Чёрное солнце

Теплый будничный день, переливы солнца в лужах бензина на дорогах, летающая пыль, запах расцветающих цветов. Это был по истине наипрекраснейший день, в который хочется всё обжаловать и лежать на мягких, стиранных простынях дальше и блаженно спать. Запах, тепло и уют был правда нарушен противоположной атмосферой. Всё то тепло было моментально захоронено где-то в садах на царских лугах под вкусно пахнувшими цветами ириса. Та мёртвость, с которой были угроблены все надежды на мягкий и облокачивающий отдых, была как волна, душная, мерзкая и убивающая удушьем. Она заставляла тебя бултыхаться и вымаливать прощение у всех кого знал, лишь бы выжить. Он был как сама иллюстрация смерти. Красив собой, с гладкими и тут же заостренными чертами лица, длинными и прямыми волосами, с аккуратно и по линии подстриженными, волосами пшенично-рыжего цвета. Высокой и грациозной фигурой, одетый с иголки, с ужаснейшей и ядовитой улыбкой под тенью недовольства от янтарных глаз. Он был как само издевательство над тем, что заставлял чувствовать. В его образе не купались, как в лучах яркого солнца, а давились и тонули и сгорали от яда. Но он действительно как солнце. Чем ближе, тем опаснее, горячее и смертоноснее. Каждое собрание с ним в одной комнате приравнялось к попыткам не умереть заживо в печи, где ,ежесекундно бросаемый, взгляд кобры разъедал заживо, оставляя лишь чувство ничтожности и подпаленные кости. Его опять убью заживо, не оставят и мокрого места, унизят и оскорблять лишь фактом нахождения. Он лишь декоративная крыса в руках жестокого мальчика, который запихнул его в микроволновку. Всё проходило в лучших традиция романов дьявола. И давящие стены, сжимающие тебя и лишающие кислорода, и приспешники главаря по правую и левую стороны, и сам сатанинский змей, как и подобается ему- в центре. Восседает с величественным видом, осматривая всех прищуренным, гадливым взглядом. Но больше всех он осматривал чёрное пятно в самом конце. Яори всегда не везло и даже тут он сидел прямо напротив Аза, прожигаемый его взглядом и чувствую ненависть к своей персоне через все клетки чужого тела. Единственная надежда на освобождение от этих пыток- это медленно протекающее время, что приближает его тушку к возможности убежать из под этих ядовитых глаз и наконец оказаться в пределах светлых стен своего дома. Это было в принципе последнее на чём держалось его самообладание от того, чтобы кинуться на пол или за дверь в слезах. Но он был конченным ничтожеством во всем и всегда, и в удаче компромиссов не было. Земля и все что он видит уходит из под ног, когда он слышит в самом конце:,, А чернушный идиот может и задержаться. Ему ведь не составит труда.» Даже не спрашивая, утверждая шипит в довольстве рыжий змей, улыбаясь слишком притворно даже для него. Ему же хотелось лишь умереть на месте. Тишина. Она давит. На него давит сейчас вообще всё. Потолок. Его одежда. Пуговицы, что стали резко душить. Он. Его высокая фигура. Его взгляд. Ты будто на открытом поле перед своей смертью, стоишь оцепенев и не способный сдвинуться ни на миллиметр. Он смотрит. Выжидает действий или слов. Сам же знает, что этого не произойдёт. Единственной преградой выступает длинный стол, но в данный момент мозг активно решает, что по секундно его уже не хватает и он будто сближает, а не отдаляет его от смерти. Хищник выжидает, заставляя напрячься, и кидается. Всё в крови застывает и взрывается всплеском адреналина и страха, заставляя резко всполошится и рвануть в сторону двери. Он хочет жить и он это знает, даже если надежды и шансов у него нет. Его настигаю быстро, это было ожидаемо, и у него отмирает всё в душе. Он оказывается прижатым к двери зала совещаний, прижимаясь к ним как можно ближе, чувствуя бешенный такт сердца в груди. Его уже не выпустят живым, ни когда поймали, ни когда прижали и выставили руки по бокам от головы, ни когда Он так близко. Его дыхание чувствуется уже даже не ментально, а физически. То как он оказался близко и насколько тёплым дыханием обдавал затылок, практически касаясь волос губами. -Яори,-сказал тихим и даже мягким голосом Аз,- посмотри на меня. Тело немеет. -Посмотри на меня,-более настойчиво повторили ему. Уже чуть менее напугано, он понимает, лучше выполнить просьбу, чем испытывать терпение первого. Медленно и напугано Яори всё таки поворачивается к Азу, не решаясь заглядывать тому в глаза. От него веет теплом с запахом разогретой солнцем комнаты, но он знает- это фальшивка. Обманчивое доверие знакомым ощущениям. Он готовится к худшему, чувствуя сквозь веки довольную улыбку мужчины напротив. Но в ответ он чувствует лишь нежное и теплое прикосновение чужих губ к своему лбу, перетекающее по линии носа и завершающее остановку у губ черноволосого парня. Он остановился не продолжая свои действия. Между ними даже не осталось пространства в этот момент, настолько близко они были. На талию Яори лишь опустились руки, прижимая к тёплому телу. Аз будто ждал разрешения на продолжение и принципиально не собирался без него что-либо делать. -Можно?-наконец вырвалось слово главного сейчас вопроса для них обоих. -Д-Да-ответили ему робко и смущенно, не открывая глаз. Он почувствовал легкое движение, после которого наступил долгожданный поцелуй. Он не был страстным или настойчивым, не сжигал легкие и совесть. Он был изящным и нежным, легким, как ветер в раннее утро. Они оба вкладывали в него все чувства, что не могли сказать словами, тем более при других. Аз не сжигал его, а дарил легкость и тепло. Яори не трусил и отвечал с той же инициативой. Мгновение мягкого, запрещённого откровения рано или поздно закончился. Отстранившись, рыжеволосый мужчина на последок, в знак молчаливого примирения, мазнул губами по правой щеке, целуя за ухом. И так разгоряченный парень был окончательно добит этим действием, и предпочел остаться в надежных объятьях дольше нужного. Оба знают это. Но нехватка друг друга заставляет и дальше стоять у двери, пока не настанет вечер и день не начнётся с начала. От Аза пахнет теплом и нагретой на улице одеждой. Он яркий и с медово-янтарными глазами, что несут смерь всему живому. Но теперь Яори знает, солнце дарит тепло, а не смерть.