Остаться в живых

      2001г.       Драко внезапно открыл глаза и пришёл в себя. Он сразу понял, что находится не в своей кровати и даже не в спальне. Нет, он был на кухне, на полу. Снова.       Его щека прижималась к холодной, твёрдой поверхности гладкой плитки, которой была выложена роскошная кухня Малфой-мэнора. У него болела челюсть от того, что он прижимался к полу, а правая рука совсем онемела от того, что он спал на ней — или, скорее, вырубился на ней.       С некоторым усилием Драко приподнялся и сел, прислонившись спиной к шкафу. Он потянулся, ощущая, как хрустят кости, возвращаясь в нормальное положение. Яркий свет, проникающий в кухню через окно, заставил его слегка прищуриться, и он мысленно застонал.       Последнее, что он помнил, — это как попросил у Джинси немного огневиски, когда читал свою новую книгу по зельеварению. Сейчас было позднее утро или ранний вечер — Драко не был уверен — и он проснулся на кухонном полу. Это было не в первый раз, и, уж точно, не в последний. Он даже не был уверен, как оказался на кухне.       — Джинси! — позвал Драко.       Домовик возникла внезапно, её появление сопровождалось громким хлопком.       — Хозяин звал Джинси? — спросила она с тревогой, нервно заламывая слегка искривлённые пальцы и комкая жёлтую наволочку, служившую ей платьем.       Драко кивнул, затем поморщился. У него сильно болела голова.       — Да, — произнёс он. — У меня в ванной есть отрезвляющее зелье. Пожалуйста, принеси его мне.       Джинси нахмурилась и опустила взгляд.       — Мастер Драко болен? — спросила она, продолжая нервно заламывать руки.       — Да, — коротко ответил он.       Ты даже не представляешь, насколько я серьёзно болен.       — В таком случае я принесу его господину Драко, — произнесла Джинси и, с очередным хлопком, исчезла. Через несколько мгновений она вновь появилась перед ним, держа в руках необходимое зелье.       С широко раскрытыми глазами она протянула ему флакон. Драко с благодарностью принял его и одним долгим глотком осушил содержимое, ощущая знакомый горький вкус. Закончив, он вернул флакон Джинси и вытер рот тыльной стороной ладони. Его губы пересохли и потрескались, а кончики пальцев слегка дрожали.       — Тебе известно, где моя мать, Джинси? — спросил он.       Джинси медленно моргнула, и Драко заметил, как она слегка потянула за наволочку, которая доходила до середины её эльфийских бёдер.       — Госпожа Нарцисса всё ещё в постели, — произнесла она.       — Она хоть раз вставала? — спросил Драко, с трудом поднимаясь на колени, а затем на ноги. Его кости снова хрустнули, и он почувствовал боль во всём теле. Ему тоже захотелось вернуться в постель.       — Сегодня утром Джинси принесла ей завтрак. Госпожа поела, поблагодарила Джинси и вернулась в постель.       Драко вздохнул. После окончания войны жизнь в его семье претерпела значительные изменения. Благодаря вмешательству Золотого Трио, он получил сравнительно мягкий приговор: три месяца в Азкабане и два года условно. Его мать, не имевшая Метки, вовсе избежала наказания со стороны Министерства. Однако его отцу повезло меньше — Люциусу предстояло провести остаток своих дней в Азкабане.       Драко не скучал по нему. Совсем.       Однако его мать сильно изменилась. Без Люциуса Нарцисса словно увяла, как нежный цветок, лишённый воды и солнечного света. Казалось, что она была обречена провести остаток жизни в тени, без того, что когда-то придавало ей смысл и силу.       Драко ясно понимал, что отец был для его матери всем. Он также осознавал, что каждый год тюремного заключения был заслуженным наказанием для Люциуса. Но, несмотря на это, Нарцисса упорно отказывалась признавать реальность. Её сердце было словно заключено в невидимую клетку, и она не могла вырваться из неё, даже если бы захотела.       За последние несколько лет Нарцисса сильно похудела. Когда-то она была миниатюрной, но прекрасно сложенной и сияющей ведьмой с аристократическими чертами лица, а теперь превратилась в костлявое привидение. Её кожа, некогда бархатистая и безупречная, стала бледной и покрытой морщинами. Она бродила по поместью с пустым, отрешённым выражением лица, а её глаза потухли, словно в них угас последний огонёк жизни.       Драко знал, что она старалась изо всех сил. Она улыбалась ему, пыталась говорить с ним, будто всё было в порядке, но её голос дрожал, а глаза выдавали внутреннюю боль. Она пыталась быть Нарциссой Блэк Малфой — могущественной, уверенной и неукротимой, но её сила исчезла. Её просто больше не существовало.       Если говорить начистоту, то и сам Драко был на грани.       Хотя его тюремный срок был относительно небольшим, он оставил глубокий, незаживающий шрам в его душе. Несмотря на отсутствие дементоров, с ним в тюрьме обращались как с низшим существом, каким он себя и считал. У него почти полностью исчезло чувство собственного достоинства, и он боялся солнечного света. Каждый раз, когда Драко оказывался на открытом пространстве или в условиях, не установленных его тюремщиками, его тело начинало сильно дрожать, как будто он ожидал удара.       Когда Драко наконец вышел из тюрьмы, Нарцисса уже стояла у ворот, ожидая его. Она широко раскрыла объятия и улыбнулась, но её улыбка не достигла глаз. Драко медленно подошёл к ней и позволил её объятиям сомкнуться вокруг него, но его тело непроизвольно вздрогнуло от её прикосновения, и руки безвольно повисли.       Драко знал, что ему невероятно повезло. Но на самом деле он не чувствовал себя везучим. Его душа была изранена, а сердце наполнено страхом и неуверенностью.       — Господину Драко что-нибудь ещё нужно? — спросила Джинси, прерывая его размышления.       — Нет, Джинси, спасибо. Я собираюсь навестить свою мать, — ответил он с лёгкой улыбкой, которая, казалось, ничего не выражала.       Домовик кивнула.       — Джинси сделает вам бутерброды позже, господин Драко! — пропищала она и исчезла.       Аппарировать было бы быстрее, но у Драко болело всё тело, и он чувствовал, что ему необходима физическая нагрузка, чтобы облегчить боль. Он медленно поднялся по одной винтовой лестнице, затем по другой, пока не оказался перед спальней своих родителей — нет, теперь только матери. Драко дважды легонько постучал в дверь, прежде чем неуверенно позвать:       — Мама?       — Входи, дорогой, — ответила Нарцисса мягким, певучим голосом.       Вздохнув, Драко решительно распахнул тяжёлую дубовую дверь и вошёл в комнату.       — Мама, почему ты ещё не встала? — спросил он, закрывая за собой дверь.       — Сегодня я немного скучаю, дорогой мой, — ответила она с улыбкой, но в её голосе слышалась скрытая грусть.       — Ты всегда чувствуешь скуку, мама. Тебе стоит подняться. Пойдём со мной на прогулку в сад. Джинси могла бы приготовить нам обед, — настойчиво предложил Драко.       Нарцисса лишь вздохнула и, с лёгкой грустью в глазах, ответила:       — Сады выглядят уныло без павлинов.       Драко стиснул зубы, но промолчал. Вместо этого он с деланным спокойствием сказал:       — Джинси работала в саду в свои выходные. Фиалки выглядят очень мило. Не хочешь взглянуть?       Драко заметил, как его мать, лёжа в постели, недовольно сморщила нос.       — Я до сих пор не понимаю, почему ты дал этому существу выходные, — пробормотала она.       — Я освободил её, мама. Ты же знаешь. Она свободный эльф и наша работница, но не рабыня. Вот почему у неё бывают выходные, — ответил Драко с натянутой улыбкой.       После его освобождения из Азкабана Министерство приказало ему освободить всех домашних эльфов Малфоев. Но Драко сделал бы это в любом случае. Ни одно живое существо не заслуживало порабощения. Его собственное рабство у безумца заставило его осознать это, но, к сожалению, слишком поздно.       Нарцисса фыркнула.       — Это смешно, если хочешь знать моё мнение.       — Мама, пожалуйста, встань с постели и проведи немного времени со мной, — попросил Драко, решив проигнорировать её комментарий.       После долгой паузы Нарцисса заговорила, её голос был едва слышен:       — Ты не можешь представить, каково это — потерять всё, — прошептала она. — Прости меня, но я бы хотела остаться одна.       Я понимаю. Я всё, чёрт возьми, понимаю.       Эти слова эхом звучали в голове Драко. Он знал, что Нарцисса потеряла часть себя, свою душу. И он не мог остаться равнодушным к её боли.       — Я всё ещё с тобой, — тихо сказал он, пытаясь вложить в эти слова всю свою любовь и поддержку.       Нарцисса кивнула, её взгляд был полон благодарности.       — Да, я знаю. И я люблю тебя. Без тебя, мой дракон, я была бы никем. Ты — мой свет, мой якорь.       Драко почувствовал, как его сердце сжимается от этих слов. Он хотел обнять её, утешить, защитить. Но вместо этого лишь кивнул и вышел из спальни, оставив её одну.       Без тебя это я был бы никем.       Нарцисса так и не присоединилась к нему за обедом, но Драко и не ожидал, что она это сделает. Вместо этого Джинси принесла ему сэндвич на свежеиспечённом хлебе, и он провёл весь обед за работой.       Когда Драко исполнился двадцать один год, все финансовые активы и деловые связи Люциуса перешли к нему. Но он не чувствовал себя готовым к этой ответственности. Казалось, что все эти цифры, контракты и акции — чуждая ему вселенная. Иногда он ощущал, как груз этих обязанностей давит на него, словно камень на груди. В другие дни ему хотелось сбежать от этого мира, погрузиться в волны и позволить морю поглотить его, как будто это могло бы избавить его от бесконечных забот и сомнений.       Драко не считал себя прирождённым интриганом или финансовым гением. Его истинная страсть лежала в другом. Он обожал искусство приготовления зелий, вкладывая в это всё своё сердце и душу. В мире денег он чувствовал себя потерянным и неумелым, как будто оказался не на своём месте. Его финансовые неудачи казались ему личным провалом, и он не знал, как с этим справиться.       Вздохнув и откусив от сэндвича, Драко с раздражением пробежал глазами по очередному отчёту о своих инвестициях. Цифры плясали перед глазами, слова сливались в бессмысленный поток. Он отшвырнул отчёт, чувствуя, как нарастает волна отчаяния.       Драко ненавидел всё это — каждую цифру, каждую строчку, каждый пункт, который не укладывался в его голове. Ненавидел отчёты, которые казались бессмысленным набором символов. Ненавидел обязанности, которые свалились на него, как неподъёмный груз. Ненавидел отца, который не мог быть просто хорошим человеком. А хуже всего — он сам не был хорошим человеком.       Драко ненавидел себя.       Он резко встал, смахнув всё со стола одним движением.       — Чёрт! — выдохнул он, ударив кулаками по теперь уже пустому столу. Гнев вскипел внутри, и он ударил ещё раз, чувствуя, как боль отдаётся в руках.— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — повторял он, словно заклинание, проводя рукой по волосам. Почему всё было так сложно? Почему каждый шаг требовал таких усилий? Почему жизнь превратилась в бесконечную борьбу, где каждый день был как новый вызов, который он не мог преодолеть? Почему всё должно быть настолько сложным?       Нарцисса сидела в темноте спальни с задёрнутыми шторами, а он, он всё ещё сражался. С того июньского дня, когда Тёмный Лорд заклеймил его как вещь, он сражался каждый день. Драко ненавидел себя, но никогда не прекращал попыток.       Однако Драко хотел перестать пытаться. Он отчаянно желал остановиться.       Эта внезапная мысль, словно выстрел, выбила весь воздух из его лёгких.       — Я просто хочу, чтобы это прекратилось, — прошептал он, обращаясь к самому себе. — Я просто хочу, чтобы это закончилось.       Драко бросил взгляд на нож для вскрытия писем, который одиноко лежал на столе, несмотря на то, что он уже смахнул с него все остальные предметы. Может быть, это был знак?       Это было бы так просто.       Драко, чувствуя, как его сердце колотится в груди, протянул руку к ножу. Свет из окна блестел на остром лезвии, словно насмехаясь над его слабостью. Два взмаха, и всё будет кончено. Он прижал острие к бледной коже запястья, просто чтобы проверить, действительно ли это так легко, просто чтобы увидеть.       И…       Джинси появилась как по волшебству, и её появление было столь неожиданным, что Драко инстинктивно отшвырнул нож через стол. Нож, коротко блеснув, ударился о деревянную поверхность и с глухим стуком упал на пол.       Джинси! — воскликнул он.       — Да, господин Драко? Господин Драко что-то хочет?       — Нет! Просто, ты меня напугала, вот и всё.       Джинси окинула взглядом стол, затем пол и заметила нож.       — С господином Драко всё в порядке? — встревоженно спросила она.       — Всё хорошо, Джинси, — коротко бросил он.       — Джинси очень любит господина Драко и госпожу Нарциссу. Ей было бы невыносимо грустно, если бы с ними что-то случилось.       Драко попытался улыбнуться, но у него не вышло.       — Ничего не случится, Джинси, — сказал он.       — Если господин позволит… — нерешительно начала домовой эльф.       Драко тяжело вздохнул.       — Я освободил тебя, Джинси. Ты можешь спрашивать о чём угодно.       Домовик нервно теребила край фартука.       — Есть зелья, которые могли бы помочь хозяину и хозяйке, — осторожно произнесла она.       Драко отвернулся, его глаза наполнились болью.       — Мне ничего не помогло. И мама отказывается их принимать, ты же знаешь.       — Хозяин ведь хорошо разбирается в зельях, — с энтузиазмом проговорила Джинси, её глаза загорелись. — Он мог бы найти нужное! А я всегда могу подсыпать или подлить зелье госпоже! — она застенчиво улыбнулась, посмотрев на Драко.       Драко медленно кивнул, его губы сжались в тонкую линию.       — Я не стану навлекать на себя гнев матери. Но ты хитрая маленькая проказница, не так ли? — спросил он с лёгкой усмешкой в голосе.       Джинси склонила голову, её пальцы продолжали нервно теребить край фартука.       — Я хочу для вас только самого лучшего, — тихо прошептала она, её голос дрогнул.       Драко вздохнул, но не стал спорить.       Я делаю всё, что в моих силах, — ответил он, но в его голосе прозвучала усталость.       Джинси кивнула, словно ожидала именно такого ответа.       — Джинси это знает, — сказала она с уверенностью. — Как и то, что Мастер Драко расстроен.       Драко нахмурился, но не стал отрицать.       — Я посмотрю, что можно сделать с помощью зелья, хорошо, Джинси?       Домовик радостно кивнула, схватила тарелку и исчезла с лёгким хлопком. Драко проводил её взглядом, его губы сжались в жёсткую линию.       — Джинси, я ещё не закончил… — крикнул он ей вслед, но она уже исчезла.       Драко медленно обвёл взглядом кабинет своего отца — теперь уже свой кабинет. Везде валялись смятые бумаги, а нож, всё ещё лежавший на полу, зловеще блестел, словно насмехаясь. Драко словно чувствовал, как его пальцы тянутся к холодному металлу, чувствовал непреодолимое желание провести лезвием по своей коже, ощутить его прикосновение, ощутить боль…       — Прекрати, — прошептал он едва слышно сам себе, но даже этот шёпот казался криком в тишине кабинета.       Он должен был выбраться отсюда, пока не совершил непоправимого. Пока не схватил этот нож и не…       Он должен был уйти.       Уйти, уйти, уйти, — пульсировало в его голове, как набатный колокол.       Пошатываясь, Драко направился к двери. Его пальцы дрожали, когда он распахнул её и выскочил наружу. Захлопнув дверь за собой, он прислонился к ней, тяжело дыша. Его лицо было мокрым от слёз, он даже не заметил, что плачет. Слёзы текли по его щекам, смешиваясь с горечью и отчаянием. Он сполз по стене, обхватив колени руками, уткнулся в них лицом и тихо, почти беззвучно заплакал.

***

      Драко проснулся от жгучей жажды. Пот лился ручьями, сердце колотилось, а сон ускользал, как песок сквозь пальцы. Он попытался закрыть глаза, но перед внутренним взором снова всплывали картинки: он лежит на холодном полу кухни, как забытая вещь. Стыд и унижение были невыносимы.       «Что хуже? — думал Драко, сжимая кулаки. — Невозможность уснуть или то, что я не помню, что произошло ночью? Или, может, страх, что это повторится?»       Голос в голове, холодный и настойчивый, шептал:       — Возьми нож.       Драко вздрогнул, но не смог ответить. В темноте спальни он чувствовал, как нечто невидимое нависает над ним, как тяжёлое одеяло, не дающее дышать.              — Заткнись, — прошептал он, но голос не унимался.       — Я здесь, и я никуда не уйду.       Страх сковывал Драко, словно ледяные цепи. Драко знал: он не может позволить себе ещё одну такую ночь. Но что, если он уже не контролирует себя? Что, если тьма внутри него сильнее, чем он сам?       — Но как же моя мать, — пробормотал он.       — Она уже мертва внутри. Ты бы оказал ей услугу. Ты бы оказал услугу всем.       — Я знаю, что это только у меня в голове, но…       — Они все ненавидят тебя, Драко. Все. Все вокруг. Ты — мусор.       — И я знаю это, я знаю, что это правда…       — Ты должен. Ты понимаешь. Ты заслуживаешь того, чтобы истекать кровью.       — Да, — выдохнул Драко, чувствуя, как пустота внутри него разрастается до размеров вселенной. Он действительно заслуживал этого. Он заслуживал смерти. И он хотел этого. Больше всего на свете.       Драко охватило отчаянное желание выпить. Это был единственный способ заглушить голоса в голове и ту жгучую ненависть к себе, которая, казалось, пропитала каждую клеточку его тела. Но он не хотел снова просыпаться на полу кухни.       Только не это.       Поэтому вместо этого Драко рыдал в подушку, пока не забылся сном от усталости.       Однако его сон был недолгим. Он проснулся в холодном поту, всё ещё вздрагивая от приснившегося кошмара с участием Тёмного Лорда. Ему всё ещё нужно было выпить. Срочно, чтобы уснуть и забыть о своих страхах.       О, боги, как же он ненавидел себя в тот момент!       Было уже поздно, и он не стал звать Джинси. Надев пижамные штаны, Драко тихо пробрался на кухню. Открыв несколько шкафчиков, он с радостью обнаружил целую бутылку огневиски. Не теряя времени, он поспешно открутил крышку и сделал большой глоток прямо из бутылки. И сразу же почувствовал себя лучше.       Прислонившись к стойке с бутылкой в руке, Драко сделал ещё несколько больших глотков. Он чувствовал, как алкоголь растекается по его венам, принося долгожданное тепло и облегчение. Но в то же время, в его голове эхом звучали голоса из прошлого, напоминая о его ошибках и страхах.       — Ты слаб, — шептал один из них. — Ты не сможешь справиться.       — Ты трус, — вторил другой. — Ты не достоин жить.       Драко сделал ещё глоток, пытаясь заглушить эти голоса. Но чем больше он пил, тем громче они становились. Его руки дрожали, а дыхание становилось всё более прерывистым. Драко провёл дрожащей рукой по волосам и тихо всхлипнул.

***

      Даже не открывая глаз, Драко уже знал, что лежит на кухонном полу. Снова.       Он ненавидел себя за это.       — Ты даже не можешь дойти до своей кровати? Перережь себе…       Никогда. Пока Нарцисса была здесь, он никогда не сделает этого.       — Режь. Убей себя. Ты знаешь, что хочешь этого.       Нет. Без него его мать умрёт. Драко знал это. Всё, чего он хотел — это чтобы она жила. Это всё, о чём он мог думать.       Драко с трудом сел, и его кости протестующе затрещали. Он не понимал, как оказался здесь, и ему хотелось плакать. Он ненавидел себя за то, что ничего не мог вспомнить.       Драко резко поднялся на ноги, и приступ тошноты мгновенно скрутил его внутренности. Он тяжело прислонился к прохладной раковине, пытаясь удержать равновесие, но голова раскалывалась, словно её разрывали на части. Всё, чего он сейчас хотел, — это избавиться от отравляющего его яда.       Или позволить этому яду забрать его жизнь.       — Пожалуйста, забери меня, — беззвучно прошептал он, чувствуя, как отчаяние сдавливает грудь.       Он медленно выпрямился, но перед глазами всё ещё плыло. Его разум отчаянно цеплялся за мысль о том, чтобы позвать Джинси. Она бы без промедления принесла зелье от похмелья, которое всегда хранила в шкафу. Но он знал, что не должен привыкать к её помощи. Он сам довёл себя до этого состояния, и теперь ему придётся самому найти выход.       Драко стиснул зубы, пытаясь справиться с пульсирующей болью в висках. Он не мог позволить себе слабость. Это был его выбор, и он должен был сам пройти через последствия.       Драко медленно шёл по коридорам замка, пошатываясь от тошноты и пульсирующей головной боли. С каждым шагом в голове словно били тысячи молотков, а желудок скручивало от спазмов. Он был уверен, что ещё не протрезвел, и это только усугубляло его состояние.       Когда он наконец добрался до своей спальни, его силы были на исходе. Задернув тяжёлые шторы, он погрузил комнату в темноту, которая казалась почти спасением. Драко рухнул на кровать, даже не удосужившись расправить одеяло. Он уткнулся головой в подушки, надеясь, что это поможет унять боль, но вместо этого лишь почувствовал, как его тошнит ещё сильнее.       Ему нужно было поспать. Любой ценой.       Драко проснулся несколько часов спустя, когда солнце уже начало пробиваться сквозь шторы. Голова всё ещё болела, но не так сильно, как раньше. Он чувствовал себя измождённым, но по крайней мере мог встать. С трудом свесив ноги с кровати, он заставил себя подняться.       Драко не знал, который сейчас час, но понимал, что не может оставаться в спальне. Ему нужно было проверить, как там Нарцисса. Драко знал, что она будет волноваться.       В темноте его желудок громко заурчал, напоминая о том, что он не ел уже несколько часов. Но сейчас это было не важно. Сначала Нарцисса.       Драко решительно направился в покои матери, надеясь уговорить её присоединиться к нему хотя бы за ужином. Его сердце билось быстрее с каждым шагом, а мысли путались от беспокойства. Он постучал в дверь, но ответа не последовало. На третий удар его охватила паника. Сжимая дверную ручку, он ворвался внутрь.       — Мама! — начал он, но комната была пуста. Драко замер, не веря своим глазам. Рука, сжимавшая ручку, безвольно опустилась. В ушах зазвенела тишина, и только его дыхание нарушало её.       — Джинси! — крикнул он, чувствуя, как внутри поднимается волна страха.       Эльфийка появилась почти мгновенно, словно ожидала его зова.       — Мастер Драко? — её голос звучал встревоженно.       Драко почувствовал, как его голос дрожит, когда он спросил:       — Где моя мать?       Джинси расплылась в улыбке.       — Госпожа внизу, она обедает, — ответила она.       — Она внизу? — переспросил Драко, его голос стал почти шёпотом. Он не мог поверить своим ушам.       Джинси взволнованно кивнула, её глаза блестели от сдерживаемых эмоций.       — Я отведу вас к ней! — решительно произнесла она, протягивая Драко свою узловатую, но крепкую руку.       Драко ухватился за неё, тут же почувствовав, как внутри всё сжалось от напряжения. Когда они аппарировали, мир вокруг закружился, и он потерял равновесие, приземлившись с громким стуком.       Нарцисса сидела за столом, изящно пережёвывая сэндвич с тунцом и читая газету в очках для чтения, которые она отказывалась носить вне дома, несмотря на то, что плохо видела.       — Мама? — вопросительно произнёс Драко. Он не видел её за пределами комнаты несколько недель.       Нарцисса подняла взгляд, и её глаза расширились от удивления. Она аккуратно сняла очки и повернулась к сыну, её голос прозвучал тепло и искренне.       — Драко, мой дорогой! Как чудесно, что ты присоединился ко мне! — её улыбка была полна радости. — Пожалуйста, присаживайся, — она указала на стул напротив себя, и в её жесте чувствовалась материнская забота.       Драко, не раздумывая, сел, чувствуя, как её внимание и тепло окутывают его.       — Я искал тебя в твоих покоях, — начал он, стараясь скрыть волнение. — Обнаружив, что тебя в них нет, я забеспокоился.       Нарцисса махнула рукой, словно отгоняя сомнения.       — Ерунда, Драко, — её голос был мягким, но в нём звучала уверенность. — Я просто почувствовала себя… как в клетке. Хотелось вдохнуть свежего воздуха, прогуляться по саду, насладиться цветами и… павлиньим криком, — она вздохнула, и в её глазах мелькнула лёгкая грусть. Сердце Драко сжалось, значит, это был один из таких дней.       — Мама, — мягко начал он, стараясь подобрать правильные слова. — Павлины…       — Да, дорогой. Эльф испёк свежий хлеб, и я подумала, что могу принести немного перекусить Гере, Лилибет и Присцилле.       — Мама, их здесь нет, — медленно произнёс Драко, чувствуя, как сердце сжимается от тоски.       Нарцисса кивнула, её голос звучал уверенно, но в глазах мелькнула тень сомнения.       — Безусловно, они в саду, — сказала она, словно пытаясь убедить не только его, но и саму себя.       Драко тяжело вздохнул, не зная, как справиться с этим. Он не хотел причинять матери боль, но и не мог позволить ей жить в иллюзиях. Павлины были подарены Лондонскому магическому зоопарку по приказу Министерства магии вскоре после ареста отца и его самого в конце войны. Теперь они принадлежали не им, а всему магическому сообществу.       Глядя на мать, Драко чувствовал, как что-то внутри него ломается. Она всегда была сильной, но в этот момент её хрупкость стала невыносимой. Она всё ещё верила, что их семья неразрушена, что павлины всё ещё здесь, как будто ничего не произошло.       Драко знал, что это пройдёт — так было всегда. Иногда это занимало несколько дней, иногда неделю, а иногда и больше, но в конце концов её фантазии рассеивались, и она снова ложилась в постель.       Но Драко отчаянно не хотел, чтобы эта иллюзия испарилась для матери прямо сейчас. Он знал, что Нарцисса обретала истинное счастье в эти моменты, и он не мог разрушить его — снова. Это было бы слишком жестоко.       Он лгал с привычной лёгкостью, хотя каждое слово обжигало его изнутри.       — Отец повёз их на выставку в Лион, помнишь? — произнёс он, стараясь звучать уверенно.       Нарцисса на мгновение нахмурилась, словно пытаясь вспомнить. Затем её лицо просветлело, и она кивнула, слегка улыбнувшись.       — Да, конечно, — ответила она, её голос был полон доверия. — Как я могла забыть?       Драко не мог смотреть ей в глаза после этого. Отвернувшись, он уставился в окно, где сад, обычно полный жизни, теперь казался пустым и безмолвным. Три белых королевских павлина, которые обычно прогуливались там, исчезли, оставив за собой лишь тень былого величия.

***

      На следующее утро Драко проснулся не на полу кухни, и это наполнило его душу радостью, смешанной с лёгким стыдом. Накануне он выпил полбутылки огневиски, надеясь заглушить боль и сомнения. Алкоголь не принёс ему облегчения, но помог уснуть. Драко знал, что поступил глупо и опрометчиво, но теперь, проснувшись в собственной постели, он чувствовал, что сделал первый шаг к новой жизни.       Голова кружилась, но не так сильно, как вчера. Драко поднялся, стараясь не делать резких движений, и направился в ванную комнату. Он знал, что душ поможет ему прийти в себя.       Горячая вода обжигала кожу, но Драко терпел, понимая, что это единственный способ избавиться от головной боли и тошноты. Завершив водные процедуры, он сделал воду ледяной и позволил ей стекать по телу. Холод отрезвлял, прогоняя остатки сна и возвращая ясность мысли. Драко стоял под ледяными струями, чувствуя, как холод проникает в каждую клеточку его тела, и понимал, что этот день должен стать началом чего-то нового.       Выйдя из душа и обернув свои худые бёдра хлопковым полотенцем, Драко приблизился к зеркалу, чтобы взглянуть на своё отражение. Он был не в восторге от того, что увидел, и это стало привычным для него явлением.       Он всегда был неестественно бледным, но теперь его кожа выглядела серой и сухой, утратив былую свежесть. Единственным ярким пятном на его лице были тёмно-фиолетовые полумесяцы под глазами. Его волосы были немного длинноваты, и он отчаянно хотел побриться.       Вздохнув, Драко взял свою бритву и волшебную палочку. Он не мог изменить внешний вид своей кожи или мешки под глазами, но, по крайней мере, мог побриться. Он поднял волшебную палочку, чтобы зачаровать бритву, и его взгляд упал на блеск лезвия.       — Всем будет лучше без меня, — прошептал он едва слышно. — Это будет легко.       Драко тут же выронил палочку из ослабевших пальцев, и она с глухим стуком упала на холодный каменный пол. Звук эхом разнёсся по пустой комнате, словно насмехаясь над его отчаянием.       — Нет! — его голос сорвался, разрывая тишину. Он закрыл глаза, пытаясь совладать с нахлынувшей волной паники.       Глубокие вдохи не помогали. Сердце колотилось, как бешеное, и он чувствовал, как по спине стекает холодный пот. В голове мелькали образы: искажённое отражение в зеркале, ненавистная щетина, которая делала его ещё более уязвимым.       Спустя несколько мгновений, когда дыхание немного выровнялось, Драко осмелился открыть глаза. Он посмотрел на своё отражение, пытаясь убедить себя, что всё не так плохо. Щетина, конечно, не добавляла ему привлекательности, но он решил, что сможет с этим жить. Слегка почесав подбородок, он ощутил лёгкое жжение, но проигнорировал его, зная, что это пройдёт.       Быстро надев чёрный шерстяной джемпер и поношенные брюки, он спустился вниз. В голове крутилась мысль: «Застанет ли он мать за завтраком или она уже вернулась в постель, если её иллюзия рассеялась?» Каждый шаг по лестнице отдавался гулким эхом, усиливая его тревогу.       Нарцисса сидела на своём привычном месте, поглощённая чтением «Пророка». Она неспешно ела яичницу, и это зрелище разрывало Драко изнутри. Видеть её такой — в домашней обстановке, с привычными действиями — было невыносимо. Это напоминало ему о том, как семья собиралась вместе, как они смеялись и разговаривали, когда всё казалось таким правильным и безоблачным. Но за этим фасадом всегда скрывалась тень.       Была ли когда-нибудь их семья по-настоящему счастлива?       Драко знал ответ. Нет, он никогда не верил в эту иллюзию. За каждым смехом, за каждым тёплым словом крылась ложь. Всё, что он любил и ценил, было построено на ненависти и предвзятости. Человек, которого он когда-то любил, был создан из ненависти и обмана. И в семье Малфоев никогда не было настоящего счастья.       Драко сел напротив Нарциссы, стараясь скрыть свои эмоции.       — Доброе утро, мама, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Доброе утро, дорогой, — ответила она, даже не поднимая глаз от газеты.       Драко аккуратно положил салфетку на колени и, стараясь не привлекать внимания, бросил взгляд на Джинси, которая поставила перед ним тарелку с яичницей-болтуньей. Домовик знала, что он любил это блюдо, и Драко не мог не почувствовать лёгкую благодарность. Рядом с тарелкой появились тосты с маслом и три аппетитные сосиски.       — Спасибо, Джинси, — тихо произнёс он.       Нарцисса бросила на него короткий, пронзительный взгляд, от которого по спине Драко пробежал холодок.       — Тебе не нужно благодарить её, Драко. Домовики созданы, чтобы служить нам, — её голос был холодным, как зимний ветер, и в нём звучала непреклонная уверенность.       Драко прикусил язык, стараясь не выдать своих эмоций. Он молча кивнул, чувствуя, как внутри закипает гнев. Он понимал, что спорить сейчас с матерью бесполезно, и решил сменить тему.       — Что ты читаешь, мама? — спросил он, стараясь придать своему голосу безразличие.       Нарцисса фыркнула, её тонкие ноздри слегка раздулись.       — Это самая дерзкая вещь, которую ты только мог себе представить, дорогой, — её голос был полон презрения. — Ты помнишь ту грязнокровку из школы? Ту, с ужасными волосами, девчонку Грейнджер?       Драко почувствовал, как его сердце сжалось. Он вспомнил ту, кто свидетельствовала в его пользу и спасла его от более длительного пребывания в Азкабане. Он вспомнил её умные глаза, её решимость и её доброту. Но он не мог показать это своей матери.       — Да, мама, — ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. — Я помню.       — Она получила степень магистра зельеварения и только что открыла магазин в Косом переулке, — Нарцисса усмехнулась, не скрывая сарказма. — Грязнокровка со степенью магистра и собственным магазином в Косом переулке? Ты в это веришь, Драко?       Драко замер, пытаясь осмыслить услышанное. Нарцисса, его мать, всегда была образцом хладнокровия, но сейчас в её голосе звучала насмешка.       — Да, мама, — произнёс он, стараясь сохранить спокойствие, но его голос предательски дрогнул. — Как абсурдно.       — О, Тёмный Лорд сказал бы по этому поводу кое-что, — добавила Нарцисса, и в её голосе прозвучала тень былого благоговения.       Драко почувствовал, как его сердце сжалось. Воспоминания о Тёмном Лорде, о его силе и власти, о том, как они когда-то преклонялись перед ним, вспыхнули в его сознании. Он стиснул зубы, пытаясь заглушить страх, но его пальцы, вцепившиеся в край стула, побелели от напряжения.       — Когда он вернётся, всё будет по-другому, Драко, — тускло улыбнулась Нарцисса.       Инстинктивно Драко поднял левую руку к метке, скрытой под рукавом джемпера. Его сердце колотилось так сильно, что каждый удар отзывался в висках. Он чувствовал, как пот стекает по лбу, несмотря на холодный воздух вокруг. Мысли метались, как стая испуганных птиц, но он не мог позволить себе потерять контроль.       Когда он вернётся. Нет, нет, нет.       Драко нужно было успокоиться.       Паника накрывала его с головой, как волна, угрожая поглотить.       Он должен был успокоиться. Прямо сейчас. Его мать была счастлива. Она заслуживала этого момента, и он не мог позволить себе всё испортить.       — Дорогой, с тобой всё в порядке? — раздался её голос, мягкий, но настойчивый.       Драко поднял голову, стараясь придать лицу спокойное выражение. Но его голос прозвучал хрипло:       — Да, мама.       — Ты выглядишь больным, Драко, — проговорила Нарцисса.       Драко кивнул, чувствуя, как холод пробирает до костей.       — Мама, я… мне что-то действительно не хорошо. Если ты не возражаешь, я бы хотел прилечь не надолго, — его голос звучал едва слышно, и Нарцисса тут же встревожилась. Её взгляд был полон беспокойства.       — Конечно, милый. Приляг. Я пришлю эльфа, чтобы проверить тебя через пару часов, хорошо?       Драко кивнул, но его движения были скованными, словно тело не слушалось. Он чувствовал, как мир вокруг него качается, словно корабль в шторм. С трудом поднявшись на ноги, он слегка поцеловал мать в щёку, но это прикосновение не принесло облегчения.       Когда он наконец добрался до своей комнаты, дверь за ним закрылась с глухим щелчком, словно отрезая его от всего остального мира. Драко рухнул на кровать, чувствуя, как сердце колотится в груди, а дыхание становится прерывистым. Он закрыл глаза, но темнота не принесла покоя. Паника сжимала его изнутри, словно невидимые тиски, и он не мог дышать.       — Дыши.       Этот шёпот, словно эхо из другого мира, пробивался сквозь хаос в его голове. Драко сделал глубокий вдох, стараясь сосредоточиться на этом простом действии. Он медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение немного отпускает.       — Дыши.       Драко сделал ещё один глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Он всё ещё дрожал, но паника понемногу отступала. Сердце не разорвалось, и Тёмный Лорд никогда не вернётся. Но осознание этого не приносило облегчения.       Драко обхватил голову руками. Мысли метались, как бешеные. Драко вспомнил о бритве, всё ещё лежащей на полу в ванной. Как же это было бы легко — избавиться от всего одним движением.       Освободиться от боли, страха, вины. Стать наконец свободным.       Но нет.       Он был нужен матери. Она нуждалась в нём, и он не мог её подвести. Драко закрыл глаза, чувствуя, как к горлу подступает комок. Он был заперт в этой клетке из обязательств и страха, и выхода не было.       Драко почувствовал, как внутри нарастает желание выпить. Оно было настолько сильным, что его тело дрожало, а мысли путались. Но он сжал кулаки и заставил себя подавить этот порыв.       Полностью одетый, он залез под тяжёлое одеяло своей кровати. Его тело сотрясала мелкая дрожь, но он закутался в одеяло до самого подбородка. Это всегда было его спасением, его маленьким ритуалом, который успокаивал его.       Но сегодня даже это не помогло. Панический страх, словно холодный ветер, проникал под кожу, терзая его изнутри. Драко закрыл глаза, пытаясь найти хоть каплю покоя. А потом он почувствовал, как его сознание начинает ускользать. Драко словно проваливался в бездонную пропасть, теряя ощущение времени и пространства.       Он заснул. Ему приснился странный сон. И в этом сне он умер.