В кабинете классного руководителя

      

***

      Дверь в кабинет распахивается, в помещение входят разъярённая учительница и недовольный одиннадцатиклассник. Визит Ромы в кабинете Данилы Владимировича был далеко не первый, не говоря уж о том, сколько раз он был в кабинете директора, что не очень то и помогало. Хулиган опять напакостил, доведя очередную учительницу до истерики. Было ли ему плевать? Определённо. Нет, ну а что они такие шибко эмоциональные...       — Данила Владимирович, сделайте уже с этим отпрыском уже хоть что нибудь! Он опять срывает урок! Разговор с директором не помог, даже родители никак не повлияли, хотя что они за родители-то... — гортанит педагог, с каждым словом становясь злее и хмуря и без того морщинистое лицо.       — Родителей моих не трогайте, — Рома хмурится, дерзит, пытается вырвать свою руку из цепких пальцев учителя литературы.       — Ты ещё не дорос чтобы так со старшими разговаривать! Помалкивай лучше!       Эти оба так и грызлись, если бы не заговорил до этого молчавший классный руководитель Ромы.       — Тамара Вячеславна, я поговорю с Романом. Можете идти на урок, — мужчина говорит спокойно, хотя в какой-то степени его лицо выглядело разочарованным. Учительница фыркает, выходит из кабинета хлопая дверью, ещё что-то бурча себе под нос. По коридору послышалось цоканье каблуков, — Рома, присядь пожалуйста.       Рыжий указывает на первую парту второго ряда, приглашая одиннадцатиклассника сесть. Русый слушается, садится, скрещивая на груди руки. Сжимает ладони в кулак, хмурится и смотрит в окно. За ним щебетали птицы, а солнце ярко светило, заставляя жмуриться пуще прежнего. Всё это время Данила разглядывал школьника, осматривал его вид сверху-вниз, совсем не понимая, что ещё может повлиять на хулигана, дабы тот наконец усмирился. Вызов родителей в школу ничем не помог, туева куча разговор наедине ни к чему не привели.       — Роман Игоревич, — начал учитель строго, чересчур официально, пытаясь уловить в эмоциях школьника хоть какую-то жалость к проделанной им пакости, — порча имущества школы, срыв уроков, драки... И сколько это уже будет продолжаться? Тебе самому не надоело? Тебе ЕГЭ скоро сдавать, а ты таким занимаешься. Репутацию класса, в конце концов, портишь.       Во время своего монолога Данила встаёт с кресла, медленно обходя сидящего за партой и чувствующего себя неловко Рому. Встаёт где-то в конце класса, оглядывая свои цветы, на что младший стыдится обернуться, а Кашин же идёт обратно, подходит к двери, закрывая её на замок. Хулиган не придаёт этому особого значения, даже расслабляется, пока не слышит вновь басистый голос педагога.       — Что-ж, мне кажется, всё таки стоит попросить директора тебя исключить.       Рыжий отрезает резко, ставит точку, делая своё решение окончательным. Бендер совсем пугается, чуть-ли не подскакивает с деревянного и скрипучего стула, смотрит ошарашенно на мужчину, начиная тараторить.       — Данила Владимирович, подождите! Какой ещё исключить? Я же... меня родители убьют! Пожалуйста, дайте ещё один шанс, я обещаю, я самым прилежным учеником буду! Дежурить буду, на все-все классные часы буду приходить, и отработки! Прошу! только не исключение... — слова Ромы теряются меж собой, он съедает некоторые буквы, что вызывает усмешку у Данилы. Тот призадумывается даже, всё таки сомневаясь над своим решением, решаясь смягчить наказание для школьника.       — Ладно, уговорил.       Данила по хитрому улыбается, приближается вновь к растерянному хулигану, поднимая его подбородок, как бы заставляя взглянуть на него. Рыжий второй рукой гладит Рому по плечу, от чего тот вздрагивает. Положение Бендера было весьма неловким. Он не настолько глуп, чтобы не понять намерения мужчины. Он, конечно, осознавал всю серьёзность ситуации, но его классный руководитель был вполне симпатичный на вид, да и этим может решится вопрос того, останется он в школе или же его ждёт кожаный, отцовский ремень с металлической бляшкой дома. Выбор был очевиден. В принципе, почему бы и нет?       Рома любил эксперементировать.

***

      Когда он успел стать подстилкой своего же классного, и буквально сейчас лежать полу-голым на его столе? Честно, русый не помнил, но ощущать на теле грубые и сильные руки мужчины было приятно и возбуждающе. Бендер даже не думал, что первым его половым партнёром будет девушка со вписки, а вторым — его же классный руководитель.       Он до жути чувствовал себя самой последней шлюхой, но в этом были свои плюсы: он останется в школе, все его проёбы наверняка замнутся, и... он хорошо проведёт время?       — Я смотрю, тебе нравится? — елейным голосом тянет рыжий, выцеловывая ключицы парня.       — Если бы мне не нравилось, вас бы посадили, — Рома же и в такой ситуации пускает свои шутки, хоть они ими не являлись.       — И тебе об этом сейчас говорить? Хулиганьё мелкое.       Голубоглазый замолкает, отводя неловко взгляд. Данила хмыкает, продолжая обцеловывать подтянутое тело старшеклассника. Ведёт свой «путь» начиная от шеи, заканчивая животом. Руки его не лежали без дела — то сжимали талию Романа, то совсем нежно поглаживали её.       Одиннадцатиклассник же просто лежал и ждал, когда Данила закончит со столь долгими прелюдиями и, наконец, перейдёт к делу. Бездействовать было скучно, и это вообще не его конёк, но Данила Владимирович и без того прекрасно справлялся, вызывая эйфорию у парня под ним, так что он мог и потерпеть.       Рома лежал, мычал и закусывал губу, сводя собственные брови домиком, уже изнемогая от желания близости, пока не почувствовал что его бедра подхватили всё те же шершавые ладони. Кашин наклоняется к пареньку, утягивая в секундный поцелуй, хоть и поцелуем это назвать было сложно. Бендер в свою очередь уже тянется сам, неумело целуя Данилу. Подминает его губы, слюнявит, толкается языком в его рот — всё было так неловко, но для них обоих это не так важно. Рыжий укладывает одну из ладоней на загривок русого, пропуская отросшие пряди меж пальцев, периодически оттягивая их. Ощущения не из самых приятных, но Рома же плюёт на это, продолжая неумело целовать Данилу.       Он, в свою очередь, тянется в один из своих ящиков выуживая оттуда один квадратный пакетик. Бендер удивляется откуда у педагога это в кабинете, но молчит, не осмеливаясь вкинуть очередную колкую шутку. Голубоглазый фыркает, понимая, что смазки с собой нет, потому придётся воспользоваться чем-то иным.       — Открой рот, — он наклоняется к старшекласснику, беря его за подбородок, «повеливая» раскрыть рот. Русый послушно это делает, после чего Кашин толкается собственными пальцами в рот мальчишки. Первый смекает, что нужно делать, начиная хорошенько вылизывать пальцы мужчины.       После пары-тройки секунд таких махинаций Данила вынимает собственные пальцы изо рта ученика. Наклоняется к нему, перебирает его локоны волос и невесомо обцеловывает лицо, дабы отвлечь паренька, в это же время приставляя первый средний палец ко входу. Толкает его, после чего по вине болезненных ощущений Рома протяжно мычит, сжимая губы в тонкую полоску. Данила утешает школьника, даёт привыкнуть, начинает водить им туда-сюда, периодически сгиная. К одному пальцу прибавляется второй, а затем третий, вызывая всё больше не произвольных глухих стонов и мычаний со стороны Бендера.       Учитель раскрывает пальцы, с каждым разом всё шире. В момент, начинает толкаться ими, попадая по простате, из-за чего стон Ромы стал в разы громче. Данила, было, испугался, но слова ученика поменяли его мнение.       — А можете... ещё раз так?       Данилу Владимировича много раз просить не надо, потому он повторяет свои телодвижения, а из уст Ромки вырывается такой же громкий стон наслаждения. На это мужчина хмыкает, вынимая из тела паренька пальцы. У Ромы же скручивается узел возбуждения ниже живота.       Учитель склоняется к шее Бендера, опаляя её горячим дыханием. Целует нежно, одновременно приставляя головку к анусу ученика, до этого успев надеть презерватив. Через пару секунд толкается, входя в хулигана, на что получает сдавленный стон и чувствует, как парень напрягается.       — Расслабься, ну... — шепчет педагог, подхватывая одной рукой ногу Ромы, а второй поглаживает его талию.       Слова старшего действуют на Бендера, и парень отпускает напряжение, после чего рыжему стало легче толкаться вперёд.       Вновь болезненный стон со стороны Ромы, на что Кашин останавливается, давая привыкнуть старшекласснику. Русый чувствует себя слишком непривычно в роли принимающего, ведь не каждый день он перепихается с мужчиной, но парниша быстро привыкает, давая Даниле двигаться дальше.       Толчки становятся быстрее, а значит и стоны нижнего учащаются. В кабинете становится душно и жарко, с обоих стекает пот. Рома жмётся к педагогу, проговаривает хрипло его имя, иногда непроизвольно выбрасывая бранные словечки. Но классный руководитель сотредоточен на ученике, желая сделать ему как можно приятнее (что у него очень хорошо получается). Шлепков кожи об кожу становится всё больше, а Бендер больше не способен здраво мыслить. Разум плывёт, всё внимание одиннадцатиклассника лишь на органе внутри него.       Данила Владимирович этим пользуется, становясь быстрее. Бьётся по комочку нервов, вместе с этим подхватывая член школьника, начиная ему надрачивать. Мычания и стоны теряются между собой, заполняя душный кабинет. Оба вот-вот дойдут до конца.       Через пару решительных толчков это происходит, Рома изливается в ладонь педагога, а старший внутрь нижнего. Рыжий выходит из тела, тут же давая парню салфетки. Наблюдает за младшим: как он, ещё не отошедший от оргазма вытирается от семени. Кашин тоже вытирает собственную руку от вязкой, белёсой жидкости, одеваясь.       — Я решу этот вопрос, — произносит классный руководитель, — но тебе впредь нужно утихомириться и взяться за ум. Либо ты сам знаешь, что будет.       Рома кивает, попутно надевая свои брюки, прощается с Данилой и уходит прочь из класса, будучи красным, как помидор. Он не усвоил урок, и вскоре окажется в этом кабинете вновь.