По кругу

      Эльза была воплощением эгоизма и цинизма, как будто эта черта передалась ей с молоком матери. Её родители всегда любили только себя, и это стало естественным фоном её жизни. Она умела быть любезной и проявлять эмпатию, но делала это только ради выгоды. Петя был для неё просто пациентом, очередным объектом исследования. Его поведение она внимательно анализировала, чтобы использовать наблюдения для своей курсовой работы. Но вечер в опере неожиданно сбил её с толку. Когда после спектакля парень внезапно крепко сжал её в объятиях, его голос дрожал от волнения.       — Ты даже не представляешь, как я счастлив. Это была моя мечта — попасть в оперу. Но ты понимаешь, мне не с кем было пойти… — Его слова звучали искренне, а руки, прижавшие её к себе, были горячими и уверенными.         Эльза растерялась.  Она не ожидала такого поворота, и всё внутри неё замерло. Странное, непонятное чувство вспыхнуло в её груди, словно чужая радость вдруг отозвалась в её сердце.         — Это лишнее, — девушка мягко отстранилась, поправляя длинные бархатные перчатки, идеально дополнявшие её образ кинодивы двадцатых годов.       Петя издал нервный смешок, пытаясь скрыть смущение.         — Голоса, музыка, исполнение… Это было потрясающе! — с нескрываемым восторгом произнёс он, размахивая руками, как ребёнок.         Эльза улыбнулась уголками губ, будто наблюдала за наивным героем на сцене.         — Я рада, что тебе понравилось, — холодно ответила она, медленно спускаясь по мраморной лестнице. Подол её пышного платья мягко скользил по ступеням, а в движениях читалась элегантность, которой не могла похвастаться ни одна из женщин в бриллиантах, окружающих их.   Но парень, казалось, видел только её.         — Эльза, ты лучшая девушка на земле! — твёрдо заявил он, внезапно взяв её за руку.       Её сердце на мгновение замерло.  Эти слова она мечтала услышать от другого человека — от Бори, от матери, от отца. Но они прозвучали здесь, в этом холодном, роскошном здании, от пациента пациента.       — Я знаю, — сглотнув комок в горле, девушка ответила с привычной самоуверенностью, хотя в её голосе проскользнуло что-то другое.   Она вновь убедилась в том, что дарить радость — иногда намного приятнее, чем получать её.         — Знаешь, несправедливо, что ты знаешь обо мне всё, а я только то, что тебя зовут Эльза, — попытался разрядить обстановку Петя, глядя на неё с притворной строгостью. Он догадывался, что на эмоциях сказал лишнее.       — Не надо хмуриться, — усмехнулась девушка, невинно хлопая ресницами. — Ты выглядишь мило, а не как машина для убийств.       Петя рассмеялся.       — С меня ужин.  И даже не думай отказаться, — шутливо пригрозил он пальцем.       — Угрожаешь рассмешить меня до смерти? — Эльза кокетливо изогнула бровь. Она на мгновение задумалась и вдруг предложила:       — Только потом покажу тебе свою Москву.       Позже, за столиком дорогого ресторана, Петя чувствовал себя неуютно. Он ёрзал на стуле, а официант, в идеально выглаженном костюме, выглядел лучше, чем он сам.       — Почему ты не ешь? — Эльза склонила голову набок, внимательно разглядывая парня.       — Я… я не голодный, — промямлил Петя, избегая взгляда девушки.       — Знаешь, это же не свидание, — ничуть не смутившись проговорила девушка, её голос обволакивал теплотой. — И меня не нужно впечатлять изыскаными манерами. Мы просто ужинаем. Ешь так, как тебе удобно.       Её слова разом сняли напряжение, как по мановению волшебной палочки. Петя невольно улыбнулся и с облегчением потянулся за вилкой.       После минуты молчания он решился спросить, что давно крутилось у него на языке:         — У тебя отец немец, да?         Эльза вскинула взгляд, не сразу отвечая, а потом медленно проговорила:         — Мой отец эмигрировал из Украины в ГДР в семидесятых, где я и родилась. По закону, если один из родителей больше пяти лет легально проживает в Германии, то ребенок автоматически получает гражданство.       — Можешь смеяться, но только не долго, по паспорту я Полищук Эльза Елисеевна, — она тяжело вздохнула.       Петя тихо хмыкнул, сдерживая смех.         — Чем думали твои родители?         Девушка пожала плечами, откидываясь на спинку стула.         — Мама хотела, чтобы имя было особенным. Папа ничего не имел против.         —  То есть имея немецкое гражданство, ты живешь в Подмосковье? — парень посмотрел на Эльзу с лёгкой насмешкой. Она не переставала его удивлять.       — Зато здесь я чувствую себя свободной, — она с удовольствием закатила глаза. — В Германии отец контролировал каждый мой шаг: где учиться, где работать, вплоть до темы рефераиа.         Парень задумался, улавливая в словах девушки лёгкую горечь.         — Ты как Кармен, — наконец проговорил он, обдумывая каждое слово.         — Кармен? — её бровь изогнулась в едва заметном жесте.         — Она тоже хотела быть свободной, — пояснил он.       — Если бы любимый мужчина потребовал подчинения, я бы согласилась, — тихо произнесла Эльза, опуская взгляд.  Её голос изменился, стал почти безжизненным.        Петя напрягся, вглядываясь в её лицо, но не решался задавать лишних вопросов.         — Не верю, — наконец сказал парень. — Ты из тех, кто сам устанавливает правила.         Эльза грустно улыбнулась, словно в подтверждение того, что он ошибается. Она могла подчинится.  Она делала это. Ради Бори. Ради любви, которой никогда не существовало.       — Мы засиделись, пойдем, — девушка поднялась из-за стола, легко взяв свою маленькую сумочку.       Петя снова ощутил то странное волнение, которое возникало всякий раз, когда она брала инициативу в свои руки.

***

             Их прогулка началась с мощёных улиц старого Арбата, где атмосфера прошлого века словно витала в воздухе. Эльза шла легко и уверенно, словно была хозяйкой этого города, тихо рассказывая истории, связанные с этим районом. Петя не мог не заметить, как по-другому она выглядела на фоне вечерней Москвы — её лицо освещали мягкие огни фонарей, а взгляд был живым и увлечённым.        — Смотри, это храм Христа Спасителя, — сказала она спустя час прогулки, указывая на величественное здание, купола которого ярко сверкали в свете ночных огней. — Здесь всегда такая энергетика… Кажется, что время замирает.       Петя молча следовал за ней, ловя себя на мысли, что ему нравится её голос, как она рассказывает, смешивая серьёзные факты с ироничными замечаниями. Они поднялись к храму, откуда открывался вид на набережные Москвы-реки. Вода отражала городские огни, и всё вокруг казалось нереально красивым.       — Красиво, правда? — спросила девушка, опираясь на перила. Её волосы, слегка растрёпанные ночным ветром, мягко обрамляли лицо.       — Очень, — честно ответил парень, хотя смотрел он вовсе не на реку.        Дальше они шли по Пушкинской набережной, где вечерние прохожие давно уступили место тишине и редкому шелесту листвы. Петя отметил, как уютно выглядел район Замоскворечья с его старыми фонарями, запутавшимися в паутине ветвей деревьев, и тихими дворами, которые будто сохраняли секреты прошлого.        — Здесь я часто гуляла, когда только переехала, — рассказала Эльза. — Тогда мне казалось, что я никогда не привыкну к этой огромной Москве. Но этот город умеет обнимать. Сначала незаметно, а потом ты уже чувствуешь себя частью его.         Парень посмотрел на неё с неожиданным восхищением.         — Ты говоришь так, будто это человек.         Она улыбнулась:         — Может, он и есть живой. У него своя душа, и ты либо находишь общий язык, либо убегаешь.         Красная площадь встретила их уже ближе к рассвету. Петя невольно задержал дыхание, стоя под стенами Кремля. Он был здесь только раз, в школьной поездке, но сейчас всё ощущалось иначе. Простор площади, ранний свет, окрашивающий стены в багровый оттенок, и она — Эльза, стоящая рядом.       — Ты в порядке? — спросила она, глядя на него с лёгкой улыбкой.       — Просто… как-то нереально, — признался он. — Ты, Москва, всё это…         Она хмыкнула, но не ответила. Вместо этого повела его к Воробьёвым горам, куда они добрались уже к началу утра. Парню казалось, что он вымотан до предела, но как только он посмотрел вниз, на город, окутанный мягким утренним светом, усталость испарилась.        — Это уже наша четвёртая бессонная ночь, которая перетекла в утро, — проговорил он, не отрывая взгляда от горизонта, где солнце медленно поднималось, заливая Москву золотом.         Эльза стояла рядом, укрывшись в его старой куртке, которую он отдал ей, когда стало прохладно. Она повернулась к нему, её лицо было озарено мягким светом рассвета.         — Это знак, что ты нашёл своего психолога, — сказала она с тёплой улыбкой и легонько похлопала его по плечу.         Петя засмеялся, но в этом смехе была искренняя благодарность. Он понял, что сегодня она была не просто его другом или психологом. Она была чем-то большим. Может быть, даже тем, чего он так долго искал, но боялся признаться себе.

***

      — Заходи и сделай мне кофе, желательно в пастель, — сонно проговорила Эльза, едва услышав лёгкий стук в дверь. Она перевернулась на бок, прикрыв лицо краем одеяла, решив, что это был Эйнштейн. Каждое утро они вместе завтракали, и сегодня, казалось, не должно было стать исключением.       Дверь распахнулась, и вместо ожидаемого Эйнштейна в комнату вошёл Боря. Он демонстративно плюхнулся на её кровать, не снимая ни ботинок, ни куртки, и на белоснежной простыни остались грязные следы.       — Ты совсем теряешь себе цену, — усмехнулся он, развалившись с видом хозяина. — Отдаться мужику за кровать… Как практично, но банально.       Эльза резко распахнула глаза, приподнявшись на локте, и уставилась на него так, словно он только что вылил на неё ведро холодной воды.       — Я по-твоему не могу позволить себе купить кровать? — раздражённо бросила она, щёлкнув языком.       Он повернул голову и лениво ухмыльнулся, будто готовился выдать очередное колкое замечание.       — Ты свинья, — холодно добавила Эльза, бросив недовольный взгляд на его ботинки, оставляющие грязные пятна на её постели.       Боря фыркнул.       — Ты? Купить кровать? —он заливисто рассмеялся. — Ты тратишь бабки на шмотки, у тебя в холодильнике кроме косметики ничего нет.       Эльза закатила глаза, с трудом сдерживая раздражение.       — Ладно, подарил мужчина. И что дальше? Я же свободная девушка, — с вызовом произнесла она, выделяя слово "свободная".       — Не морочь голову мужику, тебе нужен только я, — самодовольно ухмыльнулся он, неожиданно приподняв её лицо за подбородок. Его пальцы были тёплыми, но хватка — уверенной, словно он не оставлял ей права возразить.       — Если бы ты хотела, давно бы нашла себе кого-то.       Боря наклонился и жадно впился в её губы. Эльза оттолкнула его, хотя в этом движении не хватало твёрдости.       — Ты мне не нужен, — прошептала она, стараясь сохранить остатки уверенности, но её голос звучал слишком тихо, чтобы он воспринял это всерьёз.       Он усмехнулся, обвив рукой её талию и притянув к себе.       — А ты мне нужна, — сказал парень мягче, чем обычно, и его голос неожиданно задел какую-то чувствительную струну внутри неё. — Со всей хуёвой тучи людей на этой планете я хочу видеть тебя снова и снова. Второй, третий, тысячный раз.       Его пальцы перебирали её волосы, а Эльза почувствовала, как её решимость тает.       — Что тебе нужно на этот раз? — вздохнула она, приподняв бровь, хотя прекрасно знала ответ.       — Сегодня встреча с продюсером из Англии, — спокойно произнёс он, будто между ними только что не было близости. — И его женой. Я сказал, что буду со своей.       Она прищурилась, явно улавливая что-то неприятное в его интонации.       — Со своей кем? Высокомерностью? — резко хмыкнула Эльза.       Боря только пожал плечами.       — Так надо было для дела. Ты сама всё слышала.       Девушка сжала губы, её лицо побледнело от возмущения.       — Я не продажная девка. Нужна эскортница со знанием английского? Иди в общежитие иняза, — холодно бросила она.       — Крошка, ты забыла, как я тебе в трусики всовывал денюжки? —усмехнулся парень, не скрывая издёвки.       Эльза не смутилась. Она лишь игриво облизнула губы, вспоминая ту ночь.       — Это был подарок на твое день рождения. Я не просила денег. Дают бери — бьют беги, — она развела руками.       Парень подвинулся ближе, его рука скользнула к её бедру, крепко сжимая.       — Я не хочу идти с кем попало, —продолжил он, глядя прямо в её глаза. — Ты интеллигентная, обаятельная, можешь поддержать разговор. Это всё, что нужно.       Эльза закатила глаза, словно не могла поверить в его наглость, но в то же время её губы дрогнули в едва заметной усмешке.       — Как же красиво ты стелишь, —тихо сказала она, склонившись к нему ближе. Её зубы легко прикусили мочку его уха, а внутри боролись два чувства: раздражение и то тёплое волнение, которое всегда вызывал этот человек.