lady on a side

Скрип. Снова. И снова и снова и снова. Думать, что Виктору просто показалось и игнорировать эти неприятно тянущиеся друг за другом скрипы старых досок уже не было возможным. Он знает, что не один в лаборатории. И к нему пожаловал явно не его напарник, которому сейчас не до работы, тот наверняка милуется с мисс Медардой, но это не важно. Уже не важно. Виктор всё же отвлекается от чертежей и устало оборачивается. Приподнимает одну бровь. Взгляд застывает в немом вопросе, на который он уже знает ответ. Тёмная фигура стоит не шелохнувшись, будто только и ждала, когда же её заметят. В один миг оказывается, пожалуй, через чур близко к Виктору. Он никому никогда не позволяет подступить к себе так близко, неприятно. Даже этому, до чёртиков раздражающему, но такому чарующему и завораживающему Джейсу Таллису Виктор не позволяет такую наглость. Но ей разрешено. Она — не все. Ей совершенно наплевать, на личные границы и всякие рамки приличия, Виктор уяснил это ещё в их первую встречу. Поэтому он не возникает, когда "фигура" совершенно нагло и бесцеремонно начинает водить по всему его телу своими слегка трясущимися руками. Определённо что-то случилось, Виктор знает это. Она всегда приходит после самых неприятных ситуаций, в совершенно понурном виде. И каким-то волшебным образом их с Виктором состояния совпадают. Руки девушки наровят потрогать всё. Каждую частичку тела. Сначала она проходит по впалым скулам, затем, спускается ниже к шее, зацепляется за кадык. Виктор сглатывает. Она скользит по выпирающем ключицам, ниже, дотрагивается до груди, ниже, пересчитывает рёбра, ниже, тянется к талии, к плоскому животу. Ниже.. Виктор перехватывает руку и утягивает девушку в поцелуй. Жадный, мокрый, томный, слишком долгий, что становится трудно дышать, но такой нужный и правильный. Девушка всё же отстраняется. Медленно отстраняется.Виктор не привык к такому. Обычно она довольно резка. Он смотрит в её розовые, большие глаза. Заглядывает дальше. Ни один уголок сознания не могут спрятаться от пронзительного взгляда. Он изучает, желает найти в них что-то новое. Но опять находит лишь пустоту и вздыхает. Куда же подевался тот светящийся голубой огонёк, который так плотно засел в памяти и, наверное, останется там ещё надолго лишь воспоминанием? Виктор не знал и никогда не узнает. Не будет спрашивать. Они могут делать всё, что пожелают, что им только понадобится. Не могут лишь заглядывать друг другу в душу. Им это ни к чему. И так всё устраивает. Почти всё. Девушка сегодня меньше спешит, наверное какая-то мелкая бытовая неурядица потревожила её, но из-за такого, она обычно не приходит. Или же наоборот, всё хуёво. Маленькие, но грубоватые, укрытые ссадинами, ладони опять прикасаются к лицу. Ногтём проводит по скуле, очерчивая её, играюче, слегка ударяет учёного по кончику носа, от чего тот дёргается и сводит густые брови к переносице, морщится. Девушка на это тихо посмеивается, ловко запрыгивает на колени, ёрзая, устраивается поудобней. Виктор аккуратно кладет руки на её стройную талию. Гладит очаровательные татуировки. Облака — слишком мягкие для такой девушки, а может это и не облака вовсе, а клубы ядовитого газа, куда более подходящие ей, но Виктор не спрашивал. Опять тянется к губам, касается их почти невесомо, нежно, девушка не отталкивает. Кажется, скоро она станет зависимой от этих трепетных поцелуев. Или уже стала зависимой. Снова отстраняется первой. Виктор задерживает взгляд на бледной шее, ключицах, плечах. Целует ласково. Сладко. Пальцами зацепляет край черного топа. Смотрит в глаза напротив. Спрашивает разрешения. Девушка лишь отводит взгляд, закусывает губу. Чуть отталкивается от Виктора и убирает его руки с себя. Не разрешает. Виктору достаточно одних поцелуев, но обычно, они заходят куда дальше. Странно. —Не сегодня, Вик. Я не в настроении. — Девушка говорит сипло, почти шёпотом. Обычно безумно шумная, сейчас ведёт себя тихо. Виктору она нравится и такой. Нет, пожалуй, такой она нравится ему даже больше. Приглушенный голос успокаивает. Виктор не говорит ничего. Только кивает и перебирает пальцами длинные, поломанные индиговые волосы, расплетает их. Так удобнее. Девушка ложится Виктору на грудь. Прислушивается к биению сердца, к хриплым вздохам. Крепко сжимает в объятиях. Виктор отвечает тем же. Бережно гладит спину, будто держит в руках настоящее сокровище, драгоценность, сожмёшь чуть сильнее — разлетится на маленькие осколки. — Джинкс. — По спине пробежали мурашки. — Давно спала? Лично я — да. Если ты не против, и больше не собираешься ничего делать, то можем вздремнуть. — Слегка кивает головой в сторону дивана. Как всегда не надеется ни на что и ожидает отказа. Девушка никогда ранее долго у него не задерживалась, а Виктор никогда не настаивал. Они оба получали что хотели, и молча расходились, а затем снова возвращались друг к другу. И так по кругу.   Но не в этот раз. Девушка встаёт и молча идёт совсем к новому дивану. Его поставили недавно. Растягивается на нём по-хозяйски, точно кошка. Виктор на это хмыкает, поднимает уголки губ. Садится рядом, гладит ноги девушки. Джинкс двигается ближе к стене. Хлопает по свободному месту. Виктор ложится рядом. Девушка бросается в тёплые объятия. Сегодня.. Слишком нежно. Непривычно. — Я встретила сестру. Она бросила меня, а сейчас заявилась с какой то девкой. Позвала пойти с ней. Забавно. Она совсем не меняется. Наверно до сих пор думает обо мне, как о маленькой глупой, надоедливой девчонке. Ненавижу. Сильнее жмётся к Виктору. Он слушает внимательно. Первый раз она решила открыться ему. Сердце бьётся быстрее, шумно. Джинкс замечает, но ничего по этому поводу не говорит. Лишь продолжает бормотать о своей ненависти. Виктор кивает на все её слова. Соглашается со всем. Неважно права девушка или нет. Сегодняшняя встреча засядет в памяти надолго, крепко. — Джинкс... — Заглядывает в самую душу. Выворачивает её наизнанку. Опять вызывает табун мурашек. — Ты замечательная. Девушка дрожит. Чувствует себя совсем маленькой. Сворачивается в калачик. Засыпает. Виктор ещё некоторое время смотрит на неё. Сегодня он открыл для себя чувство, которое, казалось, не испытывал ранее. Оно приятно разливается в груди, исцеляет лёгкие. Джинкс упирается в нездоровую ногу, но Виктор боли совсем не чувствует. Глаза слипаются. Проваливается в глубокий сон. Просыпается Виктор уже один. Сторона Джинкс ещё совсем тёплая. Значит ушла недавно. Виктор подвигается, пытается сохранить это тепло. Но пора вставать. Работа не ждёт.