в финале Сатору умрет

— Знаешь, иногда я думаю, что для того, чтобы ты остался жив, мне надо умереть самому, — Сатору опускается на холодный камень, едва касается спутанных и слипшихся от крови длинных темных прядей. Техника искрится меж пальцами правой руки. Сугуру его не слышит. Опять. Если верить теории квантового бессмертия, где-то существует живой Гето Сугуру и вполне себе не разбитый Годжо Сатору. И оба они дышат одним воздухом, смотрят на одно солнце и, наверное, даже вместе. Сугуру его не слышит, потому что мертв после столкновения с Рикой. Сугуру его не слышит, потому что мертв, опять. Как и семь раз до этого. А может и больше. Сатору сбился со счету, в какой раз и в какой вселенной переписывает все с нуля. Он устало преставляет пальцы к виску. Фиолетовый навылет. Больно не будет. // В девятый раз нет никакого Тоджи Фушигуро, но Сугуру все равно слетает с катушек, некрасиво сжигает деревню и уходит поглощенным шумом толпы. В десятый, он вешается в собственной комнате, в районе двадцатого дня рождения. Никто не знает причину, но ни для кого это не секрет. Сугуру будто умирал день ото дня. Рико была ключевым событием. Смерть катализатор. Но даже без нее, история со звездным сосудом будто, что-то надламывает внутри Гето из раза в раз. Сатору прыгает с башни. Сатору стреляет себе в голову в прыжке с Эмпайер Стейт Билдинг. Потому что эта дурацкая игра не выведет его на новый уровень, он перезапускает ход времени по новой, только умерев сам. Какая потрясающая техника. Какая чокнутая способность. // В одиннадцатый раз… — Я не хочу обучаться в Токийском техникуме, — Сатору шестнадцать, он покачивается на стуле едва прикрыв глаза. За темными очками они не так уж и болят. — Задания и обучения могу проходить экстерном. Для меня и клана, так будет лучше. Может вовсе и не в Рико дело. Может… ключевое событие… это сам Сатору? И где-то, будет счастливый Сугуру Гето, никогда не знавший, не говоривший и не пересекающийся на одной территории с Сатору. Он будет дышать одним воздухом с ним, ходить по той же земле и смотреть на то же солнце. Только… с небольшой оговоркой на «но» и «если». // — Значит, вы и есть знаменитый Годжо Сатору? /Он ходит по той же земле. И дышит тем же воздухом. Разве не этого ты добивался? / У него пригородный акцент и все такая же ленивая плавность движений. Сёко за его спиной вздыхает настолько глубоко, что можно услышать звук того, как ее легкие расширяются. Если за столько лет курения от них что-то осталось. Упс. Это было грубо… — Гато, да? — Сатору выкручивает бесконечность на максимум, так что уши закладывает, будто кто-то врубил белый шум. Не касайся меня, не смотри. Годжо коверкает имя того, кого знает бесконечное количество лет. Шуршат юбки хакама, а на широкой груди неприлично глубокий вырез, кто вообще является на собрание кланов вот так? Умора. Гето вообще-то плевать с высокой колокольни. Рожденный людьми, он впитывал мир шаманов по кусочку за кусочком, пока не превратился в одного из магов. — Гето Сугуру, — с любезной полуулыбкой поправляет он. Привычная сдержанность, приглушенные полутона эмоций. Он прощупывает почву. Сатору дышит через раз давя эту пластиковую сволочную лыбу. От рукопожатия выходит ловко извернуться, закинуть руки за голову и пойти в сторону Утахиме и Мей-Мей. — Мог бы ему хотя бы руку пожать, он тоже особый уровень, как никак, — принцесса Иойри потирает ноющий шрам на симпатичном личике, некоторые события не изменить. Годжо запускает пятерню в шелк ее волос и шутливо старается стащить бант. — Кому? — Сатору! — румянец красит ее. Смущенная, маленькая и злая, Сатору дразнит ее из безысходности и чистого мальчишеского задора. Он старается не слышать приближающиеся шаги Сугуру, не принюхиваться к аромату его одеколона, предпочитает игнорировать его змеек-учениц, что мелкими шагами семенят за своим учителем и опекуном в одном лице. — Химе права, — тянучка гласных во рту Мей-Мей. — Налаживай контакты, Годжо, особенно с ним. Парень идет семимильными шагами со своей техникой. Техникой от которой блюет после ужина? Техникой, которая столько раз сводила Сугуру с ума? Тонкая линия времени миллиард грустных исходов. Гето Сугуру может быть в двух из трех вариантов. Без магии. Мертвым. Или без Годжо Сатору в своей жизни. Простое уравнение. Без проклятой энергии он никогда не рождался, следовательно, во всех вариантах всегда был шаманом. Смерть в юном возрасте исключается, даже без выкрутасов Кендзяку. Вот и остается «х» в этом примере просто, как пять йен. /всего одиннадцать попыток, не так уж и много для того, чтобы его сердце билось, правда? / Сатору не должен появляться в его жизни. Все шесть глаз обращаются к фигуре, что обнимает угловатые плечи молодых шаманок. У Сугуру все те же ямочки на щеках, когда он приподнимает уголки губ даже в намеке на улыбку. Он все так же подбирает волосы в небрежный пучок, чем попало и ходит по земле так, будто носит себя. Сугуру — тихий ободряющий голос, теплые ладони, привкус манго из теплицы, аромат одеколона на шее и совсем немного на груди, потрясающе и очаровательно. Спустя сотню смертей он все еще не изменяет себе, Годжо крепче сжимает ткань пересшитого лоскутного одеяла мироздания. Надо держать, как можно крепче. Надо держаться от Гето Сугуру, как можно дальше. // — Знаете, это прозвучит невероятно глупо, — на его колени приземляется пакет со свежими мотти. Сатору цепляет кончиком пальцев край повязки, смотря на нарушителя спокойствия. — Но мне кажется, что мы знакомы. /уйди восвяси. Прогони его. Никакой двенадцатой попытки не будет. Сатору молча вынесет себе мозг фиолетовым… Раз и навсегда./ Сугуру садится неприлично близко, купая в своем нежданном внимании. На языке миллион отговорок и того больше глупых, обидных слов. Встань и иди, не испытывай судьбу. Еще раз идти на сделку со Вселенной… Годжо просто этого не вынесет. — Взяток не беру. — И на свидания не ходите? — чужое колено задевает его собственное. Эта игра для двоих, где нужно вести себя как говно на палочке чтобы оттолкнуть Гето… но Сатору физически исчерпал на это лимит. /на пятой попытке? А может тогда, когда Сугуру решил эффектно повесить себя вместо гирлянды? / Лишь запускает ладонь в раскрытый пакет из любимого магазина сладостей, извлекая лакомство со дна пакета. — Манговые? — Подумал, что вы оцените, — мурлыкающие нотки. Фиолетовое море обещания. Сатору так давно не смотрел в эти глаза. Он так… так устал. Пожалуйста. Одиннадцатая попытка, ничего страшного не случится, если они просто пять минут посидят рядом? — Интуиция. Мей Мей его сдала. — Дорого обошлась ваша интуиция? — колко и прямо в цель. Сатору не слепой, а хотел бы. Гето облизывает губы, сдувает челку со лба и негромко смеётся. Этот звук рвёт провода и окончательную резьбу. Те крохи самоконтроля, что были. — Дешевле, чем ты думаешь. — Так мы уже на ты? — Мы? — Сугуру кокетливо ловит его на слове. Подается вперед, а бесконечность, предательство, обступает его. Пропускает. Касайся, бери, трогай, делай со мной, что хочешь. Сатору думает, что растает на этой чёртовой скамейке, как мороженое в июньский день. — Мне нравится, как это звучит из ваших… ох, прости, твоих уст. Так что там со свиданием? Свидание? Сугуру, побойся бога, куда… Годжо чувствует себя будто оголенный нерв. Отмазка в духе: у меня ребёнок, вообще, я не тусуюсь ни с кем после девяти вечера. Дом, пироги, знаете ли. Свидание. Свидание с Гето Сугуру окончится в лав-отеле. На койке-родео. Которая крутится, светится и тому подобное. Сатору усмехается. Горько и ломано. — Не хожу на них. — А просто кофе? С утра и в твоей койке? Бога ради. Он согласен. Руками и ногами. Почему бы и да. Можно прямо здесь. Сатору зачесывает волосы назад. Просто кофе. Одна чашечка. И он уйдёт. Сам сбежит. В горы, в Тибет, станет монахом асексуалом и забудет Гето и никогда-никогда к нему не вернётся. Чтобы он жил дальше. Без несчастий. Горя. Боли. — Одна чашка. /попытка номер одиннадцать… Отсчет начинается. Годжо мысленно считает с какой секунды все пойдет под откос./