Рабыня поневоле

      — Когда вилнется Эвя? — вытирая ладошкой слезки, спрашивал маленький Майки, каждый раз когда видел Амена.       Не зная, что ответить малышу, Амен твердил, что совсем скоро, на деле же понятия не имел вернётся ли вообще эта… дря… темнокожая девушка.       Что ещё можно было ожидать от нигера? — гневался Амен, наблюдая за тем, как Майки горевал и тосковал по Эве.       А причиной же всему послужила болезнь девушки. В тот вечер, когда разгневанный Амен явился в поместье и столкнул ее с качелей, Эвтида до утра пролежала на сырой земле. Она не встала ни когда появился первый раскат грома, ни когда дождь начал капать, попадая на лицо. Несчастная, что горела в огне отчаяния наплевав на все, продолжала оставаться на месте. Дурная не встала даже когда зубы начали стучать принося боль. Чего добивалась Эвтида? Она и сама не знала. Перед глазами начали всплывать образы Фрэнка, Мэри и конечно же Майки, но даже они не были способны больше придавать ей жизненных сил. Порк лгал ей. Нет надежды. Она не вернётся к семье, не обретёт свободу. Вовек заточена в этом доме, где каждый день жестокий монстр мечтал истязать ее и без того ослабленное тело.       Утром ее без сознания нашел Порк. Вначале пожилой мужчина подумал, что хозяин просто убив её, оставил гнить на земле, однако когда он коснулся её кожи, которая была горячее раскалённой сковороды, темнокожий мужчина понял — дурная сама себя довела и теперь слегла с температурой.       — Что же ты наделала, дитя? — сокрушался Порк.       Знал ведь — если раб заболеет, никто его лечить и уж точно дома держать не будет, опасаясь заражения всех жильцов, в том числе и негров.       Непригодных темнокожих просто выкидывали на улицу умирать…       — Где эта девка? — от разъярённого голоса Амена, Порк дрогнул.       Резко отойдя от Эвы, дабы хозяин не подумал, что и он заразен, Порк убежал прочь, мысленно извиняясь перед Эвой.       Пожилой мужчина на протяжении всего дня горевал, думая, что милую Эвтиду бросили медленно умирать вне поместья, но ночью кое-что услышав, обомлел.       — Вернули домой, чтобы ее выходили? — не верил Порк.       Это ведь было неслыханно и невозможно.       — Я сам лично её отвёз, — рассказывал молодой юноша Роберт, — После же вручил письмо обанкротившемуся Фрэнку, от нашего хозяина, где тот заявил, что дает им возможность вылечить дочь и что в случае если они её не вернут после выздоровления, он из-под земли достанет Эву и убьёт.       — Не верю, — потирая подбородок, заявил Порк, на что Роберт обидевшись, проговорил.       — Мне по-твоему заняться нечем? Сидеть и придумывать все это? — договорив, он лёг на сено и попытался успокоиться, пока Порк тяжело вздохнув, помолился за то, чтобы это оказалось правдой…       Порк молился и не верил Роберту зря, ведь это все было правдой. Амен действительно послал Эвтиду домой, желая, чтобы темнокожая поскорее поправилась ради Майки, да, верно, ради Майки! А не потому, что увидев её утром без сознания на земле, мимолётное чувство, которое именуют совестью, поселилось в его душе.       Амен исключительно ради Майки вернул её семье и оставил своих людей строжить дом Фрэнка и докладывать о состоянии девушки.       — Дядя, — в комнату без стука вошел кроха прижимая к груди блокнот Эвтиды, — Эвя не плисла есе?       Тяжело вздохнув и потушив сигару, Амен, что старался занять свои мысли, улыбнулся и заявил, что пока нет.       — Но думаю совсем скоро она придёт, — утешил он племянника.       Поникнув, Майки взобрался на колени Амена и с любовью прижался к нему.       — Пообесай, что плидет, — молил малыш и Амен впервые в своей жизни дал ложную клятву.       Он не мог разрушить мечты малыша, заявить, что его «Эвя» все эти дни лежала без сил, с высокой температурой пока лекари и родители делали все, чтобы она выжила.       Получив клятву, кроха довольно улыбнулся и помчался играть дальше, забыв блокнот Эвы на столе Амена…       Мужчина заметил это сразу. Первой мыслью было выбросить или сжечь это, да только пока здравый смысл диктовал одно, Амен охваченный любопытством открыл и стал листать.       Пейзажи, птицы, Майки, все это он видел. Скука. Надо закры… Не успел он принять решение, как вдруг заметил интересный рисунок. На всю страницу были нарисованы чьи-то глаза. Они были полны гнева и ярости. Зрачки сильно сужены, брови же нахмурены. Взгляд смотрел прямо в душу вызывая ужас. Амен сразу догадался чьи очи были нарисованы…       Странно. Обычно ему нравилось видеть ужас в глазах рабов, он вдыхал запах их страха и ликовал когда последнее, что они видели перед смертью были его глаза. Однако, сейчас почему-то Амену было неприятно. Он и сам не мог понять поче…       Поняв, что мысли пошли вообще не в том русле, разгневанный аристократ резко перелистал страницу и тут же обомлел увидев вновь себя… На этой картине он улыбался и придерживал Майки на своих коленях.       Почему она запечатлела улыбающегося меня? Зачем вообще она меня рисовала?       Противоречивые чувства вихрем крутились в голове, он не знал карать ее за то, что осмелилась нарисовать его или же ликовать от мысли, что она видит не только его злые глаза…       Какая вообще разница что в голове у этой дрян… девушки.       Черт! Почему он даже обозвать не может её?       Гневно бросив блокнот на пол, Амен, в душе которого впервые за столько лет вместо покоя бушевала буря, встав со стула, немедля вышел из кабинета…

***

      Прошло ещё два дня. Вестей от своих людей за это время Амен не получал, потому не знал идёт ли Эва на поправку или…       Это все ради Майки! Амен беспокоился из-за племянника не более!       Согласившись с самим собой, мужчина, который устал быть в неведении, направился в конюшню. Взяв своего скакуна, аристократ только хотел покинуть пределы поместья и отправиться к Эве, как вдруг услышал топот приближающихся копыт.       Глаза Амена невольно расширились, когда на белом коне, что довольно быстро мчался, он разглядел хрупкую Эвтиду. Крепко держась за поводья и сидя подобно мужчинам, она уверенно скакала, пока её длинные волосы развевались на ветру.       Она и верхом умеет ездить? — пронеслась совсем не та мысль.       Вопреки желанию своему залюбовавшись Эвой, Амен не сразу понял, что мчалась она одна. Без его людей.       — Хозяин, — притормозив белоснежно коня рядом с Аменом, поприветствовала его девушка.       — Где мои люди? — вновь натянув маску, спросил Амен властно.       Спрыгнув с коня, девушка честно ответила, что не знает. Пару дней как они не появлялись.       — Мне было лучше ещё три дня назад, я все ждала, когда они меня сопроводят, — отвечала Эва, — Но увидев, что их все нет, сама прибыла.       Она прибыла? Сама? Добровольно? — маска безразличия треснула и Амен невольно показал свои подлинные эмоции, а именно — удивление.       Он был поражён до глубины души. Она ведь могла воспользоваться тем, что его людей не было поблизости. Спрятаться, затаиться так, чтобы никто не нашёл, пока родители «плача» не сообщили бы, что Эвтида умерла. Но вместо этого, Эва верхом прискакала в логово зверя.       — Ради Майки, — увидев немой вопрос на лице хозяина, ответила Эва.       Ещё больше сломав годами построенную броню Амена.       Девушка не стала делиться с тем, что сбежала из дома тайно, ведь Фрэнк, которого она успела уже множество раз назвать «папой» твердил, что он лучше умрет, чем ещё раз отпустит ее.       — А если в следующий раз они привезут твоё тело? — возмущался несчастный отец, — Я не позволю чтобы ради какого-то малыша, ты жертвовала жизнью.       — Отец прав, моя дорогая, — ответила Мэри, положив руки не плечи любимого. Более они не стеснялись своих чувств, — Мы спрячем тебя. Сделаем все, чтобы ты жила.       Эвтида не стала спорить. Твердить, что они сами еле сводят концы с концами. Просто кивнув, сделала вид, что согласилась, утром же, тайком пробравшись в конюшню, забрала скакуна и примчалась сюда.       — Эвя! — крик малыша Майки разрушил тишину возникшую между Аменом и Эвой.       Вмиг улыбнувшись, Эвтида присела на корточки и со всей силы обняла кроху, который прибежал к ней.       Она была столь рада воссоединению с ребёнком, что не заметила, как Амен молча ушёл…

***

      Несколько дней спустя       Он запретил себе думать о ней. Вспоминать как грациозно Эва выглядела на скакуне, представлять каждый раз её улыбку, которую увидел впервые за столько времени.       Улыбка ей к лицу, — промелькнула мысль, ещё больше обозлив мужчину.       Гневно сжав кулак одной руки, он залпом осушил стакан с виски и поставил его обратно на стол с такой силой, что стакан треснув, разбился, раня его руку.       Плевать!       Пусть болит!       Пусть боль сотрёт мысли о ней.       Почему он вообще думает о ней? Как вообще позволил, чтобы мысли крутились вокруг негра? Черт! Черт! Черт!       Это все вздор! — начал убеждать себя Амен, — Меня лишь удивили факты того, что девка умеет играть на пианино, рисовать и ездить верхом. А на деле ничего удивительного, отец же ее белый. Потому она все это освоила! Теперь когда мне все это ясно, думать об этой дря… темнокожей смысла нет!       «Логически» все рассудив, довольный собой Амен, перевязал руку платком и выйдя из своих покоев, направился в библиотеку по делам, не зная, что…

***

      — Я хачу есе! — твердил малыш Майки, уплетая одно печенье за другим.       Рабы которые работали на кухне, несмотря на то, что впервые видели его, были очарованы. Малыш был просто чудо. Привела же его сюда Эвтида, желая вместе с ним испечь печенье по фирменному рецепту.       Тесто они месили вместе, пекли же уже другие рабы. Правда сам процесс понравился Майки даже больше, чем поедание вкусняшек. Они с Эвой пели, танцевали и даже успели испачкаться с ног до головы мукой.       — Давай завтра, — поцеловав кроху в щеку, проговорила Эвтида, — Тебе пора мыться!       С этими словами она взяла ребёнка за ручку и повела в сторону выхода, наивно полагая, что возле кухни (оказывается откуда был короткий путь до библиотеки) не увидит Амена.       Но, в очередной раз она ошиблась…       — Дядя! — радостный крикнул малыш и Эва почувствовала как земля ушла из-под ног.       Боже…       Он же увидит, что ребёнок весь грязный. Не избежать кары… И зачем она только придумала это? Дурная! Глупая! Недалёкая…

***

      — Дядя! — услышал Амен голос любимого племянника. Обернувшись, он только хотел взять на руки бежавшего к нему навстречу мальчика, как вдруг замер, увидев Эвтиду.       Волосы, щечки, руки и даже ресницы были в муке. Она была такой…       Амен и сам не заметил, как уголки его губ приподнялись в улыбке?       Нет! Что за глупость? Он просто рад видеть Майки и …       — Прошу прощения, хозяин, я сейчас же его отмою, — немедля подойдя к Амену, протараторила Эва и мужчина поймал себя на мысли, что от неё веет корицей.       Это стало последней каплей. Мысленно выругавшись, Амен, который не понимал, что с ним происходит, опустив ребёнка, ушёл в очередной раз прочь, не понимая, что каждый раз просто убегал от собственных чувств…       Мимолётная радость поселившаяся в груди из-за причудливого вида Эвы, сменилась волной безудержного гнева. Оказавшись в своём кабинете, мужчина, который думал, что сходит с ума, перевернул стол, после чего подойдя к окну, распахнул и стал с жадностью вдыхать свежий воздух.       Нужно отвлечься. Работа, мысли о пропавшей сестре и забота о Майки утомили меня, вот и лезут дурные мысли об этой девке в голову.       Решив, что нужно себя чем-то занять, Амен в этот же час покинул поместье и отправился к друзьям, даже не представляя, что худшее осознание ещё впереди…

***

      Амена не было в поместье несколько дней. Доверив управление домом и рабами Чарльзу, который его ещё ни разу не подводил, мужчина отвлекал себя как мог: алкоголь, женщины, покер, разговоры о войне и ничтожности негров. Крепкие напитки и женские ласки как думал Амен сделали своё дело, он не вспоминал Эвтиду. Решив, что дурман, который охватывал его из-за усталости испарился, Амен вернулся в поместье. Рабы, которые шли спать в свой сарай, встретили с его с ужасом на лице, Чарльз с улыбкой, ну а Майки, к которому Амен заглянул крепкими объятиями.       — Я скучал, — прижимаясь к дяде заявил малыш, вызвав улыбку у аристократа.       — Добро пожаловать, — мило улыбнувшись, поприветствовала его новая нянечка Майки — Эльза, которая обучала его грамоте и читала книжки.       Никак не отреагировав на её приветствие, Амен ледяным голосом проговорил:       — Где «эта»? — он спрашивал конечно же ради Майки. Исключительно…ведь она должна быть рядом с ним, обязана! Почему же этой темнокожей нет в покоях?       — Наверно рядом с этим своим ненаглядным, — закатив глаза с издёвкой проговорила Эльза, а затем увидев как Амен нахмурил брови, пояснила, что вот уже пару дней, как Эва пользуясь тем, что хозяина нет дома, частенько спускается во двор и часами беседует с кузнецом.       Конечно же Эльза приукрасила. Говорили они максимум пять минут, хотя чего утаивать была бы у Эвтиды возможность, она бы как можно чаще и дольше беседовала с Джоном. Милый парень, с которым она случайно познакомилась спустя столько времени пребывания в поместье, стал очередным глотком воздуха. Беседовали они обо всем не свете. Делились смешными моментами из прошлого и…       — Где пропадала? — прервав разговор Эльзы, грубо спросил Амен, стоило ему увидеть, как в комнату вошла Эвтида.       Замерев, девушка, которая думала, что хозяина ещё нет дома, стала дрожать от страха. Он теперь точно её накажет.       — Отвечай, когда я с тобой разговариваю, дря… — договорить вновь не смог, хоть ярость и бурлила в крови.       Только ли из-за Майки ты злишься? — промелькнула мысль, ещё больше обозлившая аристократа, — Или быть может в тебе говорит ревно…       — Ты до сих пор дышишь, — сократив расстояние между ними, проговорил Амен, тихо, чтобы малыш не испугался, — Только потому, что нужна моему племяннику. Если от тебя толку нет и ты шляешься с такими же выродками как ты, то я с большим удовольствием отправлю тебя на тот свет.       — Прошу прощения, — голос дрогнул, — Этого больше не повторится.       Пройдясь по ней взглядом, Амен покинул покои и не рассчитав, закрыл дверь с такой силой, что она слетела с места и с грохотом упала на пол, напугав Майки…       — Тише. Я рядом. Не бойся, — обнимая мальчика, твердила Эва, которая не позволяла слезам вырваться наружу. Она уже смирилась с тем, что Амен считал ее хуже животного, но вот знать, что он относил её к гулящим женщинам, было хуже всех остальных его оскорбительных слов. Она не была падшей! Ни с кем вообще не спала… За что он так люто ненавидит ее?

      На следующий день.       На протяжении всего дня, Эва вопреки желанию хоть на миг увидеть Джона, не спускалась к нему. Опасалась кары и гнева Амена, потому сидела в покоях малыша и играла с ним, однако поздним вечером, когда кроха изъявил желание прогуляться, Эвтида с огромной радостью согласилась. Быстро переодев Майки в тёплую одежду, она спустилась во двор, надеясь, что сможет хоть на минуту увидеть и поговорить с другом. Джон, милый Джон… он стал действительно ей дорог. Хоть знакомы они были не так давно, однако Эва успела привязаться и полюбить его как друга.       Малыш едва оказавшись на улице, начал радостно бегать, Эва же шла следом, не желая опускать его из вида.       Подойди к сараю, где работает кузнец. Пожалуйста! — мысленно просила она Майки сделать ей одолжение.</i>       Спустя пятнадцать минут, молитвы её были услышаны. Устав, Майки решил затормозить и поиграть с песком возле сарая кузнеца.       — Привет, — заметив малыша и Эву, вышел со своего рабочего места Джон.       — Привет, — искренне улыбнулась Эвтида и стала невольно оглядываться. Убедившись, что Амена нигде нет, они с Джоном начали мило беседовать. Правда их счастье продлилось недолго, Майки подойдя к ним, заявил, что хочет спать.       — Думаю нам уже пора, — поняв, что задержалась и что Майки нужно укладывать, заявила Эва и только хотела уйти прочь, как неожиданно Джон ее остановил. Смущено улыбнувшись, он достал из кармана изношенных брюк железную розу, которую сам сделал для Эвы.       — Это тебе, — опустив глаза вниз, поведал он, вызвав искреннюю улыбку у Эвтиды. Взяв подарок, она быстро поцеловала его и умчалась прочь, даже не догадываясь, что за ними наблюдают…

***

      Проводив девушку взглядом, Джон только хотел вернуться к своим делам, как вдруг замер, услышав голос хозяина позади. — С каких пор я дозволял, жалким тварям, вроде тебя отдыхать и увиливать от работы? — медленно надвигаясь на Джона, проговорил Амен, глаза которого источали ненависть.       Не такую как обычно… Его взгляд полный презрения и гнева Джон знал прекрасно, ведь не один год служил здесь, теперь же очи хозяина по другому смотрели на него.       — Я, мне… — попытался что-то ответить Джон, однако Амен его перебил.       — Смеешь дерзить, мерзкий раб?       — Нет, как посмел бы, я …       — Что ты? — за считанные секунды сократив расстояние между ними, Амен схватил несчастного за горло и поднял над землей, — Думаешь я не увидел ту розу? Тратишь мой материл и время на подарки?       Джон начал задыхаться, перед глазами все плыло и он безвольной куклой висел, пока ярость Амена росла.       Мужчина и сам не знал, что с ним. Похожее чувство одолело Амена вчера, когда он узнал, что Эва беседует с Джоном, однако сегодня, когда он увидел, что она поцеловала этого жалкого раба, чувство обострилось в пять раз. Амен раньше прекрасно контролирующий эмоции, не мог совладать собой.       Она ему улыбнулась! Поцеловала!       Глаза налились кровью.       Что это с ним? Почему его волнует этот поцелуй? Какая вообще разница с кем спит эта Эва?       Едва перед глазами Амен появились образы того, как Джон целует обнаженную Эвтиду, аристократ окончательно потерял контроль над разумом.       Бросив несчастного Джона на землю, Амен немедля достал из внутреннего кармана розги. Схватив напуганного Джона, что лежал на земле за руку, чтобы тот не смог убежать, Амен начал бить…       Первый, второй, десятый удар…       Он не слышал мучительных криков Джона, не обратил внимание на то, что его белая рубаха испачкалась кровью нигера. Плевать!       Эва его поцеловала! Поцеловала!       Гнев вырос с новой силой. Более он себя не контролировал. Бил. Ещё. Сильнее!       На душераздирающие крики, охватившие весь двор собрались все.       Охваченные ужасом рабы стояли в стороне, Чарльз с довольством улыбался, малыш Майки, который услышав крики, вопреки уговорам Эвы спустился вниз, горько заплакал.       — Дядя! Хватит! — кричал мальчик, видя перед собой кровавую картину, но Амен его впервые не слышал. Не реагировал, — Дядя! — плакал малыш, прижимаясь к Эве и ища у неё защиту, но девушке было не до крохи.       Закрыв ладошкой рот, она со слезами на глазах смотрела, как Амен до смерти избивал бедного Джона.       — Он сейчас убьёт его… — слова сорвавшиеся с уст Порка, отрезвили Эву.       Тяжело дыша, она поняла, что это так, Джон был на последнем издыхании, ещё пару ударов и он умрет…       Адреналин и страх за жизнь друга подскочили с такой силой, что Эва не заметила как убрав руки Майка побежала в сторону Амена. Не поняла, каким образом обогнув хозяина, легла прямо на Джона, желая взять удары на себя.       — Эвя! — испугался малыш.       — Эва! — крикнул Порк, впервые подумав не о себе.       Девушка же их не слышала. Не обратила внимание как кровь Джона испачкала её одежду. Лишь легла на него и ожидала удара…       Прикрыла глаза и стала ждать…       Секунда, две, никакой боли…       Губы тряслись, на глазах же застыли слёзы. Открыв очи, Эвтида с ужасом смотрела как в миллиметре от её лица остановились розги.       — Уйди, — приказал Амен, с налитыми кровью глазами.       Слов у Эвы не нашлось. Ком подступил к горлу и она трясась всем телом отрицательно покачала головой.       — Я сказал: уйти! — повысил он голос и поднял розги для удара.       Она не стала двигаться. Лишь спрятав лицо на груди еле живого Джона вновь стала ожидать боли и….       Ничего…       Грохот возникший рядом, вынудил её поднять голову и увидеть, что Амен бросив розги на землю рядом с ними, ушёл прочь.       — Боже, — слёзы хлынули из глаз несчастной.       Все рабы тут же подбежали к ним, пока Чарльз увязался за Аменом.              — Почему не ударил? — спросил он.       — Не трогай меня, — оскалился Амен, руки которого были в крови.       — Амен? Что с тобой? Она посмела ослушаться тебя и помешать каре, а ты!       — Я сказал, — схватив Чарльза за шкирку, прошептал разгневанный мужчина, — Не трогай меня!       Бросив ничего не понимающего Чарльза на землю, Амен удалился с ужасом осознав две неслыханные вещи: Он заревновал Эву. И он не смог ударить её. Причинить вред… Боже…