И в солнечный день — буря

На палубе дует невыносимо. Лэйн запахивает своё черное пальто сильнее, но оттягивает изумрудно-болотный шарф от горла, морщась от недавних воспоминаний, где её намеренно чуть не лишили жизни. Солдаты охраны… Ага, как же. Защитнички хреновы. Грег правильно сказал — больше всего ненависти вызывают именно такие твари, как они, которые не понимают ничего, кроме боли и страха. Она жмурится, представляя, что бы было, если бы парень не успел, и кусает щеку изнутри до слабого металлического привкуса, стараясь держать себя в руках. Однако предательская дрожь делает своё, и Лэйн, чертыхнувшись, едва ли не валится на землю, не замечая небольшой выступ впереди себя. Проклинает всех и вся, думая, что такими темпами убьёт каждого, и снова подходит к лееру, сжав края руками. Дышит глубоко, тяжело, стараясь обуздать гнев. Именно гнев. Не страх. Ей было бы противно от самой себя, если бы она испытывала страх к таким жалким ничтожествам. А вот гнев был бы хорошей разгрузкой, и криптограф, медленно оскалившись, сдавливает леер до побеления костяшек, чувствуя, как край упирается в недавно зажившие ладони. Рой мыслей заполоняет голову. Она хрипло и тихо смеётся, представляя, как тот самый солдат летит в воду от её рук. Как его лицо выражает страх и панику, а ладони судорожно пытаются за что-то схватиться. Он бы крикнул громко, голосисто, и по-иронии высоко, цепляясь за последние человеческие попытки выжить, а Лэйн бы улыбалась с самым что ни на есть удовольствием, следя за тем, как буйные волны захватывают тело идиота, обнимая его с головой и утаскивая на дно. Повторила бы всё то же самое с другими двумя солдатами, отправляя вслед за товарищем, как самое неразлучное трио, и, усмехнувшись, нацепила бы маску ужаса, подбегая к командиру, чтобы сообщить, как «героически погибли солдаты, спасая её от падения за борт». Громкий вздох над головой заставляет криптографа отвлечься и слегка дернуться, прогоняя мысли. Она замирает, боясь, что её фантазии могли вырваться наружу, и кто-то сумел это услышать, но затем выдыхает, слегка поддавшись вперёд, и смотрит наверх, различая очертания Яна с сигаретой. Что же. Вот и ещё одна «проблема», возникшая в лице незнакомца. Точнее было бы сказать, проблема реакции Дмитрия на Яна. Такая…любопытная. Интересная. Манящая. Ян затягивается, выпуская дым в воздух, и лениво стряхивает пепел, указательным пальцем постукивая по середине цилиндра. Лэйн лишь дергает уголком губ и смотрит прямо, наблюдая за горизонтом. Руки свешивает за леер, закусывая щеку изнутри, и уже думает о том, как бы уйти к себе, как тут же слышит знакомый голос, пробивающий мурашками всю спину.       — Я говорил тебе не курить. Тяжелые шаги раздаются над головой. Лэйн не слышит их из-за шума воды и большого слоя металла над собой, но может представить. Походку генерала нетрудно было выучить: смелая, уверенная и твёрдая, без секундных перерывов, — как то было у Анны, — и нарочито широкая. Несущая в себе приказ и командирский устой. Она притихает, отклоняясь назад, чтобы её макушку не было видно, и слушает дальше.       — Так сколько лет уже прошло. Снова вскидывает голову, замечая, как Дмитрий становится у леера, положив на него локти, и затягивается чужой сигаретой, отобранной секундами ранее. И выглядит при этом прекрасно, если не невероятно. Сосредоточенный, всегда хмурый, отстранённый и брутальный в своей недоступности — он привлекал и заставлял хотеть познать давно забытое. И Лэйн имела эту возможность, тайком наблюдая за ним. Знала, что он делал точно так же. Чувствовала его взгляд на себе все предыдущие дни, и понимала, что поговорить у них просто не выходит. Слишком уж обстоятельства против этого. А может и не обстоятельства. Может, они сами пока не готовы к чему-то, что ещё не успели понять, потому что он отстранился после той ночи. Стал холоднее, перестал хотя бы немного улыбаться. И она не пыталась донимать его. Если он так пожелал — пусть. Она справится и сделает вид, что ничего не было. В прочем, сейчас не до того. Лэйн медленно ласкает его лицо взглядом, задерживаясь на губах, которые обхватывают никотиновый цилиндр, и замечает, как дёргается кадык мужчины, когда он удерживает в своих лёгких втянутый дым. Красив. Чертовски красив. Ян встаёт рядом, но держится всё равно на приличном расстоянии от генерала, соблюдая излюбленную дистанцию. Цокает языком и, как ей кажется, закатывает глаза.       — Мог просто новую попросить. Голос генерала становится чуть скрипучим и тяжелым:       — У тебя не одна? Давай сюда остальную пачку.       — А я думал, что ты бросил, генерал. — По голосу слышно, что улыбается. Дмитрий замолкает лишь на одну короткую секунду, но и этого достаточно, чтобы Лэйн заметила задержку. Отвечает он уже отстранённо, выдавливая из себя первое слово сквозь зубы:       — Тебе я больше не генерал. Ян хмыкает и хрустит пальцами, вызывая у генерала отвращение. Пусто твердит:       — Ха. Разве не я должен злиться? Лэйн чуть слышно вбирает воздух носом и задумчиво ведёт подбородком, размышляя на тему наверняка давнего знакомства этих двух, и их общей тайны. Едва различимо постукивает пальцем по лееру, желая узнать больше, и уже думает о том, кого стоит расспросить, как повеселевший голос сверху откликает её:       — Лэйн? Не спишь? Она быстро сглатывает, поднимая голову. Сталкивается взглядом с хитрым прищуром Яна и намеренно не смотрит на Дмитрия, потому что знает, что тот прочтёт её за секунду. Отвечает почти сразу, но неуверенность в фразе выходит явной:       — Эм… Я только вернулась после ужина. Парень тихо смеется, вытягивая руку с пачкой сигарет вперёд. Дмитрий на его действие цокает, но глаз с девушки не спускает. Смотрит пристально.       — Как удачно ты мне подвернулась. Лови, — легко говорит он, — потом отдашь! Замах выходит чётким, и уже в следующую секунду скомканная пачка летит вниз, прямиком за борт, но на достаточное расстояние, чтобы Лэйн успела схватить. Она вытягивается впёред, поймав её, но делает вид, что та пролетела мимо, разочарованно глядя на бушующие волны. Незаметно прячет сигареты в рукав пальто и возвращается обратно, с наигранной неловкостью пожимая плечами. Замечает, как Ян дергает бровями, и тут же переводит взгляд на Дмитрия, который, сложив незанятую руку в карман, хрипло произносит:       — Эй, хватит донимать её. Глаза Яна непонятно сужаются на ней, а губы растягиваются в заговорщической улыбке, обнажая клыки.       — Ох, упала? Ну, ничего не поделаешь. Лэйн от его актерского мастерства не по себе, но она только кивает, снова глядя на генерала. Он глубоко затягивается, будто намеренно показывая, что его вредные привычки заходят дальше алкоголя, но взгляд не уводит и не стыдиться. А она и не думает осуждать: в апокалипсис это — едва ли не самая безобидная вещь, которой могут заниматься люди. Какая ирония. Облизнув резко пересохшие губы, будто табак опечатался уже на них, Лэйн замечает, как свет в последних каютах угасает, и, не говоря ни слова, разворачивается, намереваясь уйти к себе, но её останавливает голос Дмитрия:       — Лэйн, подожди меня. Провожу. Она не задаёт вопросов, но смотрит выжидающе, будто пытается понять, что он задумал. Зачем решил сделать новый шаг, если уже сам дал знать, что ему это не интересно? Генерал кивает Яну и уходит от него, стремительным шагом направляясь в сторону лестницы. Криптограф не удосуживает взглядом парня и идёт к Дмитрию навстречу, ощущая покалывание на кончиках пальцев. Ноги не дрожат и не хотят запнуться, но в горле становится вязко, а сердце почему-то начинает колотиться чуть сильнее и громче. Лэйн выпрямляется, глядя в сторону ступеней, и уже через десяток секунд следит за тем, как генерал, слегка торопясь, спускается вниз, но, заприметив Лэйн, чуть медлит. Ей кажется это даже милым. Он встает напротив неё, и девушке приходится запрокинуть голову, чтобы поймать его взгляд. Она видит в его голубых частичку тепла, и позволяет себе слегка улыбнуться и кивнуть.       — Безопасность превыше всего?       — Да. Безопасность. — хмыкает он, и, положив руку на талию девушки, разворачивает ту в другую сторону, медленно шагая следом. Его ладонь прожигает кожу и оставляет тёплый след на боку. Лэйн невольно сворачивает к нему ближе и почти сразу же хочет отстраниться, но он не даёт, уже увереннее прижимая к себе. Они идут в тишине почти минуту. Неспеша, специально медленно, чтобы не расставаться так быстро. И почему-то из её головы пропадают все мысли касательно недавних происшествий и утерянной книги. Сейчас были лишь они вдвоём: Лэйн и Дмитрий. Женщина и мужчина. Большой палец скользит по талии совсем невесомо, но от этого действия Лэйн задерживает дыхание и хочет повторить, едва удерживая себя от желания поддаться навстречу. Почти воет, когда Дмитрий повторяет это движение, абсолютно бессовестно читая её.       — Как ты?       — Все хорошо. — автоматом отвечает она, и тут же рикошетит: — А ты?       — Хорошо. Дмитрий поднимает свободную руку и отодвигает ворот водолазки, чуть дернув головой. Криптограф почти останавливается, следя за его пальцами и венистой ладонью, и отворачивается чуть резче, чем планировала. Смотрит в сторону горизонта, совсем случайно сталкиваясь с бедром генерала, когда волны начинают сильнее качать судно. Между ними почти не было расстояния.       — Лэйн?       — М-м? Ей с силой удаётся повернуться обратно. Ноги неуверенно ведут дальше, но уже через пару шагов останавливаются, когда она чувствует усиленную хватку Дмитрия.       — Поговорим. — Не вопрос. Утверждение. Лэйн кивает. — Насчёт ночи.       — Мне казалось, ты не хотел это обсуждать. — твердит она, поворачиваясь к нему лицом. Генерал ладонь не убирает, но гладит чуть ласковее, и девушка замечает в его взгляде тоску, неуверенно шагнув ближе.       — Хотел.       — Но навалилось? — подытожила криптограф. Дмитрий качает головой, безмолвно подтверждая. При виде его такого — чуть более открытого, чем он был при всех — Лэйн чувствует необходимость быть ещё ближе. Помедлив, кладёт руку на его плечо, слабо сжимая. Хочет ответить, что они со всем справятся, но прикусывает кончик языка, едва подавив в себе желание болезненно поморщиться. Он делает еще один небольшой шаг вперед, — не робкий, уверенный, но осторожный, чтобы она сама решила, что делать дальше, — и говорит:       — Скажу прямо — та ночь меня успокоила. Дмитрий сглатывает. Его кадык дергается вверх и вниз, прячась за воротом водолазки. Он, возможно, и пытается скрыть переживания, продолжая смотреть в глаза, но лёгкая нервность всё равно не оставляет его.       — Успокоило чужое присутствие под боком. Не сначала, конечно, — хохочет он, слегка улыбнувшись после. — Поначалу я думал, ты придушишь меня, как только я усну.       — Ха. Я могла?       — Вполне. Может быть, это был твой план? Они оба беззвучно смеются, боясь разбудить соседей. Слегка качаются, удерживая друг друга за локти, и Лэйн чуть морщится, снова чувствуя, как её укачивает. Дмитрий замечает перемену в лице девушки, поджимая губы. Ведёт её за собой, подходя к лееру, и даёт криптографу время продышаться, невесомо поглаживая её по спине. Это было так правильно и нелепо одновременно — стоять с ним рядом и чувствовать его касания на спине, которые хоть как-то успокаивали. Его ладонь, покоящуюся на лопатках, что медленно двигалась вниз, доходят до поясницы, отчего она задерживала дыхание. Его самого рядом, почти под боком. Она обещала самой себе, что станет для него очагом спокойствия, тихой гладью и нежным шелком на израненном теле. Обещала укрыть и быть нежной, чтобы он чувствовал безопасность. Она обещала сплести паутину и схватить Дмитрия в свои цепкие руки, но по итогу запуталась сама, не желая выпутываться обратно. Дмитрий вздыхает, убрав руки в карманы. Нащупывает зажигалку, достав её, и вертит между пальцев. Лэйн невольно задерживает взгляд на движениях и на вздохе отвечает:       — В ту ночь я проснулась, потому что почувствовала твои объятья. Я не стала отстраняться.       — Почему?       — Мне понравилось. — пожимает плечами девушка. Волны снова ударяют по судну, качнув их друг к другу. Лэйн напрягается, когда Дмитрий встает позади, поставив руки по обе стороны от неё. Чуть вздрагивает, ощущая спиной его твердую грудь.       — Мне тоже. В горле сухо. Она смотрит на воду невидящим взглядом, удерживая себя от желания положить руки поверх его. Хочет сбежать от самой себя, потому что становится непонятно, как действовать дальше. Чем управлять? Куда вести? Почему Лэйн снова находится в его власти, и почему не против этого? Она открывает рот и хочет что-то сказать по этому поводу, но он придавливает ее к месту, медленно касаясь губами макушки. Неспеша. Долго. Осторожно, опаляя дыханием голову, где волосы уже давно должны были встать дыбом. И, главное, не случайно. Намеренно. А потом вдруг отходит, делая широкий шаг назад. Лэйн тут же прикасается к своей голове пальцами и оборачивается, глядя на него с легким удивлением и недопониманием. Дмитрий стоит к ней боком и напряжённо смотрит в сторону лестницы, размышляя о чем-то своём. Хмурится, поджимая губы. Криптограф начинает:       — Зачем?       — Захотел. В глазах Дмитрия усталость. Он подавляет в себе каждое чувство, не позволяя им выйти наружу. Лэйн знает: генерал не покажет, что ему плохо, тяжело и больно. Он должен быть примером для всех, чтобы не дать последней надежде угаснуть. Должен стать ещё сильнее, чем есть. Он опора для своих людей, но кто будет его опорой, если все вдруг резко станет ещё хуже? Она делает шаг вперёд и встаёт рядом с ним, размышляя пару секунд с задумчивым видом. После — касается его ладони своей, сплетая пальцы, и заставляет посмотреть на себя. Его рука тёплая. Даже горячая, если сравнивать её собственную. Кожа шершавая от ран, грубая от вечного оружия в ней. Движения давно машинальные — указательный палец дёргается, словно жмет на курок, а хватка давно не мягкая. Твёрдая, как если бы он переживал о том, что выронит пистолет. Взгляд генерала часто нечитаемый, и сейчас, глядя в его глаза, Лэйн первый раз видит в них тоску, которая тут же сжирает тело.       — Не отталкивай, — просит она, не понимая, почему голос становится таким жалким. Но сейчас можно. Рядом с ним, подле него, держась вот так вот — пока никто не видит. — Пожалуйста. Он дышит рвано, зажмуривая глаза на одну крохотную секунду, споря с самим собой. Она видит его колебания и тянется ближе, утыкаясь носом в ключицу. Дмитрий вздрагивает и замирает, неуверенно обнимая её в ответ, сдерживаясь в последнее мгновенье от порыва отстраниться. Обнимает сначала машинально, боясь сделать больно своими руками, а затем, как и в ту ночь, властно, крепко и безопасно. Закрывает от всего мира, но только теперь Лэйн делает всё то же самое в ответ, обхватывая его большую и мощную спину руками, стягивая пальто в пальцах. Буйный ветер и шторм за окном колышет корабль, волнами разбиваясь о судно. А они стоят посреди бури и обнимают друг друга, боясь пошевелиться даже на сантиметр, чтобы не спугнуть свои чувства. В голове мало мыслей, и все они о друг друге и том, что происходит. Щеки Лэйн щиплет не от мороза. Она чуть хмурится и ведёт носом пару сантиметров, вдыхая запах свежего порошка и резкого алкоголя. Пальто полностью пропитано генералом, и под ним по-настоящему быстро бьётся сердце мужчины, напоминая ей о том, что ни у одной неё мир изменился за секунду.       — Лэйн… — Голос его потерянный. Она первый раз слышит, чтобы он говорил так, будто сдавался окончательно. И это давит на солнечное сплетение, развернув всё внутри. Генерал сдаётся ей. — Я так устал.       — Знаю. — шепчет она, прижимаясь ближе. Чувствует, как он утыкается подбородком в её макушку, и хочет искренне помочь избавить его от мучений. — Пора тебе вспомнить о том, что ты тоже человек.       — В сказки я давно не верю, — злобно насмехается он, но не над ней. Только над самим собой. — Не вижу в этом смысла. На моих плечах ответственность за отряд. А эти…чувства разрывают и заставляют подчиняться им. Кому оно надо?       — Нам. Он замирает. Лэйн поднимает взгляд, осторожно убирая макушку из-под его подбородка, и смотрит в глаза, увидев в его зрачках своё отражение — свою боль, которую она хочет пережить вместе с ним. Надломленные в одну секунду брови генерала становятся их последней точкой. Она поднимается на носочках и заводит руки на его щёки, ощущая колючую щетину под ладонями. Обхватывает, заставляя посмотреть на себя, и Дмитрий неожиданно нежно говорит:       — Ты куда человечнее меня.       — Перестань. В тебе больше человечности, чем у каждого, кто бывал на этом судне, — она утыкается лбом в его и прикрывает глаза, слушая рваный мужской вздох. — Мне нужно говорить, сколько всего ты сделал для людей? Вспомни хотя бы, сколько раз ты спасал меня от смерти, жертвуя собой, лишь бы у мира был шанс на спасение.       — Лэйн, ты пропустила очень много. Тебе никогда не приходилось видеть, как я подавлял свою человечность, чтобы сделать правильный выбор. Никогда не удавалось замечать, как я этими же руками, которые сейчас обнимают тебя, убивал людей.       — Больше заражённых. — поправила она.       — Они перестают быть людьми?       — Они уже не могли быть людьми, генерал. И ты это знаешь. Ты действовал из разума, но кто сказал, что, чтобы быть человечным, нужно действовать только чувствами? Он вздыхает резко и чуть отстраняется, но она не даёт, снова прижимаясь к нему. Генерал напрягается, убирая руки. Жмурится от болезненных воспоминаний, и Лэйн невольно гладит его губы, которые он рефлекторно поджимал всякий раз, когда пытался не злиться.       — Не закрывайся от меня, Дмитрий. Я хочу понять тебя.       — Зачем? Для чего? — Он чувствует её пальцы на своих губах и давит в себе желание прижаться к ним. — Что даст тебе то, что ты поймешь? Отвращение, боль, жалость?       — Попытку. Это даст мне попытку понять, что в этом мире что-то может быть совсем другим. Что ты и я — это не что-то сверхъестественное. Это шанс и возможность.       — Мы можем умереть завтра.       — Знаю. Но что мешает нам забыться сегодня? Он запрокидывает голову кверху, глядя на небо, а Лэйн замечает ещё один шрам под подбородком, осторожно прикасаясь к нему.       — Я всю свою жизнь делаю ошибки, которые стоят другим жизни. И даже сейчас, потеряв книгу, понимаю, что безнадёжен. Если я отвлекусь, то погибнут все. Я просто не могу позволить себе чувствовать. Хочу, но не могу.       — Можешь. Он всё же вырывается из её хвата, делая шаг назад. Она — за ним, но Дмитрий выставляет руку, и жест этот кажется отрешенным, словно тот производит его нехотя.       — Не нужно, Лэйн. Тебе не нужны эти проблемы. Это исключено. «Мы» исключены. — твёрдо ставит он. Лэйн вздыхает, опуская плечи вниз. Улыбается с мнимой грустью и отводит взгляд.       — Стань хотя бы раз эгоистом, Дмитрий. От тебя не требуется быть им всегда — лишь единожды попробуй, чтобы понять, что это не конец света. Он уже вокруг нас, второй мы не совершим. Дмитрий слушает внимательно, хмурясь с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Криптограф проводит пальцами по переносице и обречённо вздыхает.       — Ты то близко, то далеко, и я не успеваю понять, какие у нас отношения. — Она не ждёт ответа. — Почему ты думаешь, что не достоин хотя бы попытки? Ты видишь, что между нами творится, генерал, но делаешь два шага назад каждый раз, когда шанс всё уладить переходит во что-то большее. Слова даются с трудом. Лэйн не произносила такое, казалось, сотню лет, но теперь, сказав это, вместо груза облегчения ощутила тяжесть. Было удивительно неприятно знать, что слова уйдут вместе с ветром.       — Дело не в том ведь, Лэйн, — устало тянет он, чуть ссутулившись. — Я знаю, вернее, предполагаю, что за всем этим стоит гораздо больше, чем я говорю. И, поверь, мне не хочется это всё игнорировать. Просто сейчас это ни к чему. Я умру, может, завтра, и что? Готова жить с вечным осознанием того, что меня когда-то просто возьмет и не станет? Он горбится сильнее, но его массивная фигура всё ещё возвышается над ней. И ей кажется, будто, еще немного, и сам генерал склонит голову перед её ногами. От этой мысли приятно не было.       — Тебе нужен кто-то надёжнее, Лэйн. Кто-то, с кем ты сможешь жить, не боясь один раз проснуться и застать свою постель холодной, зная, что никто больше не согреет вторую сторону. Кто-то, кто сделает тебя счастливой и заставит улыбаться, радуясь хотя бы этим мерзким дождям. Тебе нужен человек, Лэйн. Не генерал.       — Мне не нужно подобие идеала рядом с собой. — хрипит она, хмурив брови. Сжимает руки в кулак, удерживаясь на месте от новых покачиваний, и слабо вздыхает. — Мне не нужно всегда улыбаться, если я хочу злиться. Не нужно вечных утешений, если я не нуждаюсь в жалости. Мне нужен неидеальный генерал, который готов жертвовать собой, чтобы я тоже могла его защищать. Мне нужны его объятья, чтобы не только я, но и он мог упокоиться. Нужны его касания, которые придают уверенности в завтрашнем дне, даже если его не будет. Мне нужен ты, Дмитрий. В этом весь ответ. Руки мёрзнут. Лэйн сует их в карманы и делает шаг назад, понимая, что больше не может ничего сказать. Губы предательски дрожат, и их приходиться поджимать, чтобы не выдать эмоций, которые застали её врасплох. Ужасно стыдно за своё откровение. Ужасно неприятно, что она позволила себе признаться, но как раньше уже было нельзя. Не получилось бы ни за что, и криптограф это понимала. Она всё так же не поднимает глаз, находясь в замешательстве. Ей потребовалось три года и пару месяцев, чтобы принять тот факт, что она всё ещё жива, и чувства у нее есть. Плохо это или хорошо — теперь непонятно. Еще один шажок назад. Небольшой. Неуверенный. Само тело требует остановиться и заглянуть в глаза генерала, но Лэйн не подчиняется. Уж лучше истуканом смотреть себе под ноги, чем видеть его ледяные глаза, полные непонятных эмоций. Криптограф честно признается себе, что боится увидеть в них презрение. Она обреченно выдыхает, принимая очередное поражение. Думает об этом не больше двух секунд, поставив в голове окончательную точку. Завтра снова будет смотреть в глаза Дмитрия так, как было с самого начала — равнодушно. Но сейчас ей хотелось совсем другого. Слышится шаг. Твёрдый, почти напусканный своей громкостью, но тяжёлый. Лэйн понимает — генерал уходит. Взглядом не провожает, разворачиваясь назад, и слышит, как шаги перерастают едва ли не в бег, становясь громче. Она не успевает и подумать о чём-то таком, когда властные руки сгребают её в охапку, придавливая к груди. Вскидывает голову, широко распахнув глаза, и свистит через нос, когда грубые сухие губы настигают её, заставляя задохнуться от удивления.       — Прости. — шепчет он прямо в рот. — Тоже нужна. Безумно… Она издаёт слабый стон протеста, который тут же сменяется на мягкий вздох, следует ему провести своим шершавым языком по верхней губе. Лэйн думает лишь секунду о том, что поцелуй Дмитрия мягкий и нежный, прежде чем кончик его носа начинает щекотать подбородок, вызывая мурашки. Щетина покалывает, и она чуть хмурится, заставляя его остановиться, но руки с протестом возвращают его обратно, углубляя поцелуй. Он резко дышит в её рот, пока она касается его кончика языка своим. Из-за шока отдаёт инициативу на пару секунд, а затем, сообразив, припадает властно, руками гуляя по телу и поднимаясь к лицу, чтобы удобнее обхватить. Становится жадным, нетерпеливым, выпуская наружу давно сдерживаемые эмоции. Не оставляет от неё ни кусочка, присваивая к себе. Обозначает, что она — его. И Лэйн знает, что сама согласилась на всё это, охотно отвечая ему. Он кусает до легкой боли. Пальцы медленно массажируют всё тело, вынуждая выгибаться. Она громко дышит ему прямо в рот, и пьянеет от наконец испытываемых человеческих ощущений, чувствуя тяжесть внизу живота и дурманящее, почти пьянящее головокружение. Лэйн знает — если у неё подкосятся ноги, Дмитрий обязательно поймает и прижмёт к себе. Больше не отпустит. Ни за что. Ноги сводит лёгкой судорогой. Шея затекает от долгого положения кверху, и Дмитрий замечает это даже раньше, чем сама Лэйн, чуть отстранившись. Хрипит низким баритоном:       — Повернись ко мне. И ей, на удивление, приятно слушать этот приказ, потому что он адресован лично для неё. Девушка разворачивается быстро — не без помощи чужих рук — и тут же оказывается у губ, сминая их так медленно, как если бы такое удовольствие можно было продлить вечно. Её пальцы зарываются в смольные волосы. Глаза закрываются, слушая только частое дыхание и мокрые, томные вздохи. Дмитрий почти поднимает её над землёй, склоняя голову в сторону. Ластится под каждое касание, пока они едва удерживаются на весу из-за покачиваний палубы. И всё же, почти выбесившись на такую неустойчивость, поднимает Лэйн под бёдра, уходя к стене, где с искренней нежностью сначала заботится об её затылке, не позволяя удариться о груду металла. А потом всё по новой: молчаливый поцелуй, частые касания и его ласкающие слух почти мурчания, которые — она уверена — он даже не замечал. Она обвивает ноги вокруг его тела, прижимая ближе к себе. Почти смущённо думает о том, что, если кто-то выйдет из каюты и застанет их такими, то будет плохо, но как только генерал чуть прикусывает её нижнюю губу, углубляя поцелуй, забывает и об этом тоже. Она давится стоном, когда он спускается к шее, отодвигая шарф и ворот одежды. Слегка отклоняет голову, дернувшись от тёплых губ, щекочущей щетины и мокрого языка, который медленно ходил вверх и вниз, позволяя Дмитрию пробовать её на вкус. Держится за его плечи, тихо хныкая, и губами пытается мазнуть хотя бы в лоб или висок, чтобы не забыть тепло. Медленно, неспеша. Нежно, но на грани срыва в жаркую бездну, откуда они не способны были бы выбраться совсем, пока не насытятся друг другом до конца. Дмитрий оставляет свой след на её коже, целуя место засоса, и возвращает одежду обратно, прекрасно зная, что ходить с высоким горлом или шарфом ей придётся теперь как минимум две недели. Ставит её на землю, придерживая за талию, и утыкается носом в копну волос, глубоко и медленно вздыхая. Слышит её бешеный пульс и хрипло произносит:       — Разгонимся — будем жалеть. А мне не хочется, чтобы ты чувствовала себя некомфортно. Он говорит и целует, противореча своим словам. Лэйн поддается, и только спустя десяток сладких пыток нехотя отодвигается.       — Оттаял? — мягко улыбается она, прижавшись щекой к виску мужчины.       — Ты была права — я смогу побыть эгоистом один раз, иначе просто не выдержу. Ты мне нужна, кажется, даже сильнее, чем я представлял, Лэйн. Спасибо.       — Мы попытаемся. Если что-то пойдёт не так, — она поджимает губы, выждав паузу, чтобы собрать мысли. Размышления о том, что «что-то пойдёт не так» были неприятны. — Прекратим. Мы с тобой взрослые люди, разговаривать умеем. Генерал кивает, сильнее прижавшись к ней, и Лэйн снова видит его уязвимость, медленно поглаживая по спине. Он незаметно дрожит, стараясь скрыть состояние. От переизбытка эмоций или от холода — всё казалось неизведанным. Но Лэйн проводит пальцами по его лопаткам и чувствует, как он сдавливает её в руках сильнее. Покой. Теперь, наконец-то, был покой, который она давно забыла. И пусть за палубой буря, Лэйн будет знать, что с ним тихо и спокойно.       — Дмитрий? Мужчина потирается носом об её шею и вымученно-вопросительно хмыкает.       — Что такое?       — Вместе? Он выдыхает. Выпрямляется, взяв её за руку, и мягко тянет за собой, уводя в сторону каюты.       — Тебе пора спать. Осторожно переплетая их пальцы, ласково проводит большим по холодной коже тыльной стороны ладони. Останавливается у двери в её спальню и поворачивается, рассматривая хмурое лицо. Не может сдержаться от улыбки, склоняясь ближе, и невесомо целует кончик холодного носа, наблюдая за тем, как Лэйн прикрывает глаза. Его голос врезается прямо в губы:       — Вместе. Лэйн кажется, что она снова расцветает.