Рабыня поневоле

      Три дня, не больше, все жители поместья обсуждали смерть Чарльза. Слуги перешёптывались, рабы тряслись от ужаса, Эва же гадала, что такого произошло, раз Амен убил друга. Самое же забавное было то, что в голову Эвтиды даже на секунду не пришла мысль, о том, что причиной убийства была она. Девушка была настолько уверена, в том, что Амен ненавидит её всей душой, что даже в мечтах вообразить подобное не могла. Спустя же четыре дня с момента «рокового выстрела», появилась новая тема для обсуждения, а именно — война.       Раньше часто ходили слухи о том, что Линкольн желая дать волю неграм начнёт открытые военные действия, однако никто не думал, что этот день наступит. Неожиданно был объявлен призыв. Все мужчины старше шестнадцати и младше пятидесяти обязаны были явиться на фронт.       Узнав об этом рабы оживились. Мало того, что у них появился шанс стать вольными, так ещё их деспотичный хозяин обязан был покинуть поместье и отправиться воевать. Это ли не счастье?       — Надеюсь его убьют первым, — проговорил чудесным образом выживший Джон.       — Тише, глупец! Мало тебе было? — встрял в разговор рабов Порк, — Господин ещё не уехал, да ещё и неизвестно точно ли началась война. Может это очередные слухи.       — Началась! — проговорила немолодая темнокожая дама, — Юноши из соседних графств уже умчались на фронт. Со дня на день и наш мучитель отправится следом за ними!       Эва случайно услышавшая их разговор не стала вклиниваться и делиться своими мыслями. Настроение у неё впервые за столько месяцев было хорошим, ведь мало того, что у неё был маленький шанс того, что старость она встретит свободной женщиной, так ещё Фрэнку, которому было больше пятидесяти не нужно было идти воевать и за отца Эва была спокойна.       — Я ещё слышал, — вновь уловила она разговор рабов, которые на удивление осмелели и говорили открыто, — Что мучитель наш призвал своего дальнего родственника в поместье, видимо как появится тот, кто будет нами управлять, он уедет на фронт.       — Знаешь, что я недавно услышала, — присев возле Джона, произнесла полная негритянка, — Об этом говорят уже все.       — Делись! — все тут оживились. После рабочего дня, весёлые сплетни были самое то.       — Что мучитель, — продолжила говорить она, заказал у известного кузнеца нечто невообразимое. Говорят материалов было куплено предостаточно.       — Неужто преложение сделать собрался? — усмехнулся Джон, — Настолько в себе уверен, что хочет сделать предложение девушке, зная, что живым вернётся с войны.       — Надеюсь не вернётся, — синхронно проговорили рабы и впервые искреннее засмеялись.       Почему они решили, что Амен намеревался сделать предложение? Все просто. Ещё до появления Эвы в доме, в поместье гостила аристократичная семья, с которой Амен вёл деловые переговоры. У семьи была юная дочь, которая часто заигрывала с Аменом. Милая Мина строила глазки молодому аристократу, зная, что идеальная партия для него. Тогда все уж подумали свадьба скоро, однако хозяин ни о чем не объявлял. Сейчас же когда стало известно, что самый умелый кузнец по приказу Амена готовит нечто невероятное для некой дамы, все подумали, что он желает устроить сюрприз Мине, как же глубоко они ошибались…

***

      Три дня спустя.       Разговоры о войне не утихали, а становились все больше и больше. Мужчины аристократы рвались в бой мечтая защитить свои принципы и земли, рабы молились о свободе, ну а Эвтиде просто хотелось немного отдохнуть. Несколько ночей она не могла спать и из-за этого чувствовала себя дурно. Искупав малыша Майки и переодев в чистую сорочку для сна, Эвтида привела его в покои, надеясь, что пока он будет спать, она тоже сможет отдохнуть, но не тут то было…       Едва оказавшись в комнате крохи, девушка замерла, обнаружив на стуле возле кровати какую-то упаковку.       Уложив ребёнка, Эва охваченная любопытством стараясь не шуметь, раскрыла и с недоверием уставилась на новую, тёплую, верхнюю женскую одежду.       — Хозяин приходил, — неожиданно раздался недовольный голос Эльзы, от которого Эвтида невольно вздрогнула, — Сказал это тебе.       Мне? — разум отказывался понимать и осознавать происходящее.       — Чего с недовольством стоишь? Радоваться должна, — едко проговорила нянечка, которая была явно недовольна тем, что рабыне подарили шубу.

      Эльзе было не понять состояния Эвтиды. Она мало того, что была обескуражена самим фактом того, что ей, рабыне подарили не дешевую вещь, так ещё в её голове никак не укладывалось почему Амен решил подарить ей шубу?       Может она отравлена и как я надену — умру? — промелькнула мысль, которая звучала более правдоподобно, чем факт доброго жеста от хозяина.       Не успела девушка об этом подумать, как дверь покоев тихо отворилась и в помещение вошла прислуга, которая шёпотом заявила, что хозяин зовет во внутренний двор Эву.       — Меня? — в очередной раз спросила девушка, едва не повысив голос.       Может шуба была предсмертным подарком?       Отложив дорогую верхнюю одежду в сторону, Эвтида надела свое старое и изношенное, после чего последовала за прислугой. Сердце барабанило в ушах, пока она спускалась по ступенькам.       Мысленно со всеми уже попрощавшись, Эвтида в скором времени оказалась во внутреннем дворике, а если быть точнее в ажурной беседке где…       Не зная как реагировать, она приоткрыв уста смотрела на прекрасные цветы, только были они ненастоящими, а коваными. Стебель и листья были из железа, лепестки же из различных драгоценных камней. Красные из рубина, прозрачный — алмазы, синие — сапфиры, зелёные из изумруда… Глаза девушки разбегались от невероятной красоты. Эва была столь сильно поражена, что вовсе забыла где она и зачем вообще приходила сюда. Казалось весь мир остановился и теперь она была наедине с прекрасным.       Эвтида была столь глубоко в своих мыслях, что не заметила как в беседке оказался и герой её кошмаров. Мужчина, который издалека наблюдал за её реакцией, не выдержав поднялся по ступенькам прямо в беседку, желая хоть немного быть поближе к ней.       Возможно если бы не начало войны, Амен никогда бы не пошёл на этот шаг. Он был реалистом и понимал, что мог умереть на поле боя, потому решил перед неизбежным раскрыть свои чувства. Явившись к известному кузнецу мужчина велел смастерить все эти цветы, дабы Эвтида одарила его своей улыбкой перед тем как он пойдёт на верную гибель.       Да только увы, она не улыбалась, лишь растеряно все изучала, когда же вовсе заметила Амена, испугавшись, отшатнулась.       — Хозяин, — быстро взяла она себя в руки и поприветствовала Амена, — Вы желали видеть меня?       Он не стал отвечать сразу. Изучал её. Запоминал каждую родинку, изгиб, отмечал как красивы её глаза, как нежны и чувственны уста.       Подумав про её губы, Амен впервые поймал себя на мысли, что хочет немедля коснуться их. Провести языком и ощутить их вкус. Сокрушаться и думать о том, что ранее его могло стошнить от подобных фантазий, Амен не стал. Он принял свой проигрыш. Судьба — коварна. Она сделала все, чтобы первая девушка, которая смогла запасть ему в душу оказалась негритянкой.       Более он бороться с чувствами не желал, да и вкус от проигрыша был на удивление хорош.       — Да, хотел, — наконец ответил аристократ, поняв, что молчание затянулось, а затем заметив, что на девушке была прежняя верхняя одежда (хотя эти тряпки одеждой было назвать трудно), он спросил, — Почему не надела новое? Видел же в тот день холодно тебе было.       Я точно брежу…       В отличие от Амена, Эва контролировать эмоции на лице не умела, потому мужчина отчётливо видел как вначале у неё широко распахнулись глаза, а следом за ними и приоткрылся рот. Она явно была шокирована. Конечно, немудрено. Он ведь измывался над ней. Пытал…       Вспомнив, как в первый же день её отхлыстал за то, что она глотнула воды, Амен сам того не желая сжал кулаки. И зачем он начал это вспоминать? Что было, то прошло. Верно?       — Думала ты в доме папочки, дрянь?       — Я просто хотела пи… — договорить не смогла. Плеть со страшным свистом ударила по спине несчастной сорвав первый крик…       — Ненавидишь меня? — сам не зная почему, Амен задал этот вопрос.       Каков глупец. Конечно же она ненавидела. Ты ведь сам делал все, чтобы все рабы, в том числе и Эва горели в огне отчаяния и злобы. Чтобы каждый их день сопровождался болью…       Пока внутри Амена шла борьба, ведь мало того, что он впервые говорил о чувствах (до этого мужчина не любил), и признавал то, что темнокожая стала ему дорога. Эва пыталась понять спит она или погибнув отправилась в рай, ведь в жизни такого просто быть не могло.       — Я не понимаю, — наконец проглотив ком в горле, заговорила Эва, — Вначале шуба, потом это, — указала она на прекрасные изделия в виде цветов, — Теперь еще Ваш вопрос, я искренне не пони…       — Я пал, Эва, — без тени иронии проговорил он, смотря ей в глаза, — Вопреки всему: принципам, морали, собственным амбициям я стал заложником своих чувств.       Чувств? — дыхание Эвтиды участилось.       — Мне самому не верится, поверь, — заметив на лице девушки весь спектр эмоций, проговорил Амен, — Однако, это факт. Я боролся с чувствами как мог, но проиграл. Твоя взяла, Эвтида, я перестаю противиться.       Он что пьян? — девушка все ещё пыталась найти логическую цепочку во всем этом бреде.       Амен… человек который брезговал даже долго смотреть на негров говорил о том, что… полюбил … ее?       — Рабы шепчутся не зря, я действительно ухожу воевать, — понимая, что возможно в последний раз стоит так близко рядом с ней, Амен шагнул в сторону девушки, правда тут же остановился, когда она вновь испугавшись, попятилась назад, — И потому, — продолжил он говорить стоя на месте, ведь не хотел больше пугать, — Я решил признаться. Чтобы когда ты услышала весть о моей смерти, знала, что погиб я думая лишь о тебе.       Эвтида слушала молча. Ноги тряслись не то от волнения, не то от…       — Жаждешь моей смерти, не так ли, Эва? — спросил он, прекрасно зная ответ.       Черт возьми, он сам сделал все, чтобы Эва ненавидела его, а теперь сокрушался.       — Нет, — неожиданно в тишине прозвучал нежный, но такой уверенный голос. Эвтида впервые говорила без страха, — Я не желаю Вам смерти, наоборот, я хочу чтобы Вы выжили, прожили долгие годы и видели как всё, что строили годами рушится на глазах. Желаю, чтобы северяне победили и Вы потеряли все! Абсолютно все! Потому, смерть самое лёгкое, что я Вам желаю, хозяин!       Боже. Неужели она сказала это вслух?       — Не бойся. Не трону тебя за слова твои, — грустно улыбнулся Амен, увидев, как Эвтида осознав сказанное начала оглядываться в поисках способа защиты. Думала он убьёт её сейчас за то, — Знаю, что сам заслужил такое, ведь целенаправленно бил, унижал и оскорблял тебя.       — Зачем все это? К чему разговор этот? — тяжело дышала она.       — Хотел узнать, если я вернусь живым, — смотря на неё, произнес Амен, — Что такого нужно мне сделать, чтобы ты дала мне шанс.       — Шанс? — глаза несчастной полезли на лоб, — Вы серьезно? Сами отобрали меня у семьи, называли ошибкой порочной связи, а сейчас…       — Знаю, — перебил её Амен, — Сам не в меньшей степени удивлён, Эва, однако такова видима судьба, Господь проклял меня за мою жестокость и я полюбил ту, что обязан был ненавидеть.       Руки девушки начали трястись от волнения. Что черт возьми он от неё хотел? Какой бред нёс. Шанс? Серьезно? После всего пережитого? Он действительно надеется на что-то?       — И все же, я не привык отступать, — вновь поймав её гневный взгляд, продолжил Амен, — Что мне сделать, чтобы ты дала мне шанс?       — Хотите знать? — не скрывая своего презрения начала Эва, — Хорошо, скажу. Я дам Вам шанс, если Вы, хозяин освободите всех рабов! Не только своих, сделаете все, чтобы такие, как Вы ранее выражались, твари как я, стали свободными людьми. Лишь после этого я так уж и быть дам вам шанс! С этими словами, девушка ушла прочь. Этим своим заявлением она намекнула, что не даст Амену шанс, ведь он никогда не станет освободителем рабов…

***

      Амен ушёл на фронт этим же вечером. Более к Эве он не подходил, знал смысла нет, она четко дала понять при каких обстоятельствах позволит ему хотя бы попытаться добиться её расположения.       Освободить рабов? Как? — гадал Амен, морально готовясь к гибели и при этом моля Бога сохранить ему жизнь, ведь у Майки никого кроме Амена больше не было. Аристократ конечно мог пойти против вековых традиций и отпустить своих рабов, наплевав даже на свою репутацию.       Боже, что с ним сотворила эта девчонка…       Но! Эва хотела, чтобы все темнокожие были свободны, а как ему этого добиться если шел он воевать против северян, которые…       Стоп! Северяне борются за права негров. Они начали войну, чтобы дать им волю… что если… Боже. Бред. Нет. Это же предательство Родины. Принципов. Хотя. Он уже давно все предал, когда позволил себе полюбить Эву…       В течение недели, пока их снаряжали, объясняли стратегию и разрабатывали планы, Амен решал что делать: воевать на стороне своего юга и добиться того, чтобы негры остались рабами или же перейти на сторону севера, предать своих же, но получить улыбку и любовь Эвы?       Ещё никогда прежде выбор не был столь мучительным…       — Мы за два дня одолеем этих проклятых северян и пошлём их дальше Вирджинии! — юношески мечтая говорил Генри, который даже представить себе не мог, что такое война… — А потом вернувшись домой отхлыстаем всех этих жалких рабов, за то, что они посмели подумать о свободе!       Впервые Амену было тошно от этих разговоров, ему почему-то не хотелось даже в случае победы бить негров. А что плохого в мечтах? Почему они не могли хотеть воли? Зачем вообще их притесняли? Только из-за того, что тон их кожи был темнее?       О чем я думаю? Я ведь…       А ведь он действительно никогда не размышлял об этом. Лишь принимал как данность, что все негры — твари, не люди, а сейчас понимал, это не так. Осознавал, что у них тоже есть души, сердца и чувства.       Эва плакала, когда я ее бил, боялась когда приближался. Но в то же время сама вернулась ради Майки обратно, готова была терпеть удары розгами, чтобы я позволил ей быть ближе с ним и наконец вопреки страху легла на Джона чтобы спасти от смерти… Она, они все чувствуют как и мы белые…       Именно в этот момент, сидя в окружении южан, Амен принял решение…

***

      Амену казалось, что принятие стороны самое трудное, оказалось же предательство своих было намного сложнее. Сделал он это ночью, когда после тяжёлого дня обстрела, все легли спать. Прождав некоторое время, Амен, достал из кармана белый флаг и подняв его вверх пошёл в сторону лагеря врага.       Едва увидев крупного южанина, северяне не разглядев белый флаг, выстрелили. Пуля попала прямо в цель. В Амена… Форма мужчины тут же окрасилась в алый, перед глазами же все потемнело. Но даже сейчас, когда тело задрожало от боли, он не сожалел о своём выборе. Эвтида открыла ему глаза, они действительно измывались над несчастными темнокожими и даже если вернули бы время вспять, он вновь попытался бы встать на сторону северян, чтобы вместе с ними освободить негро… людей из рабства! Эва… — он не солгал, последнее о чем Амен действительно подумал перед неизбежным была Эвтида…