Карманная вселенная

Лёгкие горят, и впервые в жизни это ощущается не так болезненно. Скорее, удовольствие растекается по всему телу равномерно, закручивается в тугой комок под корой головного мозга и импульсами рвётся в стопы, чтобы предотвратить остановку сердца. Виктор жмурится, но продолжает бежать. Пальцы крепко сжаты в кулаки, рот открывается в немом крике, а лёгкие продолжают широко расширяться при неровных вдохах. Он уверен на сотню процентов, что дышит неправильно при таком беге, но плевать. Главное, что можно ощутить покалывающую боль в голых ступнях, что притаптывают траву, тяжёлый запах дождя оседает на рецепторах и кружит голову. Под проливным дождём, каждая капля словно маленькая сфера бесконечности, Виктор мчится по безмолвному полю, где трава становится живым ковром, впитывающим энергию каждого шага. Холодные капли падают на лицо, струясь по щекам и смешиваясь с удовольствием и волнением, наполняющим лёгкие свежестью и влажным ароматом окружающего мира. Его сердце колотится в такт бегущим ногам, словно барабан, который ведёт уверенный ритм в этом безумном танце с природой. Каждый толчок ног отрывает его от земли, и в эти мгновения он чувствует, как ветер рвёт его от привычных забот, обнимая своими холодными пальцами. Каждая капля дождя, попадающая на губы, приносит с собой сладковатую свободу, что до этого казалась слишком далёкой. Трава смягчает его шаги, на мгновение превращая всю массу тела в лёгкость и стремительность. В груди горит огнём неописуемое чувство радости, какой-то далёкой, до этого неизведанной, но приятной до дрожи. Дождь смывает серость, оставляя лишь яркие краски эмоций, которые бушуют внутри него. — Виктор! — Крик Джейса совсем рядом, и приходится остановиться. Виктор проезжает по инерции вперёд, теряет равновесие и заливисто смеётся, когда впечатывается лицом в грудь подоспевшего Джейса. — Не болит! Джейс, ничего не болит, — его восторг такой невинный, чистый, словно самое настоящее праздничное чудо, в которое безоговорочно верят. Джейс улыбается и убирает мокрые волосы Виктора с его лба. А тот фырчит, плюётся водой и всё равно запрокидывает голову, чтобы капли дождя продолжали с лёгким покалыванием отпечатываться на розовых щеках. — Нужно найти какое-нибудь укрытие, — Джейс вертится вокруг, пытается вглядеться, но мир, где они оказались, словно вновь перестраивается, разрушается и растворяется в себе, как и они сами. Виктор качает головой, хватает Джейса за воротник рубашки и заставляет наклониться. Чтобы впиться губами в его, толкнуться языком и не встретить никакого сопротивления. Джейс обвивает руками тонкую талию, мычит в поцелуи и с трудом дышит, потому что дождь всё ещё продолжает лить, пусть и не с такой силой, как до этого. А вот Виктора, кажется, вдруг слишком много. Он везде. Лезет под рубашку, его пальцы дрожат, но он всё ещё в силах расстегнуть её, чтобы дальше сжать в ладонях поджарый живот, смять бока Джейса, прижаться ближе. Его губы горячие и одновременно с этим прохладные, прикосновения отражаются разноцветными пятнами, они переливались и слегка сияли, отражая будто бы их эмоции. Виктор всё ещё везде. Ему удаётся повалить их на землю, продолжая неистово целовать, он трётся носом о нос Джейса, царапает свою кожу о густую бороду, смеётся и отклоняется всем туловищем назад, усаживаясь на мягких бёдрах удобнее. Джейс тихо охает, кладёт свои ладони на талию Виктора, чтобы тот ненароком не упал, но он и не хочет падать. Лишь вытягивает руки вверх, позволяя каплям дождя скапливаться в ладонях, машет головой, чтобы волосы точно спутались между собой, превращаясь в подобие гнезда для птиц, которых не видно в этих окрестностях. — Виктор, что ты… — Джейс не успевает договорить, перед глазами буквально мокрый Виктор, что сидит на его коленях и улыбается. — Я могу сидеть так, и мне не больно, — блаженный выдох сопровождается неудачным движением рук, из-за чего в стороне что-то громко взрывается с ослепляющей вспышкой. Они одновременно поворачиваются туда и хмурятся. Как работает это чёртово пространство, куда они попали, у них нет понимания. Ни одной идеи, гипотезы, просто нет на это времени, потому что пока они лишь ходят вокруг в попытках что-то найти. Джейс ловит неоднозначные воспоминания из уничтоженного мира, где было страшно, больно, голодно и холодно. Здесь хотя бы есть Виктор, который, оказывается, счастливым выглядит ещё более привлекательно. У него на щеках появляются ямочки от широкой улыбки, брови взметаются вверх, когда Джейс приподнимает его рубашку большим пальцем, а в глазах сверкает хищный янтарный блеск. Виктор падает вперёд, опираясь на руки и нависая над Джейсом, кончик языка мелькает между сжатыми губами, бёдра вскидывают вверх, а спина изящно прогибается, позволяя показать себя со всех сторон. Джейс боится дышать, потому что Виктор весь такой активный, живой, будто бы вот-вот растворится в своей этой чистой энергии. Но его тёплое дыхание всё ещё обжигает лицо, с волос капает моросящий дождь, а солнце создаёт подобие нимба вокруг Виктора в целом. Он наклоняет голову ближе к плечу, будто бы кот, изучает и внимает каждому движению Джейса, который просто млеет перед ним. Двигает руками выше, и рубашка словно соскальзывает с тела Виктора, тот точно позволяет наслаждаться собой. — Ты прекрасен, — не удерживается Джейс, прежде чем двинуться вперёд и вновь завлечь Виктора в поцелуй. Глубокий, долгий, такой, что начинают губы покалывать и точно опухнут потом, но сейчас им явно не до этой маленькой проблемы. Одежда исчезает друг за другом, Джейс соприкасается лопатками с мокрой травой, смотрит перед собой и видит лишь настоящее искусство. — Ты так смотришь на меня… — неверяще произносит Виктор и, кажется, краснеет, когда Джейс вытягивает ладонь вперёд, чтобы коснуться его лица. Острые скулы оглаживает большой палец, Виктор ластится к пальцам и осторожно целует костяшки; у них обоих одновременно разносятся мурашки по телу. — Как? — На месте прикосновения остаются едва заметные цветные пятна, которые тут же растворяются и появляются в другом месте, под пальцами Джейса, что сжимают вздрогнувший кадык Виктора. Тот прикрывает блаженно глаза, чувствуя прикосновения. Он ощущает мягкость пальцев, слегка обжигающее тепло, покалывающее чувство после. Виктору удаётся почувствовать, как колени разъезжаются в стороны, и он полностью садится на оголённые бёдра. В голове взрываются сверхновые, где-то позади него действительно что-то взрывается с тихим писком, врезающимся в сознание. — Не знаю, — тихо шепчет он и стонет, когда Джейс невесомо оглаживает набухшую головку члена. Оттягивает крайнюю плоть, размазывает большим пальцем предэякулят, вызывая табун мурашек. — Мы ведь даже не выяснили, где мы, у нас ничего нет, — Виктор пытается остановить себя, но не получается. Руки продолжают сжимать грудь Джейса, пока его пальцы ритмично двигаются на члене, позволяя стонам срываться с губ. — А это тогда что? Джейс хитро улыбается и вытягивает перед собой небольшой тюбик, что точно так же то ли растворяется, то ли пытается принять чёткую геометрическую форму. Виктор хмурится и непонимающе вертит головой. — Откуда он у тебя? — Я достал его из твоих брюк. — Я его туда не клал, ты же прекрасно это понима-ах, — тело вздрагивает, покрываясь моментально мурашками, когда Джейс обводит сжатое колечко мышц смазанными пальцами и деловито приподнимает бровь. Его улыбка такая нежная, взгляд полный безграничной преданности, словно он действительно какой-нибудь щеночек, что потерялся среди высокой травы. Дождь всё ещё осторожно моросит, собирается каплями на плечах Виктора, скатываясь по груди вниз, где рука Джейса продолжает ритмично дрочить ему. Осознание, что он свободно может встать на колени, присесть обратно и не испытать при этом боли, вызывает тонну мурашек. Виктор насаживается на пальцы самостоятельно, сжимает в ладонях кожу Джейса, и та вновь отсвечивает бензиновыми разводами. Взгляд скользит по этим витиеватым узорам на месте прикосновения; Виктор с силой давит указательным возле ареола соска и двигает дорожку к самому пупку, огибая кубики пресса. — Что ты делаешь? — Джейс тихо смеётся, продолжая поддерживать Виктора за талию, пусть тот и так прекрасно справляется с равновесием. Его не косит в сторону больной ноги, наоборот, он выглядит как настоящая статуя. — Ты светишься, — Виктор кивает на полупрозрачную цветную дорожку, которая появляется под его пальцами на коже Джейса. — Спасибо, ты тоже. Взгляд Виктор удивлённо переводит на свою кожу и наблюдает точно такую же картину. Он полностью покрыт светящимися пятнами, которые появляются каждый раз, когда Джейс касается его. Вот сжимает талию всей ладонью, и там остаётся лёгкая прохлада, вот скользит за ушко, чтобы убрать влажные пряди, оставляя за собой мерцающий след, вот вновь трогает лицо, но там ничего не остаётся. Будто бы это место слишком интимное для проявления магии. Даже она не позволяет себе подобного, чтобы просто напросто испортить лицо Виктора. — Не больно? — Осторожно интересуется Джейс, когда Виктор слишком сильно погружается в эмоции и чуть ли не хнычет, насаживаясь на три пальца. — Приятно, очень приятно, Джейс, продолжай, — Виктор вздрагивает всем телом и падает на широкую грудь. Язык лижет шею, покусывает и оставляет светящиеся следы. Он трётся о густую бороду щекой, чуть ли не мурчит от приятных покалывающих ощущений, пока спину начинает вдруг обжигать палящее солнце. — Хорошо. Джейс в ответ лишь жмурится и тихо смеётся, поддаваясь на ласку Виктора, который будто бы соткан из неё. Невидимые нити тянутся к нему, плетут свой неповторимый узор, а он в свою очередь пытается показать его всем, повторить такой же руками, чтобы привнести свою ценность в этот мир. — Как нога? — Вопрос вырывается на автомате, Джейс его почти не успевает обдумать, ведь привык к этому. Это как сказать «будь здоров» на чьё-то чихание, каждый день приветствовать коллег, говорить спасибо, когда для тебя что-то делают. Обычная привычка, которая занимает в голове отдельное место. Виктор блаженно улыбается и жмурится, потому что у него ничего не болит, не ноет, он чувствует только жар, расползающийся лавой по телу. Вместо какого-то ответа удаётся просто встать с влажных пальцев и показать себя. Тазобедренные торчащие кости слегка подсвечиваются, ведь Джейс успел побывать пальцами и там, на впалом подрагивающем животе несколько едва заметных полос, острые плечи подсвечиваются солнцем позади. Джейс невесомо гладит, хватает, щипает, сжимает, а Виктор только рад поддаться, прильнуть, позволить расцеловать себя с головы до ног. — Ты красивый, — восхищенно выдыхает в ответ Джейс, а Виктор на это лишь краснеет, пряча взгляд за чёлкой. Дождь вдруг прекращается, оставляя после себя лишь сильную влажность в воздухе, от которой дышать становится тяжело. Виктор обхватывает член Джейса, льёт оставшуюся смазку и поднимает взгляд. На него смотрят с восхищением, обожанием, нежностью, зрачок Джейса то расширяется, когда Виктор начинает медленно насаживаться, то вновь резко сжимает после лёгкого покачивания бёдрами. И Виктор улыбается, потому что вдруг становится так хорошо. Они всегда занимались сексом не вовремя, не к месту, но будто бы для них это значило намного большее. Что именно в этот момент хотелось лишь одного — слиться воедино, поддаться чувствам, вывести их в новую координатную систему. Выбросить из головы все ненужные мысли, разорвать связь с реальностью и… — Дже-ейс, — постанывает Виктор и нависает сверху. Он прижимает руки Джейса над его головой, переплетает пальцы, и, кажется, между ними начинает образовываться какое-то неестественное желтоватое сияние. Бёдра с шумом соприкасаются друг с другом, Виктор руководит процессом и наконец-то без лишних тормозов полностью отдаётся ему. Раньше приходилось делать всё нерасторопно, если вдруг он хотел быть сверху. А сейчас этого не нужно. Джейс не успевает подстроиться под его ритм, лишь вскидывает бёдра, проезжаясь пятками по мокрой траве. Лицо обжигает дыхание Виктора, с его волос крупно капают капли дождя, который вновь начинает идти. Всё настолько абсурдно, горячо, интимно, романтично и сексуально. Джейс поднимает голову, его тут же понимают и тянутся за поцелуем, продолжая ритмично двигаться бёдрами. Между ними тонут стоны, в глазах рябит от ярких вспышек вокруг, словно окружающий мир подстраивается под них. Виктор стонет красиво, запрокинув голову, он опускает ладони Джейса и отклоняется назад, опираясь на его колени. — Ты… — Начинает Джейс, но Виктор резко качает головой и горбится. Он хватает руку Джейса, тянет к своему члену, жалобно скулит в собственный кулак и поднимает взгляд к небу, которое безмолвно. Оно отвечает лишь моросящим горячим дождём. — Нет, не говори ничего, просто давай помолчим, — умоляет Виктор, но сам срывается на судорожное «хорошо» и «ещё», когда Джейс начинает дрочить ему. Между ними сверкает и искрится, но они не позволяют закрыть себе глаза. Смотрят с вызовом, будто бы ожидают, что кто-то из них сдастся. Или растворится, или исчезнет, или в конце концов поймёт, что это всё ему не нужно. Но они продолжают ритмично двигаться, держать друг друга ладонями, гладить, оставляя яркие пятна, что растворяют под собой кожу и вызывают мурашки. Джейс смотрит-смотрит-смотрит, словно скоро прожжет в этой груди очередную дыру. Но у Виктора там ничего не появляется, лишь розоватое свечение распространяется вокруг сердца, заполняя собой пространство. Мир шатается, и непонятно даже, в какой они позе, но плевать, слишком плевать. Виктор жмурится до белых пятен, насаживается на член и почти что извивается ужом, когда Джейс продолжает ему дрочить и говорить что-то на ухо. Попросил ведь помолчать, но тот не может исполнить такую лёгкую задачу. На щеках появляется румянец, глаза закатываются, и он опускается с громким стоном до упора. Они одновременно жмурятся, вжимаются друг в друга, растворяясь в объятиях, пока вокруг мир начинает перестраиваться. Он вертится под собой, разбрасывает их тела на атомы, а потом вновь соединяет, цветные пятна и полосы светятся вокруг, Виктор неверяще моргает, продолжая смотреть на Джейса, который в буквальном смысле вновь светится. Стоны в унисон, словно гул механизмов, распространяются эхом вокруг, возносится вверх, чтобы потом разбиться, возвращаясь обратно. — Кажется, это пространство реагирует на наши эмоции, — Виктор старается говорить ровно, пусть и легкая отдышка присутствует в тембре. Между его бёдер всё ещё влажно и скользко, но это не важно, когда тело буквально светится. Он поднимает свою ладонь к лицу и рассматривает полупрозрачную кисть, что размывается перед радужкой. — И мы потеряли нашу плоть? — Джейс пытается укусить Виктора за грудь, но тот успевает поймать его за волосы и оттащить от себя. Он слезает с бёдер, оглядывается вокруг и делает несколько шагов, проваливаясь в какую-то нору. Джейс не успевает ринуться за ним, его тут же резко обнимают сзади и смеются. — Испугался? — Тихое клацанье зубов вызывает табун мурашек. Джейс тихо выдыхает и смеётся, когда Виктор чешет ему за ушком, словно гладит щеночка. — Возможно, плоть можно вернуть. Видимо, в следствие наших оргазмов произошёл выброс энергии. — А я хотел полежать на траве, — грустно вздыхает Джейс, оглядывая пространство. Теперь здесь полная чернота без мягкой травы, редких деревьев. Здесь не пахнет цветами, да и вообще абсолютная темнота, лишь светящаяся плоть Виктора и его собственная даёт им возможность видеть дальше носа. Виктор дёргает плечом, присаживается рядом и ложится головой на плечо Джейса. Тот украдкой оглядывает его, тихо хмыкает и зарывается пальцами в густые мягкие волосы. Они лишь слегка напоминают о том, что несколькими минутами ранее шёл дождь. Слабая нега в теле отзывается тянущим удовольствием везде, Джейс жмурится, словно довольный большой кот, пока Виктор ковыряет пальцами пространство между ними. Насколько им повезло, что они остались вместе в закрытом пространстве, возможно, навсегда? — Тебе страшно? — Тихо спрашивает Виктор, когда молчание между ними затягивается. Джейс поворачивает к нему голову, пытается заглянуть в глаза, но от него уверенно отворачиваются, не желая зрительного контакта. — Наверное, нет. Ты ведь рядом, больше нечего бояться. Виктор задумчиво всматривается в пустоту, будто та вот-вот начнёт смотреть в ответ. Но этого не происходит, он лишь поворачивает голову к Джейсу, встречаясь с его яркими радужками, где переливались такие же цветные искры, как и во всём его теле. — А тебе? — Слабо спрашивает Джейс, скорее из вежливости. Но Виктор лишь на секунду задумывается, ещё раз обводя взглядом его всего. От левитирующих волос до светящейся плоти. От заинтересованных глаз, что следят за Виктором, до юрких пальцев, касающихся его лица. — Тогда мне тоже не страшно, — Виктор слабо улыбается и ластится к ладони. Пустоты не нужно бояться, если ты не один. Они ведь не одни.