руку в свою, крепко сжав пальцы и поднося её к своим губам. Её прикосновение было мягким, но в нём скрывалась некая твердость.              — Знаешь, — начала она, с каждым словом ощущая, как открывается перед ней новая, неизведанная территория, — всё это звучит как какая-то безумная случайность. Я даже не ожидала встретить тебя здесь. И уж тем более не думала, что мы будем говорить о таком... Но один человек когда-то сказал мне, что никогда не поздно изменить свою жизнь. Ведь мы сами творим её, своими поступками и решениями. Я не отрекаюсь от прошлого, но...              Александра почувствовала, как её сердце забилось быстрее, но всё же вопрос сорвался с её губ прежде, чем она успела остановить себя.              — Главное — не дать прошлому поглотить будущее, да? — слабо улыбнулась она, вглядываясь в глаза Сонечки. — Но ты ведь понимаешь... я замужем за твоим братом. Это будет настоящим скандалом.              Софья медленно убрала руку, оставив её на мгновение в воздухе, будто собираясь сказать что-то важное. Она сделала глубокий вдох, потом посмотрела на девушку с такой серьёзностью, что от этого стало немного страшно.              — Я знаю, как это будет выглядеть. Я понимаю последствия. Но что, если я скажу, что для меня неважно, как это выглядит? Ты можешь назвать это глупостью, но я верю, что если мы с тобой хотим перемен, если мы действительно хотим быть честными с собой, то всё это... всё это можно сделать. Да, ты замужем, и да, твой муж — мой брат. Но разве это должно быть решающим фактором? Ты сама решаешь, как жить, а не обстоятельства. Я не прошу тебя сразу принимать решение, но ты ведь знаешь, что я говорю тебе правду.              Кульгавая ощутила, как её сомнения начинают таять под взглядом Софьи, но одновременно на её сердце лежал тяжёлый груз вины и ответственности.              — Соня, я не могу просто так всё бросить. Это не так просто. Я не могу поверить, что ты хочешь меня в своей жизни... особенно после всего, что было. Ты знаешь, что я чувствую, но... это не игра, это жизнь. Мы не можем так легко переписать прошлое.              Софья не отводила глаз, она казалась спокойной, но в её взгляде была отчаянная решимость.              — Я не прошу забыть прошлое. Я прошу лишь не позволить ему определять твое будущее. Мы все делаем ошибки, и у нас всех есть свои причины для поступков. Но разве это не тот момент, когда можно взять на себя ответственность за свои чувства и желания?              Саша не сдержала порыва, и, не думая о последствиях, в одно мгновение оказалась в объятиях Кульгавой. Она крепко прижалась к ней, повиснув на её шее, ощущая знакомый запах, который давно стал для неё родным. В этот момент всё вокруг исчезло — не было ни людей, ни ситуации, ни окружающих условностей. Были только они, только эта близость, этот момент, который они так долго ждали.              Софья, не колеблясь, ответила на её объятия, обвив руку вокруг её талии и притягивая к себе с такой силой, как будто боялась, что Сашенька снова исчезнет. Минуты тянулись, но казались вечностью. Ни одна из них не могла оторваться, хотя и понимали, что в этом жесте скрывается больше, чем просто потребность в физическом контакте. Это было нечто большее — тоска друг по другу, желание вернуть то, что было потеряно.              Но в какой-то момент Саша, подавив шумное дыхание, сделала первый шаг. Она осторожно подняла голову и взглянула Соне в глаза. В её взгляде не было страха — только желание, неосознанное, но глубокое. И, не думая ни о чём, она прижалась губами к её губам.              Целуя девушку, Александра почувствовала, как время замедляется, как всё вокруг исчезает, оставляя лишь их двоих в этом моменте. Это было больше, чем просто поцелуй — это был акт возвращения, акт преодоления времени и расстояния. Всё, что они когда-то потеряли, вернулось к ним в этот момент.              — Вот это картина, — проговорил Дмитрий, подходя и внимательно разглядывая их. Он стоял в дверном проеме, его взгляд был мутным, а выражение лица насмешливым. Девушки отстранились друг от друга, удивленные появлением брата.              — Сестренка, давно не виделись, — произнес он, и в его голосе звучала какая-то небрежность, перемешанная с недовольством.              Софья сразу сделала шаг вперёд, встала между супругами, как бы автоматически, прикрывая девушку спиной. Она видела, как его взгляд скользит по ним, и понимала, что в его состоянии этот человек может делать что угодно.              — Еще бы столько тебя не видела, — ответила Кульгавая с колким оттенком в голосе. — Но я вряд ли переживу встречу с тобой без неприятных последствий.              Парень усмехнулся, по-видимому, не осознавая всей серьезности ситуации. Он шагнул ближе, и его взгляд стал резким, жестким.              — У, как не по-семейному. Зато как целоваться с моей женой, так всё нормально, — он сделал шаг в их сторону, уже не скрывая своей злости.              Софья не сдержалась и, сжав челюсти, выдохнула:              — Изначально она была моя, если ты не помнишь, — прошипела она сквозь зубы, глядя на него с такой яростью, что Дима на мгновение приостановился.              Она не собиралась стоять и позволять ему унижать их, особенно её Сашеньку. Этот разговор мог привести к разным последствиям, но девушка решила, что она не допустит, чтобы он снова манипулировал их жизнями, как это было раньше.              Кульгавый замер на мгновение, его взгляд стал холодным и напряженным. Он ощутил, что в воздухе повисла угроза, и теперь не был уверен, что стоит продолжать этот разговор.              — Ты, конечно, забыла, что она уже моя, — его голос звучал все более агрессивно, но, увидев, как Соня стоит перед Сашей, защищая её, что-то внутри парня замерло. Он сделал шаг назад, при этом его взгляд оставался жестким.              Софья не спустила с него глаз, но не ответила, лишь повернулась к девушке, стараясь как можно быстрее собрать мысли.              — Пора решать, — сказала она Саше тихо, но с решимостью в голосе.              Александра почувствовала, как её сердце снова наполняется ощущением безопасности. В тот момент, когда Соня встала рядом, она словно оказалась в другом мире, где не было злости и боли, а только искренность и поддержка. Она сделала шаг, чуть сильнее сжала руку девушки.              — Я не могу больше быть в этом браке, — выдохнула она, глядя прямо в глаза Дмитрию, который в тот момент смотрел на неё с чем-то похожим на сожаление, но не с раскаянием. — Я развожусь.              Тишина между ними стала почти осязаемой. Взгляд парня метался, словно он искал выход из ситуации, но его лицо все больше выражало замешательство. Он не ожидал такого поворота событий.              — Ты серьезно? — спросил Кульгавый, и в его голосе уже не было уверенности, а скорее растерянность. — Ты хочешь уйти от меня ради неё? Разве ты не понимаешь, что ты теряешь всё?              Саша посмотрела на него с холодной решимостью, не отводя взгляда.              — Нет, я не теряю. Я теряю только ложь и страх, — её слова прозвучали как приговор, но, несмотря на их жесткость, в них не было злости, только освобождение. — И я не собираюсь больше быть с кем-то вроде тебя, чтобы угодить всем.              Дмитрий молчал, словно обдумывая её слова. Его лицо было напряженным, но в этот момент что-то в его глазах все же изменилось. Что-то, что не было связано с гордостью, но и не с раскаянием.              Александра, обратившись к девушке, слегка покачала головой.              — Пойдем, Соня. Нам не стоит больше тратить время тут.              Парень продолжал молчать, а девушки медленно развернулись и направились к выходу, оставив его наедине с собственными мыслями.              ***              Вошли они в просторную комнату, и Саша сразу заметила своих родственников и знакомых. Атмосфера была напряжённой, будто все ожидали какого-то важного события. Родители, друзья, знакомые — все сидели, создавая вокруг себя атмосферу особого внимания и ожидания. Кульгавая была решительна. Все вопросы и сомнения были уже решены внутри неё, и теперь нужно было действовать.              Когда её взгляд встретился с глазами Татьяны, женщина моментально замерла. Её лицо сразу стало напряжённым, а глаза наполнились яростью. Она не скрывала своего недовольства, как будто уже знала, что сегодня будет что-то неладное.              Саша сделала шаг вперёд, её уверенный шаг звучал твёрдо по паркету.              — Добрый вечер всем, — произнесла она с легким наклоном головы. — Мне нужно сообщить вам важную новость. Я приняла решение. Я буду разводиться с Димой. И это решение окончательно. Это не обсуждается.              Её голос был спокойным, но в нём слышалась твёрдость. Она не испытывала колебаний — всё было уже решено. Она встретилась взглядом с тёткой пока еще мужа, и матерью её любимой, готовая к любым последствиям.              — Как ты смеешь? — наконец вырвалось из её уст. — Ты ещё не забыла, кто ты, и кто тебя сюда привел? Ты ведь не просто жена, ты — часть нашей семьи! Ты думаешь, можно так просто разрушить всё, что было создано? Ты должна думать о последствиях! Ты не понимаешь, к чему это может привести.              Александра ощущала, как её сердце бьется быстрее, но она не позволяла себе сбиться с курса.              — Я понимаю, — ответила она спокойно, хотя в глазах её читалась решимость. — Но я не могу жить во лжи, не могу продолжать притворяться, что всё в порядке. Я не могу больше быть частью этого. Я не чувствую себя счастливой. Я выбрала свою свободу.              Женщина сделала шаг вперёд, её лицо было искажено недовольством. Она резко произнесла:              — Ты думаешь, что это не отразится на тебе? Ты — не просто ребёнок, ты — часть нашего бизнеса, части нашей жизни! Ты думаешь, можно так просто встать и уйти?              В этот момент мама Саши, которая до сих пор стояла в стороне, не выдержала и вмешалась:              — Доченька, что ты такое говоришь? Разве так можно? — её голос дрожал от волнения, глаза полны непонимания и страха.              Девушка вздохнула, подойдя к ней и крепко обняв. Это было трудно, но она понимала, что ей нужно освободиться.              — Мам, я люблю вас, и благодарна вам за всё, но я больше не могу и не хочу так жить, — сказала она, пытаясь сдержать слёзы. — Я поговорю с тобой позже, пожалуйста, поверь, я не делаю этого просто так.              Саша снова погладила мать по спине, давая ей понять, что это решение — её собственное, и оно не отменяет любви к семье. Это была не предательство, а освобождение.              Слова Кульгавых теряли свою силу. Но когда её взгляд встретился с Софьей, она поняла, что не хочет больше оставаться здесь. Именно с Соней она хотела идти дальше.              Кульгавый-старший, который до этого молчал, резко вмешался:              — Довольна? — он бросил этот вопрос в сторону дочери, его лицо было искажено гневом.              Софья шагнула вперёд, её взгляд был полон решимости и ярости.              — Полностью, — ответила она, сдерживая себя от того, чтобы не наброситься на него. — Вы забрали меня у неё, а теперь я забираю её обратно.              В следующее мгновение, когда он попытался сделать шаг вперёд, его рука замахнулась, но Соня моментально перехватила его запястье, сжав так сильно, что он взвыл от боли.              — Только попробуй, — её голос был хладнокровным предупреждением.              Саша, не обращая внимания на напряжённую атмосферу вокруг, быстро повернулась и, взяв девушку за руку, направилась к выходу.              — Идем, — сказала она, не останавливаясь. — Нам не стоит терять больше времени здесь.              Они поспешно покинули помещение, и, как только двери закрылись за ними, Александра почувствовала, как тяжесть на её плечах начинает спадать. Это был первый шаг на пути к новой жизни — без оглядки на прошлое, без этого удушающего давления. Теперь её будущее было в её руках.              ***              Саша сидела в машине, в голове буря мыслей. Сердце её билось часто, но чувство облегчения, наконец, стало наполнять грудь, отгоняя тяжёлую пустоту. Она всё ещё не могла до конца поверить, что решилась на этот шаг, но знала одно: больше не нужно скрываться, больше не нужно жить чужими ожиданиями. Теперь она сама решала, как ей жить.              В этот момент раздался звонок, и на экране появилось имя Лейлы. Девушка взяла трубку, едва удерживая эмоции.              — Саша, ты не представляешь, что творится. Татьяна чуть в обморок не упала, а эти два мужлана напились, а теперь рвутся и мечутся. Мама твоя уехала, да и половина гостей тоже. Я тоже жду такси, а ты... я горжусь тобой. — Ключевкая говорила быстро, но с каким-то облегчением в голосе. — Ты сделала всё правильно.              Кульгавая не могла сдержать вздох:       — Бля, это... это всё не укладывается в голове.              — А что ты хотела? Всё будет хорошо. Ты поступила как надо. Ладно, моя машина подъехала. Привет Соньке, говорю ей спасибо, что хоть мозги тебе вставила. Всё, созвонимся!              Девушка положила трубку, а её сердце стало немного легче. Но Софья, сидя за рулём, не выглядела такой спокойной. Она вела машину уверенно, но взгляд её был сосредоточен на дороге. Легкая тревога всё же читалась в её глазах.              — Ты действительно уверена в своём решении? — спросила она, её голос стал чуть мягче. — Ты понимаешь, что это не просто развод. Ты рушишь свою жизнь. Это всё изменит.              Саша повернулась к Соне, её взгляд был твёрд, хотя внутри всё ещё оставалась тень сомнений. Но она чувствовала, что её решение было правильным, даже если путь будет тяжёлым.              — Да, я уверена, — ответила Александра, её голос был спокойным и твёрдым. — Было импульсивно. Всё это… Но разве я когда-нибудь думала раньше? Всю жизнь я делала, как надо, как угодно другим. Не думаю, что это правильный путь для меня. Я не хочу больше тратить свою жизнь ради других людей. Это не моя жизнь.              Кульгавая молчала, время от времени взглядывая на Александру, но, всё ещё не сводя внимания с дороги. Затем её голос стал мягче, она почувствовала, что нужно немного смягчить ситуацию.              — Саша... ты понимаешь, что это может стоить тебе всего? Ты можешь потерять многое. Это не просто развод. Это не просто решение уйти. Это изменит всё вокруг тебя. Всё будет болезненно, особенно для твоей семьи. Ты уверена, что готова к этому?              Та, чувствуя, как внутри неё разгорается всё больше уверенности, ответила тихо, но с решимостью:              — Да, я понимаю. Но не могу оставаться в там, где мне не место. Я не хочу терять тебя, Сонь. Ты важнее для меня. И если для этого мне нужно потерять всё, я готова. Я не могу продолжать жить, не чувствуя себя живой.              Софья остановила машину у обочины, её рука сжала руль, она сделала глубокий вдох, затем посмотрела на девушку. В её глазах было что-то, что Саша узнала сразу — это не просто защита, не просто забота. Это была глубока связь, которую они давно не ощущали.              — Ты точно готова к этому? — спросила Кульгавая, её голос был нежным, но в нём звучала уверенность.              Александра не отвела взгляда. Она ощущала, что всё, что было раньше, уже не имеет значения. Всё это не важно по сравнению с тем, что они могли бы построить вместе.              — Да. Я больше не могу прятаться. Я люблю тебя. Я не буду скрывать этого больше.              Соня остановилась, не скрывая эмоций, её пальцы аккуратно коснулись руки девушки, они словно искали в этом прикосновении уверенность и поддержку. Её пальцы дрожали, но только от силы чувств.              — Я тебя тоже, — ответила она, её глаза наполнились тем же, что и у Саши — нежностью и решимостью.