Тепло в холодной темнице.

Глухой звук ударов капель о каменный пол отдается эхом в голове. Локи почти на сто процентов уверен, что Один очень ответственно подошёл к выбору кратковременной камеры для него, ведь это место по своему ужасно. Самый низ дворца, ниже только подземелье Фенрира – гиблое место. Локи шумно вдыхает через нос, этот звук начинает его бесить, зато отвлекает от мыслей, в частности о том, как он весьма безуспешно порабощал смертных. Хотел ли он этого? Он сам не знает. Мысли казались спутанными, ядовитыми, и Локи клянётся себе великими Норнами, что все дело в камне, что почти гипнотизировал его голубым сиянием. Даже сейчас Локи ощущает дрожь в ногах, словно вот-вот, он готов порвать оковы и пробраться через всю стражу на поиски заветного артефакта. Нелепое занятие – считать количество глухих ударов воды о пол, но помогает ему отвлечься. Приблизительно, он насчитал уже сто семьдесят четыре, и дважды сбился. Когда этот суртов волк бьется там внизу в оковах, капли падают быстрее, мешая Локи уловить точное количество. Острый слух улавливает стук шагов в длинных запутанных коридорах, Локи поднимает голову, вперив прищуренный взгляд тускло зеленых глаз в дверь, словно готовый взглядом растерзать любого кто здесь объявится, будь это сам бравый Тор, или стража, что уведёт его на суд Одина. Скрип железной двери заставляет его сощуриться еще больше от противного высокого звука, Локи сжимает челюсти, головная боль отдается в висках. Он проводит языком по нижней губе, готовый высыпать на незваного гостя поток ядовитых слов, но сначала позволяет тому зайти, и не зря. Темные брови взлетают наверх, на бледных губах расплывается усмешка с ноткой безумия, Локи сжимает руки связанными за спиной кандалами, склонив голову набок, изучая взглядом вошедшего. – Ошибся комнатой, братец? – Прекрати так называть меня. Ответ прилетает мгновенно и Локи почти хохочет. Бальдур – последний кого он ожидал увидеть в темных сырых подземельях которые в последний раз забирали в свои холодные объятия их прозибающую в холодном Хейльхейме сестрёнку. Бальдур не комментирует, опирается спиной о стену, захлопнув ту с коротким высоким скрипом и складывает руки на груди, скептично глядя на Локи, но позволяя тому закончить забавляться. Ухмылка не исчезает с тонких губ, даже когда Локи склоняет голову, оценивая его взглядом прищуренных глаз, почти по-лисьи, хитро. – Не стой как не родной, проходи, – он кивает, отпуская хихикающий вздох, но безошибочно – это уже не забава, а грань истерики. – Забавляешься? – Бальдур подходит, пересекает расстояние между ними, останавливаясь перед Локи, загораживая свет тусклой свечи наверху, но не бросая на Локи тень, ведь Бальдур сам словно светится, источая тепло на много метров вокруг. – Глупый вопрос адресованный Богу Озорства, – Локи незаметно даже для себя поддается чуть вперед, лишь бы вдохнуть запах полевых цветов, лишь бы погреться в лучиках тепла младшего (не)брата. Ведь Бальдур тот, кого он вычеркнет из перечня своих родственников без злобы и печали. Он что то большее. Извращённое, неправильно большее. Бальдур опирается ладонями о жёсткие подлокотники стула, сводя их лица до одного уровня, тихо фыркнув. – Да, я уже заметил, ты успел поразвлечься... – Стоп. – Локи обрывает его не позволяя договорить, его взгляд ожесточается, это то, что он не желает обсуждать. В его голове еще не сформировалось единое мнение, что бы делиться этим даже с Бальдуром, и хвала Норнам, они не продолжают эту тему. Вместо этого Локи отвлекается на нечто другое, скользит взглядом по лицу и шее Бальдура, заприметив у ворота расшитой рубахи потухшее красное пятно. Локи не настолько глуп для того что бы начать нелепые сцены ревности, знает ведь, что между ними этот негласный договор, но это не ограничивает его в желаниях заменить чужие следы собственными. И он поддается вперёд, утыкаясь холодным носом в теплую как раннее, весеннее солнце, шею Бальдура, прижавшись к коже как обезвоженный к воде, игнорируя болезненное натяжение кандалов на стертых запястьях. Бальдур не отстраняется, запускает пальцы в темные чуть волнистые волосы, сжав их у затылка. Язык Локи высовывается что бы ощутить бьющуюся под кожей венку, а после напористо, но не жестоко прикусить, добившись тонкой струйки крови, лишь немного отодвинувшись что бы запечатлеть в памяти дрожащие ресницы и закушенную губу брата. Он по этому скучал. – Улль? – Фандрал. Локи невольно цокает языком, запрокинув голову назад когда Бальдур снова наклоняется к нему, позволяя ощутить на губах теплое дыхание. – Неважный рыцарь пропустивший через свою постель весь Асгард? – Не обесценивай его заслуги, – Бальдур позволяет себе усмехнуться, прижавшись носом к бледной щеке Локи, вдохнув ничем не передаваемый запах несущий в себе свежесть и смертельный холод. – Мм, он считает это заслугой? – Локи не смеет отстраниться, напротив, оставляет смазанный поцелуй на чуть румяной щеке, ведя языком по открытой ему коже. – Наиглавнейшей. С их губ срывается синхронный смешок, Локи откидывает голову назад, настолько, что бы не оставить Бальдуру и мгновение на раздумья, врезавшись в его губы с неприятным ударом, от чего нижняя губа начинает кровоточить. Но поцелуй с привкусом крови не так плох, он опьяняет, он позволяет Локи отвлечься от любой мысли из тех, что терзают его голову, и позволить себе утонуть в чужом тепле отданным лишь ему в полной мере. Тепло чужого рта волнует что-то внизу живота. Камень не только ограничивал его волю, но и притуплял потребности, от чего Локи не может сдержать возбуждение, что наваливается на его тело жаркой лавиной. Локи ненавидит жар. Его тело всегда холодно, поэтому когда по коже пробегает испарина, он невольно морщится в чужие мягкие губы, заставляя Бальдура усмехнуться. А когда теплая ладонь ложится на уже заметную выпуклость поверх темной кожи штанов Локи, его ресницы непроизвольно трепещут, с губ срывается почти млеющий стон. В момент когда Бальдур отстраняется, Локи обнаруживает что тянется за ним, игнорируя струйки крови текущие по истерзанным запястьям и разбитым губам. Локи ненавидит жар, но Бальдуру он бы позволил испепелить себя, если бы это означало еще хоть минуту этих прикосновений. – Уже? – Бальдур его откровенно дразнит, держится на расстоянии, но касается самыми кончиками теплых пальцев впалой щеки, напоследок слегка надавив на кончик острого носа, словно Локи послушная собачонка которая ни в коем случае не откусит ему руку, – Теряешь хватку. И ведь он не откусит. Локи элемент насмешки в его голосе игнорирует, зеленые глаза не открывает, находясь словно в другом месте, наедине с теплым касанием, вплоть до момента пока рука Бальдура не отстраняется. – Пришел дразнить? – Вообще, навестить, – Бальдур медленно опускается коленями на пошарпанный каменный пол темницы повидавшей не мало страданий, невинно складывая руки на острых коленях Локи и возложив на них подбородок, уставившись на него большими голубыми глазами. И Локи почти стонет, млеет, запрокидывая голову на жесткую спинку стула, ударяясь загривком о грубое железо. Он слишком обожает когда Бальдур ведет себя так... Так... Бесстыдно. – Если сейчас ты уйдёшь, я клянусь Норнами, найду тебя даже через тысячелетия и заставлю... – Тише... – и Локи затихает, облизывается, зажмурившись в потолок. Он скучал, по этому он скучал так же сильно как и по теплому запаху и нежному голосу младшего братца. Бальдур поддается вперед, бестыже прижимаясь носом к уже заметной невооруженным глазом выпуклости кожаных брюк, и Локи обмякает окончательно, опираясь о пятки ног и едва поддавшись бедрами вверх, притираясь о него. Не теряя времени Бальдур просовывает руку в пояс темных штанов бывшего принца, находя потайные застежки и стягивая их чуть ниже, от чего Локи тихо давится стоном, когда затхлый воздух темницы касается его уже до предела твердой эрекции. – М, а я до последнего надеялся что ты был в Мидгарде на каникулах. – Ох, если бы... От стен отражается сухой смех, но Локи моментально замолкает, единственный оставшийся звук это тихий звон цепей и короткие поцелуи которыми Бальдур осыпает напряженную длину. Он достигает губами раскрытой головки, обведя ее теплым, чуть шершавым языком, слизывая прозрачную каплю преякулята. Локи не нужно давить на него руками, не нужно просить или умолять, ему достаточно опустить голову и взглянуть на Бальдура потемневшими от вожделения зелеными глазами, и тот уже сам обхватывает его губами, подарив легкую вибрацию по без того возбужденному члену. – Возьми глубже... – Локи закусывает губу, снова роняя голову на жесткую спинку стула, ощущая как теплый рот послушно поглощает его, даря ощущение жара и влаги. Он сдерживает порыв дёрнуться бёдрами вверх до самого предела, позволяя Бальдуру самому двигаться, создавая этот непристойный чавкающий звук. Бальдур им не давится, заглатывает до середины, лёгким движением головы возвращаясь обратно и повторяя все вновь, свободными в это время руками лаская в теплых пальцах напряженные до безумия яички. С влажным хлопком он отстраняется, оставляет пару поцелуев-засосов на слегка пушистом от коротких волосков лобке, и Локи снова роняет голову вперёд, хрипло, голодно шепча. – Я был бы совсем не против если бы Всеотец, – он выделяет последнее слово особенно ядовитым тоном, толкнув бедра выше, так что мокрый от слюны член проходится по щеке Бальдура, оставляя липкую дорожку слюны и преякулята, – зашёл сюда прямо сейчас, и я бы не разрешил тебе отстраниться. Он бы не просто запер меня в Хейльхейме, – Локи мрачно смеется, но в нем нет ни капли сожаления, – он бы засунул меня на муспельхейльмский вулкан и вышвырнул за границы девяти миров. – Я бы посмотрел, – Бальдур снова хватает его губами, двигаясь настойчивее, двигая рукой по основанию уже пульсирующего в предвкушении ствола и прикрывая глаза пушистыми светлыми ресницами, ощущая солоноватый вкус кожи на языке. – Я бы тоже не отказался... – Локи хрипло выдыхает, его тело почти дрожит от сдерживаемого удовольствия которое он пытается продлить, живот уже болит от того как Локи напрягает его в попытке сдержать головокружительный оргазм, – Его лицо в момент того, когда он поймет что его солнечный принц, гордость королевства, как послушный мальчик отсасывает главному преступнику девяти миров, будет стоить того что бы сгореть в жаре вулкана. Но перед этим.... – он мечтательно задыхается, – Раз мне было бы нечего терять, я бы нагнул тебя над золотым троном и трахнул, может даже на глазах у прибежавшей на твои крики стражи, но не остановился бы пока ты не стер свои колени в кровь, и не испачкал своей спермой все золото. Он знает что своим языком только больше подстегивает Бальдура угодить ему, и не может сдержаться, даже когда голос уже срывается на высокие, хриплые ноты. – Может это бы даже стоило того что бы рассказать ему как давно и в каких компрометирующих позициях я тебя... видел... А в конце все решат что ты просто бедный, несчастный, невинный цветочек, павший под моей грязной магией, – Бальдур выпускает его изо рта, и у Локи едва остаются силы сдержать себя, член откровенно пульсируя желает, освобождения. – Это будет стоить твоей подгоревшей задницы, – он не успевает договорить, словно в отомщение, Локи кончает на его лицо заставляя зажмурится. Бальдур смахивает густую субстанцию с ресниц и глаз, дожидаясь пока этот неконтролируемый поток иссякнет, вместе с последними стонами удовольствия покидающими губы Локи, – Доволен? Он звучит раздраженно, но не является таковым, рыжий всплеск магии стирает все лишнее с его лица, и Локи блаженно улыбается. Ему этого не хватало. – Тем что кончил, или тем что заткнул тебя? – Хоть чем нибудь. Локи задумчиво мычит, подтягивая бедра обратно к спинке стула и позволяя Бальдуру снова спрятать его в штанах, застёгивая потайные застежки, – Скажем, ты смог меня порадовать, – он прикрывает глаза, тело словно переживает остаточную волну оргазма, и Локи впервые за пару недель чувствует себя физически расслабленным. – Хоть чем то полезен, – Бальдур бормочет, обхватив его еще немного румяную щеку ладонью, и наклонившись для странно-теплого для такого момента поцелуя. Локи отдается ему целиком, языком проходясь по чуть затянувшейся ранке на губе и щекоча чувствительное нёбо, теперь ощущая и моральное расслабление. – Для меня, всегда. Где то в коридорах вновь раздается жесткая звенящая подступь, Бальдуру приходится отстраниться, но он успевает коснуться теплыми губами виска Локи, заставляя того блаженно выдохнуть от удовольствия. Бальдур отходит в угол темницы, когда двери распахиваются и пятеро Войнов Асгарда облачённых в золотые доспехи вваливаются в тесную комнату, глядя на Локи как кролики на змею. А Локи плевать, он расслабленно растянулся на стуле, не удосужившись даже свести широко расставленные длинные ноги, и не скрывая своего спокойствия и блаженства. Его опасливо обходят, поднимают, вынуждая идти вперед, и он не сопротивляется, лишь кидает взгляд в угол, где скрытый магией остается Бальдур. Он его не видит, но знает, что тот еще там. Локи подмигивает, когда железные кандалы цепляют на его лодыжках и уводят его на суровый суд. В нём еще много терзаний и страхов, но он их не покажет. Что бы не случилось на суде Одина, они оба прекрасно знают, что еще встретятся.