Совет: никогда не избегайте Колю

— Можно? — аккуратный стук раздаётся из-за двери в гримерку Сергея. Басков, не дожидаясь ответа, открывает дверь и входит в комнату. — Да ну? Стучишься, входя в гримерку? С чего вдруг? — не оборачиваясь, в шутку спрашивает Сергей, но после спохватывается. — К тебе я не поеду, сразу говорю. Я с пяти утра на ногах, и, если ты, в силу возраста, не забыл, у нас завтра ещё один съемочный день. А двадцатого я улетаю на концерт, мне выспаться надо хотя бы сегодня. Да и тебе не помешало бы. Басков, не слушая, проходит в глубь комнаты, приближаясь к Лазареву. Тот сидит за столом напротив зеркала, ещё в съемочной одежде, с красиво уложенной причёской, и стирает незначительный макияж. — Серёж, ты же сам знаешь, что я не отстану, — он подходит к нему вплотную и обнимает его со спины, аккуратно начиная расстегивать пуговицы красивого пиджака. — Ты издеваешься? Коль, нет. Вспомни русский язык и значение данного слова. А заодно правила приличия. Ты и так всю программу их нарушаешь. — А разве правила приличия позволяют звездам лазить по стене и заставлять всех на кнопки жать? Скалалазарев, — слегка разочарованно произносит Николай, но все же отходит от певца и садится на диван. — Я не усну, если ты со мной не поедешь. — Да, Коль, манипуляции это не твоё, — с усмешкой говорит Сергей, вставая с кресла и наконец снимая пиджак. — Сегодня я не в настроении, а если продолжишь докапываться, я за себя не ручаюсь. — На тебя так полнолуние влияет что ли? — со злобой произносит Басков. — Я ж не прошу тебя всю ночь не спать. Да и съёмки легко на одиннадцать переносятся. Все же просто. — Нет. Я еду спать. В свою постель. И переносить съёмки не стоит. Закончить в два часа ночи я точно не хочу, — Лазарев надевает куртку, берет свои вещи и, на прощание помахав мужчине рукой, выходит из гримерки. — Ну супер, — злобно произносит Басков, также выходя из помещения.

***

Миссия «добраться до дома» оказывается сложнее, чем думал Николай. Откуда-то собирается пробка, один раз их останавливает неопытный гаишник, как на зло лопается шина и приходится вызывать такси, а там молоденький пацаненок, почему-то работающий в люксе, никак не может заткнуться и настойчиво выпрашивает сначала автограф, а после и фото. Наконец приехав, Басков обнаруживает полное отсутствие алкоголя в доме, что случается крайне редко. Посылает за коньяком помощницу, решает сходить в душ, успокоиться. Не помогает. Прибегает помощница с алкоголем, купила не то. — Господи, за что мне все это. Тогда Коля решает тупо лечь спать, надеясь, что череда неудач закончится. Не угадывает. Когда спустя 2 часа бездумного блуждания по интернету сна не появляется ни в одном глазу, Николай не выдерживает. Поднимается, идёт на кухню, берет закуски и, вернувшись обратно, включает фильм. Но, к сожалению или к счастью, тот оказывается скучным, и Басков все же засыпает, хоть и ближе к утру. Естественное дело, что в пять утра он не встает. Да и в пять десять, и в пять тридцать он все ещё дрыхнет лицом в подушку. Все будильники отклоняются и знатно посылаются по известному адресу. Когда в шесть в комнату вбегает помощница с криками про опоздание, приходится подняться. Войдя в ванную Николай ужасается собственному отражению, потому что темные, как пиджаки Серёжи, синяки под глазами делают из него призрака. Визажистам придётся попотеть. Николай умывается раз двадцать в попытках проснуться, моется, накидывает халат и идёт на кухню. Завтрак тоже ни коем образом не помогает разбудить овощ, просидевший над тарелкой минут пятнадцать и чуть не уснувший лицом в ней. Тут тоже помогла помощница, вечно прибегавшая и проверявшая готовность звезды. В итоге, так ничего и не съев, Николай одевается, берёт солнечные очки, чтобы скрыть свою заспанную физиономию, и, сев в машину, едет в Мосфильм, по дороге успевая ещё раз вздремнуть. Продолжается утро не лучше, но хоть и не хуже. На съемочной площадке, куда кстати он все же опоздал, мельтешат работники, бегают с аппаратурой, набегу всучают Баскову сценарий, даже не поздоровавшись. Зато в его гримерке тихо и спокойно. Миленькая девочка сделала укладку, а еще более миленький парень филигранно расправился с чёрными морями под глазами Николая, а увидев, что звезда засыпает на ходу, дал ему вздремнуть, в то время как сам сбегал в ближайшую кофейню за кружечкой горячего кофе и шоколадным круассаном, а вернувшись, осторожно разбудил и дал в одиночестве спокойно поесть. За это мужчина ему очень благодарен. Наконец более или менее проснувшись, Басков все же решает проведать причину его бессонницы. Он направляется в гримерку Лазарева. Не успевает он постучаться, как оттуда вылетает сияющий и бодрый Сергей, снося на ходу коллегу. К счастью, недопитый кофе разливается лишь на рубашку, не затрагивая костюм, но настроение все равно портит. — Ой, Коля, прости, — улыбаясь говорит Серёжа и руками касается рубашки. — Не обжегся? Прости, не знал, что ты здесь. — И тебе НЕ доброе утро, — злобно бурчит Николай, входя в Серёжину гримерку. — Выспался? — с явной злостью произносит вопрос Николай, и так зная ответ и не желая что-то слышать. — Позови своих идиотов, пусть принесут мне новую рубашку. Серёжа конечно немного удивляется излишней нервозностью друга, но все же решает его дальше не бесить. — Да, конечно, — он подзывает помощницу, и передаёт ей просьбу Николая. — Ты не стой в грязном, сними её, — Сергей подходит к нему со спины и расстегивает резинку галстука. — Серёж, есть ещё минут пятнадцать, — обернувшись, начинает Басков, немного успокоившись, но его прерывают коротким поцелуем. — Нет. Не знаю как ты, но я не хочу подводить ребят, — он характерно дёргает плечом, как бы указывая на всех, кто присутствует на съемках. — Твои минут пятнадцать растянутся минимум на час, а без нас не начнут, — он ещё раз чмокает его, снимая с Николая пиджак и переходя к пуговицами рубашки. — Ты видел какая очередь была у входа? Там половина подростки. Кто их домой в час ночи повезёт? Ты? — последние пуговицы расстёгиваются и обнажённый торс Баскова предстает перед Лазаревым. — Я может быть тоже хочу, но у меня есть ещё и такая непопулярная штука как совесть. Последние слова Николай уже не слушает, после слов о взаимном желании он полностью снимает рубашку и наконец полноценно обняв Сергея, жадно впивается в его губы, абсолютно игнорируя вошедшую девочку с чистой рубашкой в руках. Та оказывается не глупой, вешает рубашку и новый галстук на стул и уходит. Коля пытается расстегнуть пиджак Лазарева, но получает хлесткий удар по руке и очень неодобрительный взгляд. — Блять, ты серьёзно? — риторически вопрошает Басков, зная что да, абсолютно серьёзно. И хотя жутко хочется большего, но Басков сейчас согласится и на малое, допустим минет. — Уважаемая сотня, просим вас занять свои места на стене, вам никакой макияж не нужен, так, увлажняющий кремик и вы шикарны, — раздаётся голос из микрофона, обрывающий все надежды Баскова на хоть какое-то продолжение. Лазарев, от греха подальше, тут же разрывает поцелуй, последний раз взглядывает на мужчину и направляется в сторону чистой одежды. Помогает одеться и первым выходит вон. Опять оставляя Николая лишь раззадоренным. *** Съёмки проходят прекрасно, зал сразу понимает правила и громко аплодирует, шутки про голубую луну и Скалалазарева заходят на ура, все удаётся записать почти с первого дубля, участники прекрасно выступают, а сотня наконец не сидит на жопе ровно и активно подпевает. Но Коле сейчас не до этого. Его бесит все вокруг: участники, которые выбирают бесячие песни, эксперты, которые долго разглагольствуют о плюсах и минусах каждого выступающего, дурацкий наушник, который в этот раз ощущается более болезненно, чем обычно. Шуток ниже пояса становится все больше, зал разогревается все сильнее, и взгляд на Лазарева Басков кидает все чаще. А этот паршивец будто специально, лишь осторожно отводит взгляд и в открытую игнорит все намёки Николая. Хочется только одного, но этот один никак не отвечает ему взаимностью, а песен предстоит ещё ого-го. Еле сдерживая себя к концу первого мотора, Николай несказанно радуется, когда наконец завершается дуэль, они доснимают концовку и всем разрешают покинуть павильон. Просить Баскова дважды не нужно. Как только все начинают расходиться, он хватает Лазарева, шепчет ему на ухо что-то вроде «сейчас» и, в числе первых, выходит из павильона, напористо ведя за собой певца. Времени и так не много, если они ещё и медленно расхаживать будут, точно не успеют ничего. А подобное Николая не устраивает. Сергей конечно поначалу слегка сопротивляется, но после успокаивается и, все же освободив руку из железной хватки партнёра, обреченно плетется за ним. Путь до гримерки кажется обоим отчего-то слишком долгим. Но, наконец дойдя, Басков бесцеремонно распахивает дверь, проталкивает внутрь Лазарева и сам заходит следом. Воцаряется гробовая тишина. Николай уже в открытую намекает на продолжение утренних ласк, начиная расстегивать пиджак и смотря прямо в глаза Серёже, но тот специально не смотрит на него и проходит к зеркалу, наклоняясь над столом и проверяя, не нужно ли добавить пудры. — Ну? — раздаётся слегка раздраженный голос Баскова, когда его пиджак уже висит на спинке кресла. — Так и будешь в молчанку играть? Давай без этого, на этот раз я не отстану. — У нас ещё один выпуск впереди, — достаточно твёрдо говорит Сергей. — Давай вечером. Если повезёт закончим пораньше, съездим к тебе ненадолго, ну или ко мне. — Если повезёт? — злобно переспрашивает Басков, стоя посреди гримерки и смотря на шикарную задницу певца. — А если закончим как обычно, то опять в пролёте? Укатишь на свой концерт, потом ещё куда-нибудь, а Коля опять ничего не получит? — он подходит ближе и стоит над душой у певца, заставляя наконец ответить. — Коль, ну какой секс? У нас час, максимум полтора, мне надо в душ, поесть, переодеться, текст подводки выучить, — он оборачивается назад и все же выпрямляется, смотря прямо в глаза Баскову. — Ты прикалываешься? — риторически спрашивает Николай, в то время как Лазарев уходит к другому зеркалу и начинает раздеваться, первым снимая пиджак. — Нет, я абсолютно серьёзно. Я не хочу подводить людей и себя. Потерпи немного, — он подходит к Баскову и, встав спиной, безмолвно просит расстегнуть ему галстук, попутно начиная расстегивать рубашку. — Я долго терпел, и больше не намерен, — он ловко расстегивает застежку и снимает галстук, после чего отодвигает ткань воротника и жадно впивается в мягкую кожу чуть левее от основания шеи, оставляя ярко красный засос. — Помнишь что ты сказал мне в мае? «Потерпи, у меня сейчас концертов много, давай я в июне освобожусь, у меня их поменьше, тогда встретимся», — приехал на съёмки в Москву, а потом что? Слинял в отпуск со словами: «Ну, не успел, все уже забронировано». Я спросил когда вернёшься, ты ответил, что в июле вроде пока свободно, а по факту? То клипы, то концерты, ты точно человек? А то ты по-моему либо сном либо едой пренебрегаешь. Я спросил, когда ты свободен в августе, и ты мне затирал, что перед съемками выкроишь вечерок, а в итоге что? Выкроил, молодец, встретились на съемках и ты свалил спать! А завтра у тебя опять концерты, так что Лазарев, никакие отговорки не принимаются, пока ты наконец не выполнишь своё обещание, я съёмки не продолжу. Меня совесть мучать не будет, а вот тебя, за то что всех этих людей задержал, уж точно загложет. Поэтому давай без выкрутасов, быстро в душ и ко мне. — А остальные дела мне когда делать? — слегка поворачивает голову мужчина. Можно было бы конечно просто сказать нет, но Басков похоже данного слова не знает. — Пока будешь в душе, я схожу за едой, после поешь, — блондин осторожно снимает с Сергея рубашку и кидает на диван, переходя к ширинке. — А текст… С ним тоже что-нибудь решим, — он несильно шлепает Сергея, как бы подгоняя его. — Так что иди уже быстрее. Я вообще не шучу. Деваться некуда. Он и впрямь слишком давно фактически избегает Баскова. Да и кто его знает? Если он упрется рогом, то ведь правда не вернётся на съемки. Поэтому, решив, что можно дать себе немного отдохнуть, он стягивает с себя штаны, швыряя их вслед за рубашкой, и направляется в душ. Горячая вода обычно успокаивает, освобождает разум от постоянного мельтешения разрозненных мыслей, но в этот раз только усугубляет положение. Стоя под струёй горячей воды, Сергей не то, что мыться, он ничего не может. В голове тысяча разных вопросов, сомнений, неуверенности. «А что если не уложимся в перерыв и кого-то задержим?» «А вдруг он не захочет прекращать и съёмку отменят? Тогда что делать с завтрашним концертом? Дальше всунуть съемку просто невозможно, все забито.» «Вроде журналисты должны были приехать. А что если ворвутся без приглашения? Эти гады на все пойдут ради эксклюзивных кадров.» «А если я слишком устану, и по внешнему виду будет понятно, что в перерыве я точно не текст учил?» Он стоял и все думал, думал, думал… Его прерывает тихий звук открывшейся двери. Басков стоит в проходе с едой в руках и смотрит прямо в глаза, будто читая мысли и улавливая все сомнения брюнета. — Если ты не будешь зависать в облаках, никого мы не задержим, — он проходит к зеркалу и, протерев рукой запотевшую поверхность, слегка поправляет волосы, — ну, только если ты не сваришься в кипятке, и тебя не увезут на скорой. Так что сделай воду попрохладнее, Сатана, ты тут как в аду, —сказав это, Николай удаляется, оставляя Сергея в лёгком недоумении. Через десять минут, дверь из ванной все же открывается. Лазарев, с мокрой головой и в одном халате, нерешительно выходит, подходя к гримерному столику. Слегка присев на него, стоит блондин, листая что-то в телефоне, он не сразу замечает, что Серёжа наконец вернулся. — Ну наконец-то, Люцифер вернулся на небеса, — шутливо говорит Николай, и в голосе проскальзывают нотки нетерпения. — Я уж подумал, ты там уснул. Он откладывает телефон на стол и, поднявшись, приближается к певцу. — Ты раздеться не хочешь? — спрашивает Лазарев, когда Басков обнимает его, кладя руки на упругие ягодицы. — Нет, — с мелким смешком отвечает он и ненадолго впивается в нежные губы Серёжи. — У меня, в отличии от «Мисс Вселенная» нет задачи менять костюмы каждый выпуск, так что это пустая трата времени, — говорит блондин, постепенно переходя за ухо и целуя татуировку. — Так будет неудобно, — начинает певец, но тут же замолкает, когда острые зубы слегка прикусывают нежную кожу. Больше ничего сказать ему не позволяют. Николай вновь возвращается к любимым губам и собственнически впивается в них, постепенно, не разрывая поцелуя, отходя обратно к столику. Он резко разворачивает Лазарева, усаживая его на край столешницы и стягивая с плеч халат. От разгоряченной кожи брюнета пахнет малиной, так и маня попробовать на вкус. — Блять, Коль, давай на диван, — говорит Серёжа, пытаясь сдерживать стоны, когда град поцелуев спускается ниже, перемещаясь на грудь и плечи. — Если мы переместимся на диван, ты не выучишь текст, — на секунду блондин отрывается от Лазарева, расстегивая лишь верхние пуговицы своей рубашки, — а ты вроде очень за него беспокоился, — брюнет открывает рот в недоумении, но не успевает издать и звука, когда Николай резким движением оборачивает его лицом к зеркалу. — Нет, — настойчиво говорит Серёжа, опираясь о стол руками, но жаркое дыхание за ухом заставляет подчиниться. Разум хочет противостоять, но тело забирает контроль и тает под умелыми движениями горячих ладоней, а от испепеляющего взгляда, что смотрит прямиком из зеркала, проникая в душу, мысли плавятся, оставляя в голове давящую тишину. Он сдаётся, отпускает контроль, полностью уходя от штурвала и передавая полную власть этому упрямому идиоту, который бесит до жути, но с которым он никак не может совладать. — Видишь сценарий? — бархатный голос бьёт в голову, громче грома. Басков смотри из зеркала строгим, хищным взглядом, проникая в самое сердце, а свободной рукой пододвигает сценарий поближе. — Читаем вслух. Чётко и внятно. Потом наизусть, — он легонько прикусывает плече, вдыхая приятный аромат брюнета. — Понятно? Лазарев не может выдавить из себя ни слова. Мелкая дрожь пробирает все тело, пальцы непроизвольно сжимаются на краях столика до белых костяшек, а звон в ушах нарастает с каждым ударом мечущегося сердца. — Понятно? — так же строго переспрашивает Николай, запуская руки под ткань халата и блуждая пальцами по накаченному торсу. — Да, — единственное, что выдавливает из себя Серёжа, опуская взгляд на листы перед собой. — Отлично. Аккуратные руки выскальзывают из под халата, постепенно перемещаясь ниже. Одна блуждает по идеальному прессу, а вторая перемещается к ягодицам, словно змея заползая под ткань. Каждое прикосновение отдаётся новой порцией дрожи, вызывая лишь довольную усмешку блондина. — Ну, поехали, — говорит Николай, ощупывая горячее, слегка влажное тело. Одной рукой он развязывает пояс халата и кидает его на диван, оставляя брюнета полностью обнажённым. — Здравствуйте, друзья! Если вы хотели сегодня посмотреть обычный выпуск нашего шоу, то спешу вас обрадовать, — начинает Басков зачитывать сценарий, попутно открывая ящик. Наощупь он находит флакон со смазкой и, отпустив нежную кожу брюнета, выдавливает немного лубриканта себе на пальцы, убирая остальное обратно в ящик. — Он будет не совсем обычным, — Коля осторожно проводит свободной рукой по краснеющей коже Серёжи. Тот вздрагивает от неожиданного прикосновения, а по телу пробегают мурашки. Брюнет стоит, покорно ожидая дальнейших действий Коли, изредка поднимая взгляд в зеркало. Блондина не приходится долго ждать. Он слегка раздвигает ягодицы Серёжи и осторожно начинает вводить первый палец. — Подожди… - тихо стонет Лазарев, когда палец проникает внутрь. Прохладный гель хоть и помогает, однако длительное отсутствие хоть какой-то связи даёт о себе знать: каждое движение отзывается в теле бурей ощущений и новой волной мурашек, а мышцы сжимаются тугим кольцом. — Не спеши… — Лазарев вздрагивает, когда в ответ на его просьбу Басков только сильнее начинает двигаться внутри. Руки подкашиваются, и брюнет опирается на локти, опуская на них голову. Он старается сдерживаться, хотя понимает, что надолго его не хватит. — Не отвлекайся, этого в тексте нет, — ласково, но строго шепчет блондин, наклоняясь почти к самому уху Серёжи. Его горячее дыхание обдает нежную кожу, и брюнет слегка вздрагивает, прикусывая нижнюю губу, чтобы ничего не ответить. — Сегодня последний отборочный этап, в котором примут участие вокалисты, уже попытавшие счастье в нашем шоу в разных сезонах, но не достигшие желаемых высот, — как ни в чем не бывало продолжает Басков. Будто он сейчас не Лазарева по-собственнически берет, а реально подводку записывает. Его свободная рука блуждает сначала по спине Серёжи, медленно проводя от шеи почти что до копчика. Потом перемещается на живот брюнета, аккуратно поднимается выше, доходя до торса, легонько касается розовеющих сосков. Договорив фразу, Коля снова наклоняется к уху Серёжи, берет его за подбородок, тот послушно открывает рот и облизывает пальцы. — Второй… — горячо шепчет Басков, почти полностью выводя палец из тугого кольца мышц, но тут же вставляя уже два, — шанс. — добавляет он чуть позже, вновь возвращаясь к чтению сценария. Когда входят целых два пальца, Серёжа вздрагивает. Он старается сдерживать стоны, поэтому довольно сильно прикусывает пальцы Баскова, которые до этого момента находились у него во рту, но были быстро вытащены. От всех этих ощущений голова идёт кругом, мысли путаются и сосредоточиться хоть на чем-то становится невозможным. Лазарев давно не думает ни о каком тексте, единственное о чем он может сейчас думать, так это о Коле. Движения становятся все быстрее, настойчивее. А дыхание обоих учащается. Из размышлений брюнета вырывает тихий звон пряжки ремня. Басков, не вынимая пальцев, свободной рукой расстегивает ширинку, а после тянется к ящику. Он достаёт презерватив и надевает его, наконец вынимая пальцы из Серёжи. — Стой, подожди немного! — быстро тараторит Лазарев, приподнимаясь на руках, но тут же снова опускается на локти, когда получает довольно болезненный шлепок. От этого пробегают мурашки, а в глазах немного мутнеет. — Не по тексту, Лазарев. Опять. — строго сквозь зубы проговаривает Басков, довольно сильно сжимая рукой талию брюнета. Тот тихонько шипит от неприятного ощущения, но ничего не отвечает, а только закатывает глаза и недовольно вздыхает. Тогда блондин вновь бьёт его по упругой, краснеющей заднице. — И глаза не закатывай, — почти приказывает Коля, осторожно раздвигая ягодицы Серёжи. Он вновь начинает читать текст, да так буднично, что у Лазарева в голове не укладывается, как он это делает. И только брюнет вновь отвлекается, как его тут же вырывают из мыслей довольно резким, хоть и аккуратным толчком. Он вскрикивает от неожиданности, жмурится от сладких ощущений, которые пробирают его до глубины души и тихо стонет, закрывая рот рукой. Коля постепенно наращивает темп, почти не давая Серёже привыкнуть, он впивается пальцами в нежную талию брюнета, оставляя довольно яркие отметины. В каждом его толчке, прикосновении, вздохе, поцелуе чувствуется все то время, что они не были вместе, все то нетерпение, что копилось в блондине, все то желание, которое он столько сдерживал. — Погоди! Помедленнее! Давай помедленнее! — тараторит Лазарев, приподнимаясь на руках и слегка оборачиваясь назад. Как только он встречается взглядом с блондином, он понимает, что его сегодня явно не услышат. На лице Баскова красуется такая довольная ухмылка, будто тот в рай сейчас вознесется. — … он твёрдый, крепкий, искромётный, зажигательный, — с явным подтекстом зачитывать Коля, развратно смотря в испуганные глаза Серёжи. Тот вздрагивает от нового, более сильного толчка и упирается одной рукой о зеркало, чтобы удержаться. Тогда блондин наклоняется ближе, одной рукой берет его за подбородок, заставляя смотреть в зеркало, и шепчет на самое ухо, горячо прикусывая татуировку. — Лидер сотни – Сергей Лазарев. От этих слов Серёжа почему-то сильнее краснеет, сам не зная, почему именно эти слова его так заводят. Он смотрит в зеркало и ужасается своей развратной физиономии: растрепанные волосы, алеющие щеки, похабно раскрытые губы, слюна, стекающая по подбородку, глаза, которые мало что видят, струйки слезинок, бегущие вниз… Это кажется таким неправильным, таким грязным, таким… возбуждающим, что Лазарев стыдливо отводит взгляд, стараясь не думать о том, как он сейчас выглядит. — Я же сказал: «Лидер сотни – Сергей Лазарев.» — строго повторяет Басков, глубже входя в брюнета, вырывая из его груди тихий вскрик. Он двигается все быстрее, все настойчивее, все жёстче, не давая Серёже и мгновения передохнуть. Он держится из последних сил, чтобы не сорваться, хотя ему жутко хочется забить и войти в брюнета на всю длину, вырвать из его правильного ротика самые похабные, самые громкие стоны, чтобы весь Мосфильм слышал, чтобы каждая собака знала, кому принадлежит эта сладкая задница, кто её так любит и готов ждать пол мать его года, ради возможности трахнуть его в перерыве между съемками. Но Басков только сильнее сжимает талию Серёжи и закусывает губу, в тысячный раз напоминая себе о самоконтроле. — Читай текст, — сквозь зубы приказывает Коля, но в его голосе сквозит все то желание, что бушует внутри. — Здравствуйте, уважаемые зрители! Привет, сотня! — запинаясь, начинает читать Лазарев, стараясь не вскрикивать при каждом толчке. Он знает, чувствует, что Коля на грани, точно также, как и он сам. — Блять, Коль, прекращай издеваться, — выдыхает брюнет, желая большего. Ему уже глубоко плевать и на невыученный текст, и на съемки, да на все шоу в целом. Он просто хочет растаять в этих горячих руках, под этими напористыми движениями, под этим чёртовым блондином, который так возбуждает. Хлесткий удар заставляет Лазарева вздрогнуть и удивлённо обернуться назад. Он знает, что Басков тоже жутко хочет большего и оттого совершенно не понимает его действий. Серёжа думал, что услышав почти что разрешение трахать его жёстко, не сдерживаясь, Басков тут же забьёт на сценарий и будет делать ровно так, как ему вздумается, но тот напротив, только замедляет темп, почти выходя из Лазарева. — Не по тексту, Серёжа. Внимательнее, — и с этими словами он резко входит в брюнета, до самого основания, до звездочек в глазах, до сладкой боли, разливающейся по всему телу. Блондин как с цепи срывается, берет нечеловеческий темп и будто вбивает Лазарева в стол. — Ну же, читай текст, — приказывает Басков, вновь ударяя по краснеющей заднице. — З-задача наших экспертов похожа на миссию П-прометея, — начинает читать Серёжа, он запинается, вскрикивает, иногда замолкает, но получая очередной шлепок продолжает читать. Ему сладко, и больно, и приятно, и… Эта смесь чувств не поддаётся никакому описанию, он просто на седьмом небе от счастья. Ему хочется кричать, стонать как можно громче, сорвать наконец с Баскова его дурацкий костюм, уйти на диван и просто получать удовольствие, забив на съемки. Но каждый новый удар напоминает ему, что блондину явно нравится эта игра и прекращать он её не намерен. — …нужно взять божественный огонь таланта наших участников и донести его людям, — как можно быстрее дрожащим голосом проговаривает брюнет, чтобы поскорее закончить эту пытку. Но такой расклад явно не устраивает Колю. — Я уверен, что сегодня будет ярко, горячо! — вскрикивает на последнем слове Лазарев, когда Басков особенно глубоко входит, задевая самые чувствительные точки. Серёжа стонет от удовольствия, находясь в полубредовом состоянии, он уже на грани, но надо читать, читать, а то это сукин сын его до смерти затрахает. Буквально, — но никто не обожжётся. Удачи всем участникам, — сквозь зубы договаривает брюнет, и радуется, что его слова наконец сказаны. — Умничка, — довольно произносит Коля, выходя из Серёжи. — А теперь наизусть. У тебя же наушника не будет, тебе знать надо, — издевательски произносит блондин, прекрасно понимая, что Лазарев сейчас не то что наизусть, он даже с подсказками не вспомнит, что он только что читал. Он разворачивает Серёжу лицом к себе и сажает его на самый край стола. У того звёздочки в глазах, он будто реально на небо улетел. Брюнет хочет ещё, хочет довести начатое до конца, но покорно ждёт, что сделает Коля. — Говори свою реплику, — тихо приказывает Басков. Он стоит, скрестив руки на груди, и будто не желает ничего делать. Лазарев недоумевает, ведь именно он был инициатором, а сейчас никак не действует. — Здравствуйте, уважаемая публика! Привет сотня! — скучающе произносит Серёжа, ожидая хоть какого-то продолжения. И продолжение приходит. Когда брюнет теряет всякую надежду, Коля подходит ближе, обнимает его и жадно впивается зубами в тонкую кожу на плече, оставляя алеющий след. От этого Лазарев сбивается и напрочь забывает текст. Град поцелуев, укусов, засосов покрывает плечи и грудь Серёжи, он стонет от удовольствия. — Текст, — отрываясь от любимого тела, напоминает Басков. — Не помню.. — со стоном отвечает брюнет, подставляясь под поцелуи. — Текст, Серёжа. Вспоминай, — угрожающе-ласково повторяет блондин. — Там что-то про Прометея… — неохотно произносит Лазарев, тая от горячего дыхания на своей коже. — Так не пойдет, - Коля останавливается и отстраняется от Серёжи, строго качая головой. Он вовсе не шутит, идёт к дивану и усаживается на него, смотря на недоумевающего брюнета. Тот сначала не верит, ведь не может же Коля так издеваться, но когда спустя несколько мгновений он не меняет положения, Лазарев понимает, что тот вполне серьёзно. — Ладно, ладно, — разочарованно произносит Серёжа, поднимаясь со стола и подходя ближе к блондину. — Задача наших экспертов похожа на миссию Прометея: нужно взять божественный огонь таланта наших участников и донести его людям. Я уверен, что сегодня будет ярко, горячо, но никто не обожжётся. Удачи всем участникам! — быстро проговаривает он, всего лишь пару раз запнувшись, вспоминая текст, только бы скорее возобновить начатое. — Доволен? — Более чем, — одобряюще отзывается Басков, поднимается с дивана и нежно обнимает подошедшего Серёжу. Тёплое дыхание, горячие руки — все это кажется таким нереальным, от всего этого кружится голова, сбивается дыхание, а колени подкашиваются. Лазарев еле стоит на ногах, почти вися на Коле. А тот все также невозмутимо смотрит на него и впивается в столь любимые губы. Он не просто его целует, нет, он будто безмолвно пытается выразить все те безграничные чувства, что копились в нем, будто хочет доказать все не пустыми фразами, а действиями. Когда Серёжа окончательно теряет силы, Басков осторожно, стараясь не разорвать объятья и поцелуй, отступает назад и садится на диван, давая брюнету усесться на его коленях. — Люблю тебя, — тихо шепчет Лазарев, отрываясь от губ блондина. Эти слова вызывают у Баскова какую-то чересчур бурную реакцию, потому что он перестаёт медлить. Он хватает Лазарева и опрокидывает его на спину, опасно нависая над ним. У брюнета от неожиданности сбивается дыхание, он тихо вскрикивает от удивления, но ничего не успевает сделать. Блондин окончательно теряет контроль, он только развратно усмехается, как вдруг резко входит в Серёжу. — Стой! Погоди! — Он пытается достучаться до разума Коли, но тот явно уже не слышит. Глубокие толчки приобретают неистовый темп. Коля совершенно не думает о брюнете, он вдалбливает его в диван, крепче впиваясь ногтями в нежные бедра. — Медленнее! — почти в полный голос кричит Лазарев, но вопреки всему, что он говорит, сильнее подаётся бёдрами вперёд. — Медленнее? — издевательски переспрашивает блондин. Он знает как кайфует Серёжа, знает, как ему нравится, знает, как сильно он не хочет этого признавать, но как любит подобное. — Да! — громко, почти обиженно говорит он, скрещивая руки на груди. — Я хочу медленнее. — Врешь, — ехидно усмехается Басков и глубже входит, вырывая громкий стон из Серёжи. Тот в панике вцепляется в руки, что так больно держат его бедра и хочет что-то сказать, но не успевает. — Можешь врать кому угодно: маме, детям, фанатам, журналистам. Кому угодно. Но мы оба прекрасно знаем, что ты любишь такое. — Нет, — твёрдо отвечает брюнет, закусывая губу, чтобы не вскрикнуть вновь. — Тогда почему сам двигаешься навстречу? — Коля пошло облизывает губы, смотря в самую душу. — Думал я не замечу? Серёжа не находит, что ответить. Он смущённо отводит глаза, не желая никак отвечать блондину. Мысль о том, что этот ненатуральный неблондин знает его слишком хорошо, жутко бесит, но в то же время и возбуждает. — Ненавижу… — он злобно бурчит себе под нос. — Чего? — наигранно злобно спрашивает блондин, глубоко входя и вновь наращивая темп. — Что ты сейчас сказал? — Н-ничего! — слегка испуганно говорит Лазарев, жмурясь от сильных толчков. От кайфа трудно дышать, тело горит, а мозг плавится и почти не соображает. — Я все слышал, — Басков наклоняется к самому уху, и жаркое дыхание касается нежной кожи. От этого брюнет вздрагивает, а по телу пробегают мурашки. — Я тоже тебя люблю… — он шепчет это так ласково, так нежно, так искренне. И это чистая правда. Блондин не хочет долго тянуть, он возвращает быстрый темп, блуждая губами по влажно у от пота телу. Серёжа стонет, жмурит глаза, закрывает рот руками. Ему чертовски хорошо. Так, как бывает только с ним, только с этим чёртовым дебилом. — Я не могу.. Я скоро, — он не успевает договорить, прерванный новым толчком и жарким поцелуем. Он хочет что-то сказать, но тает под любимыми губами. От всей этой смеси чувств оба находятся на грани, оба знают это и оба хотят. — Я люблю тебя, — вновь произносит Коля, прижимаясь к Серёже всем телом, входя до предела, а после с протяжный стоном кончает. Наконец наступает тишина. Её нарушают только частые, громкие вздохи обоих в попытке отдышаться. Оба не хотят двигаться, оба хотят просто остаться так подольше, оба хотят ещё хоть немного побыть вместе. — Сотня, выходим на площадку, нам нужно настроить свет, — раздаётся голос из павильона. Он прерывает ту сладкую идиллию, что царила в комнате, и портит момент. — Коль, — Серёжа нежно упирается в плечи любимого и безмолвно просит подняться. — Пора. А мне ещё в душ. Но Коля только сильнее обнимает брюнета утыкаясь лицом в его ключицу. Вот такой Коля похож на кота. Такой милый, ласковый, добрый. Такой любимый. — Надо, Коль, — тепло произносит Серёжа, приподнимаясь на локтях и заставляя блондина слезть с него. Тот нехотя отрывается от Лазарева, мгновение приходит с себя и начинает приводить себя в порядок. Тогда Серёжа встаёт и уходит в ванную. Горячая вода успокаивает и наконец очищает мысли. Он стоит в тишине и просто наслаждается этой мимолетной минутой полного спокойствия, надеясь, что она продлиться чуточку дольше. — Блять, Серёжа! — раздаётся крик откуда-то из-за двери. Спустя мгновение Басков уже стоит в дверях. — Блять, ну вторая рубашка за день, — говорит он, указывая на блестящее пятно на ткани. Серёжа не может сдержаться и громко смеется, смотря на физиономию блондина. — Ну попроси новую, — смеясь, говорит Лазарев, продолжая стоять под струёй горячей воды. Коля в ответ только фыркает и выходит прочь, легонько хлопая дверью.

***

—Вы где? — мужчина стоит в центре сцены и во второй раз звонит Баскову. Им пора начинать съёмки, а ни его, ни Лазарева на площадке до сих пор нет. — Идём, — раздаётся короткий ответ и звонок прерывается. — Говорят идут, — разочарованно сообщает мужчина всем, кто присутствует в павильоне. Через десять минут парочка наконец появляется. Серёжа тут же проходит на стену, проклиная собственный белый пиджак. Из-за него его красное лицо кажется слишком ярким. Он только надеется, что световики исправят это. Басков же выходит в центр сцены и встает на свою точку. — Ну что ж. Мы готовы начинать!