Я здесь

Наркоман [21:37]: Задержался на тренировке. Не жди меня, Дрю. Ложись спать. Поговорим завтра <3 Эндрю со вздохом отложил телефон на другую сторону кровати, сторону Нила. Не хотелось признаваться самому себе в том, как сильно его огорчило это сообщение. Они с Нилом играют в разных командах, живут за шестьсот шестьдесят миль друг от друга, существуют в разных часовых поясах. У них не так часто получается созвониться по видеосвязи из-за графика, и даже в тот день, когда они договорились, гребаная разница в расписании и времени нарушила все планы.  Эндрю устал.  Эндрю так сильно не хватает одного наркомана рядом, что ему больно. В груди щемит, воздуха будто бы недостаточно, сердце странно сжимается. Он скучает. Постоянно.  Последний раз они виделись два месяца шестнадцать дней и пять часов назад на благотворительном вечере в Миссури, городе, где живет Нил. Эндрю даже не стал вникать чему посвящалось это мероприятие, единственное, что его волновало — предстоящая встреча с Нилом. Тогда им удалось провести вместе сутки, а затем Миньярду пришлось улететь на игру в Нью-Йорк.  Эндрю раздраженно рычит. Ему не нравится, что Нил заставляет его чувствовать. В конце концов, Эндрю признал существование этого, но признать чувства не мог даже у себя в голове.  Его действия говорят сами за себя: непрерывный физический контакт с Нилом при их редких встречах, нежелание делить глупого Джостена с кем-то еще, когда они вместе, сон в толстовке Нила со времен Пальметто, пока никто не видит Эндрю в стенах его квартиры.  Он абсолютно точно ненавидит Нила.  Наркоман [22:04]: Спокойной ночи, Дрю *** Два месяца двадцать девять дней и тринадцать часов после их последней встречи.  Эндрю проснулся в холодном поту, дрожа и лихорадочно проводя рукой по холодной половине кровати.  Нил.  Где он? Почему его здесь нет? НилНилНил Эндрю сел в кровати, в панике осматривая темную комнату, едва освещенную светом уличных фонарей. Дыхание частое, типичная реакция после кошмара, однако кошмар в этот раз был другой. В нем не было рук, блуждающих по телу, чужого пота, капающего на лицо, отвратительных слов, сказанных совсем маленькому ребенку. В этот раз ему приснился Балтимор. Этот гребаный город, из которого не получилось вытащить Нила, в котором он испустил последний вдох, в котором его отец победил, в котором Эндрю окончательно убедился, что ничего хорошего в его жизни не бывает, что все уходят, а он так и будет всю жизнь защищать брата, Кевина и кузена, которым его защита уже не нужна, а общение с ним словно бремя.  Миньярд, не думая, набрал номер единственного человека, голос которого в плохие дни успокаивает, а в хорошие вызывает желание заткнуть этот глупый рот.  — Дрю? — хриплый ото сна голос ответил спустя три гудка.  Дрожащий выдох сорвался с губ Эндрю.  — Дрю, все хорошо, — продолжал Нил, — ты в безопасности в своей квартире в Атланте. Ты профессиональный игрок экси. Ты невероятный вратарь и замечательный человек. Все в порядке, Дрю. Все хорошо.  Эндрю закрыл глаза, вслушиваясь в до боли знакомый голос и сжимая телефон до треска.  Нил в порядке. Нил говорит с ним, он не умер в Балтиморе. Все в порядке. Нил в порядке.  — Нил, — выдавил Эндрю, прерывая успокаивающий монолог по ту сторону звонка.  Нил сразу же умолк. Пару секунд на линии царило молчание, пока Эндрю слушал дыхание Джостена.  — Я здесь, — отозвался Нил.  Эндрю глубоко вдохнул. Он знал, что Нил ждёт его слов. Нил всегда ждёт, не торопя и не давя. Эндрю его ненавидит.  — Ты… — голос подвел. Эндрю прокашлялся и продолжил, — ты умер. Я не смог… не успел тебя защитить. Тебя забрали… ненавижу… я ненавижу тебя.  Нил молча слушал бессвязную болтовню Эндрю. Миньярду было наплевать как звучит его голос, как он показывает свою уязвимость. Ему было абсолютно все равно. Главное, что Нил живой и дышащий, такой же раздражающий как всегда.  — Я знаю, — спокойно ответил Нил, — что тебе нужно, Дрю? — Останься.  — Всегда. Ты же знаешь.  Эндрю лег обратно, слушая дыхание Нила.  *** Три месяца и два дня.  Нил не писал весь день. В шесть утра он пожелал доброго утра, на что Эндрю не ответил, но прочитал.  Сегодня тоска была сильная. Эндрю замотался в плед на диване, поедая пинту мороженого под просмотр «Охотников за домами».  Честно говоря, он даже не вникал в происходящее на экране. Мысленно Эндрю был в другом штате. Это была самая долгая их разлука за все время. График Нила заполнялся с невероятной скоростью, забирая возможность встретиться.  Нил злился. Ох, он был невероятно зол на своего агента.  — Мне назначили съемку.  — У меня интервью, не смогу приехать.  — Расписание тренировок сдвинули.  Вот какие новости получал Эндрю.  Пару дней назад вышло интервью с Нилом, которое Эндрю не моргая смотрел и запоминал все, что вылетит из тупого рта Джостена. Он никому в этом не признается. У него же репутация.  Однако зоркий глаз уловил консилер под глазами Нила, скрывающий синяки от недосыпа, дёрганные движения и колкие фразы, которые вырывались чаще обычного. Нил был не в порядке, и Эндрю это видел.  Глупый Джостен ничего не рассказывал о своем состоянии, переживая все в одиночку. Чертов мученик.  Эндрю моргнул, возвращаясь в реальность. Телевизор был выключен, — когда он успел отключиться? — мороженое растаяло, превратившись в жижу.  Эндрю отставил контейнер на кофейный столик, не заботясь о том, чтобы убрать его в холодильник, вылез из кокона пледа и поплелся в комнату. На мгновение он остановился возле шкафа, взвешивая все «за» и «против». В итоге «за» перевесило, и Эндрю достал с полки Нила его отвратительную оранжевую толстовку.  Он быстро, пока не успел передумать, надел мягкую вещь, накинул капюшон на голову и залез в кровать, укрываясь одеялом и пряча нос в вороте толстовки, глубоко вдыхая едва-едва ощутимый запах Нила, который почти выветрился за эти месяцы.  Эндрю ненавидел себя за то, что ему стало легче от знакомого тепла в груди при вдыхании аромата геля для душа, которым пользуется Джостен и которым пропахла его толстовка.  Эндрю уснул за считанные минуты.  *** Солнечные лучи путешествовали по лицу, заставляя раздражаться и морщиться от нежеланного света. Разве он не закрывал шторы? Эндрю нахмурился, морща нос. Так не хотелось открывать глаза и возвращаться в реальность, где Нила нет рядом.  О, он стал чертовски сентиментальным.  В конце концов, яркий свет добился своего, и Эндрю открыл глаза, натыкаясь на сонный паралич.  У сонного паралича были рыжие волосы, светящиеся в солнечных лучах, ярко-голубые глаза, смотрящие с нежностью, мягкая улыбка на пухлых розовых губах и шрамы на щеках.  Он слишком красив для сонного паралича, разве нет? Эндрю моргнул. Паралич не исчез.  Он вспомнил, что надо попробовать пошевелить пальцами на руке. Пошевелил, все работает.  Эндрю моргнул еще раз. Нахмурился. Рука шевелится, паралич все так же смотрит на него с улыбкой с другой половины кровати, которая принадлежит Нилу.  — Доброе утро, Дрю, — мягко сказал паралич.  Эндрю не ответил.  — Тебе идет моя толстовка, — сказал паралич с самодовольными нотками в голосе, что было очень похоже на Нила.  Эндрю продолжал молчать.  Паралич нахмурился. Теперь он с беспокойством смотрел на Эндрю. Между бровей залегла складка, губы поджались. Паралич был чертовски похож на Нила.  — Эй? Дрю, все хорошо? Эндрю нахмурился. Почему паралич зовёт его «Дрю»? Только Нилу позволено так назвать Эндрю.  — Эндрю, — продолжал говорить паралич, — это я, Нил. Я могу к тебе прикоснуться?  Эндрю заторможенно кивнул. Почему паралич назвался Нилом? Галлюцинация медленно протянула руку, чтобы Эндрю ее видел. Он смотрел, как покрытые шрамами пальцы аккуратно коснулись его руки, утонувшей в рукаве толстовки Нила. Это не было прикосновение кожи к коже, но Эндрю будто током шибануло. Он сильно вздрогнул. Галлюцинация-паралич резко убрал руку и отодвинулся на несколько сантиметров.  Эндрю моргнул, все еще глядя на то место, где только что была рука не-Нила. Разве галлюцинации и параличи имеют физическую форму? Эндрю не должен был чувствовать это прикосновение.  Он перевел взгляд на все еще лежавшее на другой половине кровати — половине Нила — тело. Тело смотрело на него с беспокойством.  — Нил, — тихо, словно молитву, произнёс Эндрю.  — Да, это я. Я здесь, Дрю.  — Нил, — повторил Эндрю и неосознанно потянулся рукой к лицу Нила. Он высунул пальцы из рукава и провел ими по неровной поверхности щеки не-паралича, — Нил.  — Я здесь, Дрю. Я здесь.