Рабыня поневоле

      Дышать стало невообразимо тяжело. Держа в руках окровавленные игрушку и шаль, Амен стал бродить по дому. От былого величия и изящества ничего не осталось. Все покрылось пылью и путиной, вещи некоторые были украдены, другие же сломанные. Сказать по правде, Амен не любил этот дом изначально, ведь он напоминал ему, что даже при огромном количестве денег и богатств мужчина был беден духовно. Ему было одиноко и очень тоскливо без родителей. Майки стал неким якорем, но все равно покоя Амену не принес, единственная кому это удалось…       Амен и сам не заметил как оказался в комнате малыша Майки. Сердце заболело пуще прежнего когда он увидел пустую, не заправленную кровать.       Он спал когда эти ироды ворвались в дом, — душа рвалась на части.       Продолжая прижимать вещи к груди, аристократ попытался понять куда пропали Эва и племянник. В доме трупного запаха и разложившихся тел он не обнаружил, а это давало надежду на то, что были они живы или их просто насильно утащили с собой, убили, тела же выбросили в пустоши.       Амен ощущал как ярость и отчаяние накрывали его. Черт возьми, почему тогда Господь сохранил ему жизнь? Зачем столько раз спасал от неминуемой гибели, если все те, кто ему был дорог ушли на тот свет?       Малыш Майки… милый кроха, ради которого Амен продолжал жить, работать, чтобы у него не было ни в чем нужды и Эвтида… Девушка, что заставила его открыть глаза, посмотреть на многие вещи с другой стороны… Она перевернула все его принципы, сделала все, чтобы он пал перед ней. Сгорая от боли ран во время войны, Амен каждый раз перед глазами представлял образ непокорной Эвтиды на коне. Именно в день, когда она добровольно вернулась обратно ради Майки, Амен окончательно понял, что девушка вошла в его сердце.       Боже. Он так мечтал поскорее вернуться. Увидеть племянника, посмотреть в глаза Эве и заявить, что ее желание исполнено — рабы отныне вольные люди…       Присев на край кровати, Амен, который не знал что делать и как дальше быть, опустил голову вниз.       Нельзя бездействовать! Нужно отыскать! — твердило сердце. Каким образом? И где? Прошло четыре года, — с грустью подметил здравый смысл.       За всеми этими мыслями, мужчина не сразу услышал странные звуки доносящиеся с первого этажа. Лишь когда звуки стали более отчётливыми, Амен вскочил с кровати. Немедля покинув детскую, аристократ оказался возле перил, ожидая увидеть кого угодно: врагов в лице разбойников, друзей северян, которые пришли осматривать заброшенный дом, проще говоря всех, кроме…       — Порк? — Амен не поверил глазам, пожилой негр, который       служил в поместье с тех пор как Амен был ещё ребёнком, спокойно разгуливал по дому. По нему было видно — пришёл не с целью грабежа. Он был слишком спокоен и в своих мыслях, оттого и не замечал Амена.       — Порк! — наконец вслух проговорил Амен, тем самым обратив внимание темнокожего на себя.       Подняв голову, пожилой мужчина увидел на втором этаже, возле ступенек своего некогда хозяина. Холодок прошёлся по спине, дар речи же вовсе пропал, он не знал радоваться или ужасаться. Поприветствовать или… О том, что Амен стал одним из их защитников и присоединился к северу знали все. Эта весть очень быстро распространилась и стала причиной нескончаемых сплетен, некоторые осуждали Амена считая предателем, другие же…       — Хозяин, вы здесь, — наконец проговорил Порк, увидев как мужчина немедля спустился к нему.       — Где все? Что здесь случилось? — спросил Амен затаив дыхание. Больше всего он боялся услышать, о том, что дорогие для сердца люди мертвы…       Порк томительно долго молчал, пугая Амена, будто вспоминал события минувших лет или быть может никак не решался озвучить ужасающую правду?       — Говори! — не выдержал Амен.       — Это случилось давно, — наконец ответил Порк, — Едва узнали, что вы пропали без вести, бывшие рабы напали на дом, желая уничтожить все, что было дорого вам: вещи и…ребёнка.       Сердце Амена замерло, лоб же покрылся испариной, перед глазами всплыл образ окровавленной игрушки и ему тот час стало дурно.       — Негры во главе с Сэмом начали ломать и поджигать вещи, когда же захотели убить ребёнка, Эва встала на его защиту.       Окровавленная шаль… Она вновь не побоялась! Храбрая, хрупкая Эва бросилась опять защищать не страшась за свою жизнь.       — Что было потом? — казалось Амен вовсе перестал дышать. В ушах звенело от нервов, руки же невольно сжимались в кулаки.       — Они…

***

      Никогда ещё прежде Амен так сильно не мчался на коне. Слегка нагнувшись вперёд, чтобы увеличить скорость, мужчина слабо бил коня ногами по бокам, до сих пор не веря в услышанное.       Живы… они были живы…       Порк, который часто приходил в сгоревший дом, для раздумий, поведал, о том, что в момент когда на Эву напали и вонзили нож в живот, он, Джон и ещё несколько слуг успели забежать в гостиную. С трудом отбиваясь от врагов, они схватили плачущего ребёнка и раненую Эвтиду, после чего умчались прочь. Они бежали куда глаза глядят, пока не вспомнили, что есть дом, на который вряд ли решатся напасть, ведь там жил любимый всеми…       — Отец Эвы, — сразу понял Амен.       — Верно, — улыбнулся Порк, — Он всегда был добр ко всем, особенно к неграм, потому его дом был безопасен и мы отвели их туда. Там о них и позаботились. Лекарь зашил неглубокую рану Эвы и обработал разбитую губу ребёнка.       Казалось бы простые слова, однако Амен почувствовал будто ему подарили весь мир, поблагодарив Порка, мужчина тут же отправился к своему коню. Ещё немного и он увидит их…

***

Тем временем       Укутавшись в тёплую шаль, Эвтида взяла несколько дров и принялась растапливать камин. Настроение девушки было довольно приподнятым, причиной же тому было завершение кровопролитной войны. Не будет более жертв, матери перестанут терять своих сыновей, отцы детей, жены же мужей. Наконец настанет новый мир, где темнокожих перестанут притеснять. Все будет хорошо!       С этими мыслями, Эва, которая за эти четыре года никак не изменилась, протянула руки ближе к огню и попыталась согреться. Отец с матерью ещё утром отправились куда-то по делам, малыш Майки спал, ну а ей ничего не оставалось делать, кроме как думать о будущем, правда весь хрупкий момент был разрушен топотом копыт. Замерев, девушка начала прислушиваться.       Хоть бы послышалось. Пожалуйста. Пожа…       Топот лишь усилился, прерывая мольбы Эвтиды. Вскочив с колен, девушка немедля бросилась к столу и открыв одну из полок достала револьвер. Эвтида не страшилась южан, ведь за четыре года войны в их дом никто не заходил с целью грабежа, но опасалась северян, которые с завершением войны въезжали в Атланту и порой заходили в дома, грабили и…       Некоторые одичавшие и изголодавшиеся по женской ласке иногда насиловали женщин, потому Эве было сейчас очень страшно. Стрелять она конечно же не умела, однако с револьвером ей было спокойнее.       Не показывай своего страха.       Быстро встав возле дверного проёма, так чтобы когда открылась дверь ее было не видно, девушка прижала к груди револьвер и стала ожидать. Минуты тянулись бесконечно, ноги тряслись и еле держали тело, в то время как незнакомец судя по звуку спрыгнул с коня и пошел в сторону дома. Шаги становились все ближе, сердце же Эвы билось быстрее.       Наконец настал момент истины. Вначале она услышала стук, а затем, спустя время увидела как ручка двери опустилась, пропуская внутрь незваного гостя.       — Стой! Иначе пристрелю! — испугавшись, Эва вопреки голосу разума вышла из тени и направила оружие прямо на мужчину в форме северян. Она не видела его лица, лишь высокий рост, широкие плечи и …       Боже…       Глаза девушки расширились, когда незнакомец обернулся. Это был он! Мужчина который снился ей в кошмарах, который забрал ее из семьи и заставил пройти все муки прежде чем…       — Эва, — сорвалось с его уст.       Казалось весь мир замер. Больше никого не существовало для Амена. Он стоял и с неверием смотрел на храбрую девушку, которая все еще направляла на него револьвер. Она не изменилась. Совсем. Такая же красивая и бойкая. Амен видел как ей было страшно, как тряслись ее руки от страха и от непривычки держать оружие, но несмотря ни на что она гордо подняв голову стояла и также с неверием смотрела на него.       — Эвя, — воцарившуюся тишину, которую никто не осмеливался нарушить, прервал чей-то голос, — Эвя, все хорошо?       Эвя… — промелькнуло в голове Амена. Лишь один человек звал ее так…       Довольно взрослый парнишка, которому было на вид лет десять, едва увидев незнакомого мужчину, что стоял к нему спиной и Эву, которая держала револьвер, напрягся. Страх охватил детское тело до тех пор пока незнакомец не обернулся.       Черты лица… они были ему знакомы. Светлые волосы, голубые глаза и…       — Дядя, — сорвалось с губ раньше чем улыбка озарила все лицо ма… уже не малыша Майки.       Бросив на пол свой небольшой нож, которым он хотел защитить Эву, парнишка побежал в сторону Амена и тут же заключил его в объятия.       — Я думал не увижу тебя больше, — Майки трясся всем телом.       Хоть он и старался не показать своей слабости все эти годы, однако безмерно скучал по Амену.       — Помнишь, что я тебе говорил, мой малыш Майки? — сжимая повзрослевшего племянника в руках, спросил Амен.       — Что никогда не оставишь меня, — улыбнувшись, ответил он.       — Не оставлю, — повторил за ним Амен, чувствуя как годы усталости исчезают, уступая место лёгкости.       Открыв глаза, Амен перевёл взгляд на Эву и невольно улыбнулся. Она вырастила его племянника. Не бросила на произвол судьбы. Все эти годы заботилась и судя по внешнему виду Майки ни в чем ему не отказывала. Малыш выглядел очень здоровым и счастливым.       Храбрая трусишка моя, — мысленно улыбнулся Амен.       За всеми этими мыслями он не заметил, как помимо Эвы в холле оказались еще двое.       Фрэнк и Мэри, которые вернулись домой, замерли увидев старого знакомого.       Брови матери Эвы недобро нахмурились, видно было не забыла она боль, которую Амен причинил её семье, отец же хоть и выглядел недовольным, однако все же переступив через себя, подошел к Амену и поприветствовал.       — Здравствуй, — было видно ему не хочется быть милым, однако долг и порядочность велели ему так себя вести, — Слышал много о тебе, Амен. Рад, что примкнул к северу и…       — Не стоит изображать добродушие, — отпустив племянника проговорил Амен, — Вижу ведь не рады мне, хотя судить вас не имею права, знаю заслужил.       С этими словами Амен невольно прошёлся взглядом по холлу и вспомнил как четыре года назад, в этом же месте вырубил Фрэнка, едва не пристрелил Мэри и насильно забрал Эву.       — Я просто хочу сказать спасибо, — тяжело вздохнув, произнес Амен.       Он был не юнцом, потому мог признавать свои ошибки и стоять с гордо поднятой головой, понимая, что смысла прятаться и «защищаться» от нападок нет.       — Несмотря на отношение ко мне, вы заботились о единственном родном человеке для меня.       — Мы не могли иначе, — ответил Фрэнк, — Он ведь неповинен в твоих грехах, Амен. Дети не должны отвечать за ошибки близких.       — Мне жаль, — переведя взгляд с Фрэнка на Мэри, продолжил Амен, — Я был действительно слеп и не видел очевидного, сотворил много чего, но…       — Опомнился, — улыбался впервые Фрэнк, — Я рад, что ты все понял и бился за освобождение негров.       С этими словами, он не желая вести дальше этот диалог, попросил Мэри и Эву накрыть на стол, дабы закрепить их перемирие ужином.       Эва молчала, в то время как Мэри, которая ненавидела Амена возразила.       — Я не сяду за стол с человеком, который пытал моего ребёнка, — заявив она прикусила язык, увидев глаза Майки.       Эту кроху, которую она успела полюбить, Мэри обижать не хотела.       — Накрой, Мэри, — посмотрев в глаза любимой, повторил свою просьбу Фрэнк, на что женщина нехотя отправилась на кухню, не желая дальше спорить при ребёнке. Позже она найдёт способ высказать этому «герою» все.

***

      Ужин прошёл в довольно наряженной обстановке. Мэри накрыв на стол, сослалась на головную боль и ушла, следом же за ней отправилась Эва, заявив, что присмотрит за матерью.       Находиться рядом с Аменом ей было невыносимо, девушке казалось, что годы притупили её ненависть, слухи же о его доблестях должны были смягчить её сердце, но увы, стоило Эвтиде увидеть его вновь, как прежние обиды взяли верх. Каждая пытка, издёвка, унижения, оскорбления эхом проносились в голове.       Хоть Амен отныне славился среди всех как герой и освободитель, однако для Эвы он оставался монстром, который бил ее просто за то, что она сделала глоток воды.       Стены давили, казалось дома совсем не осталось воздуха. Поняв, что ещё немного и она разрыдается Эва утеплившись, вышла на улицу, радуясь тому, что Мэри уснула и не задавала слишком много вопросов.       В нос ударил мороз и Эвтиде стало легче. Она хоть почувствовала себя живой. Свет в доме, точнее в гостиной был уже потухшим, а это означало, что ужин был завершён.       Он наверняка заберёт малыша Майки, — сердце обливалось кровью, она не хотела отдавать его, но умом понимала, что была обязана, он племянник Амена и его место рядом с ним.        Холод начал пробираться под кожу, отчего Эва невольно поёжилась. Потеплее укутавшись, она подняла голову к небу и с улыбкой отметила, что пошёл первый снег. Красивые снежники вальсируя друг с другом оседали на пол, создавая сказку.       Правда, всю атмосферу нарушил противный для Эвтиды голос, а затем и ощущение чего-то тяжёлого на плечах.       — Замёрзнешь, — спокойно проговорил Амен, прикрывая плечи Эвы своей верхней одеждой.       — Мне не холодно, — с трудом сдерживая гнев, заявила Эва, после чего сняв с себя камзол Амена, вернула его мужчине.       Амен видел как Эвтида с трудом сдерживает ярость, заметил с какой ненавистью она сбросила камзол и протянула ему. Неужели годы не забрали её обиду? Он думал, что Эва слыша о его доблестях смягчится, да и пообещала ведь, что шанс даст если он освободит негров.       — Жаль ты не успела взять с собой новую шубку, которую я подарил тебе, — попытался завязать разговор мужчина, — Но, понимаю во время побега от врагов времени не было.       — Я специально не взяла, — она и сама не знала зачем это сказала, могла ведь просто кивнуть и прервать разговор, хотя, зачем тянуть, лучше сразу сказать, что видеть его она не желает, а шанс давать тем более, — Она была мне бесполезна, я бы не смогла её продать, как те цветы например.       Сердце Амена кольнуло, но он не стал этого показывать Эве. Значит она продала все те драгоценные изделия, которые он велел сделать для неё. Ему не было жаль их, просто хотелось чтобы Эва сохранила их для себя, а она…       — Нам нужны были деньги, не было средств на пропитание и я продавала, — Эвтида не умолкала, говорила специально, желая показать как легко избавилась от подарка Амена. Желала хоть немного сделать ему больно.       — Я рад, что смог хоть чем-то тебе помочь, Эва, — ответил Амен, удивив её.       Успокойся, Эва. Дыши, — велела она себе, чувствуя как теряет контроль.       — Как и рада, что смогла помочь Вам, хозяин, — с издёвкой проговорила она, — Ведь если бы не я, то Вы не поняли, что юг обречён. Осознали, что у наших не было ничего кроме рабов и хлопка, потому и примкнули к северу. Теперь же Вы богаты, в отличие от своих друзей южан.       Слова Эвтиды делали ему все больней. Но Амен не собирался просто так сдаваться. Впервые в своей жизни почувствовав и поняв, что такое любовь, мужчина не намеревался отступать.       — Я пошёл воевать ради тебя, Эва, — смотря в глаза девушке честно проговорил Амен, — Ведь ты сказала, что дашь мне шанс.       — Это была ирония, — поёжившись, наконец призналась она, — Я тем самым хотела сказать, что никогда не дам шанса, ведь Вы никогда не пойдёте против своих принципов, кто же знал…       — Что я действительно пойду против своих же, — подхватил Амен, слабо улыбаясь, после чего добавил, — Но, раз я пошёл против принципов, может и ты позволишь мне показать себя с иной стороны?       Минуту она молчала. Обдумывала, представляла свое будущее, а затем тяжело вздохнув, честно ответила:       — Не могу.       Амен стиснул зубы.       — Я не прошу полюбить меня, Эва, — не терял он надежду, — Просто дай шанс завоевать тебя.       — Зачем? — взглянула она ему в глаза, — Вы же ненавидели меня больше всех остальных негров, за то, что я была ребёнком белого. Ликовали когда Чарльз для пыток избивал меня, что же потом случилось? Откуда появилось это нелепое желание завоевать меня?       Если бы только он сам знал ответ на этот вопрос…       Решив быть откровенным Амен просто рассказал все, что было у него на душе. Как он изумился, когда девушка желая быть с Майки готова была вытерпеть боль, как его поразили ее игра на пианино и рисунки, которые он до сих пор хранил и в самые трудные моменты войны смотрел, дабы придать себе сил. Говорил как Эва его поразила прискакав на коне. Он заявил, что долго противился, гневался на себя, ненавидел ее за то, что она заставила его чувствовать, но все равно потом сдался.       — Я могу контролировать все, но не свое сердце, — наконец закончил он мысль.       — Как и я, сэр, — без издёвки и желания задеть ответила Эвтида, — Я могла бы сказать, что хочу дать Вам шанс, но это было бы ложью. Глядя на Вас я вижу лишь монстра.       Удар по сердцу.       — Чувствую как горят мои раны на спине, когда вижу руки Ваши, что некогда держали плеть и били меня. Не могу смотреть на Вашу обувь, ведь Вы с особым удовольствием разбили мне нос, когда велели поцеловать Вашу ногу.       — Эва, — он хотел что-то добавить, однако замер, увидев на глазах девушки застывшие слёзы.       Она не простит…       — Я ненавижу Вас, — отвела она взгляд в сторону, — Но даже несмотря на это, я не хочу лгать и тешить Вас надеждами. Шанса я не дам. Не могу даже находиться рядом с Вами, про взаимность вообще молчу. И если, — зубы начали стучать, но несмотря на это, девушка продолжила, — Вы действительно что-то испытываете ко мне, Вы не станете мстить и запрещать мне хоть иногда видеть Майки. Он не виноват в моей ненависти.       Амен не отвечал. Не знал, что сказать и как убедить её дать ему возможность проявить себя. Внутри себя, Амен отчётливо решил добиться её, однако сейчас заявлять об этом не стал. Лишь кивнув, удалился, думая каким способом хотя бы вызывать улыбку у неё. Да! Он начнёт с улыбки! Кто же знал, что проблемы его лишь начинались…

***

Некоторое время спустя       Во время ужина с Фрэнком, Амен попросил его присмотреть за Майки ещё недели две, дабы он привёл в порядок свой другой дом, что не был разрушен, прежде чем забрать племянника. Фрэнк с радостью согласился и Амен следующим же утром отправился по делам, попутно думая как расположить к себе Эвтиду. Правда, сколько бы мужчина не думал, тем отчётливее понимал, что у них может что-то случиться, если она как прежде будет жить с ним в одном доме, потому принял следующее решение.       Написав письмо Эве, он заявил, что приедет скоро за Майки, после чего спросил, не желает ли она поработать у него в качестве гувернантки Майки?       Знаю умеешь писать и читать, да и племянник тебя сильно любит, потому прошу поработать у меня. Цену жалования обговорим. Буду платить ежемесячно.       Ответ пришёл почти что сразу. Буквально за пару дней. Распечатывая письмо, Амен впервые чувствовал волнение. Слабо улыбаясь он провёл взглядом по листу, отметив что почерк у девушки был красив, после же принялся читать. По мере чтения глаза мужчины наливалась кровью, с лица же пропала улыбка…       Жаль, что Майки скоро покинет нас, я буду по нему скучать, — гласило письмо Эвтиды, — Предложение же Ваше заманчивое, только осмелюсь отказать, поскольку я недавно обручилась и скоро выхожу замуж, работать мне более не нужно. Благодарю ещё раз за предложение.       Замуж… замуж … замуж…       Прикрыв глаза, мужчина попытался унять злость, но ничего не вышло. Резко вскочив с дивана, он открыл бутылку виски и не удосужившись даже налить в стакан, выпил сразу из горла.       Не допущу! Не позволю! — клялся себе Амен.       Эва лишь его и он сделает все, чтобы этой свадьбы не было!       Тем временем       Сидя на подоконнике возле окна, Эва размышляла над своей судьбой. Знала, что со дня на день ее письмо должны были доставить Амену, потому горевала.       Предложение аристократа было заманчивым и она с радостью хотела согласиться, ибо безумно любила Майки и желала быть рядом, да только будущий супруг, с которым она вынуждена была обручиться не позволил.       — Моя будущая жена не будет таскаться в дом предателя, — оскалился высокий и худощавый мужчина. Звали его Генри и познакомились они с Эвой случайно.       Тогда видя, что отец уходит в депрессию из-за отсутствия денег и здоровья, Эвтида приняла решение продать те самые цветы, которые почему-то были дороги сердцу. Хоть Амена она ненавидела, однако эти изделия дарили ей радость, потому по правде говоря ей было трудно их продавать.       Генри был южанином, которого не взяли на фронт из-за проблем с ногами. Он хромал. Но хромота не была его изъяном, чёрная душа, вот что было по настоящему ужасным.       Хоть Генри и презирал в открытую Амена, однако сам давно был близок с северянами, отправлял им драгоценные вещи, взамен же брал деньги, себе конечно же долю, остальную же часть отдавал беднякам, которые продавали свои вещи. Своего рода бартер.       Так с Эвой они и познакомились. Она продала ему свои драгоценные цветы, взамен же забрала часть денег. Когда же изделий не осталось, Эва начала умолять дать в долг, ведь отец был болен и не мог содержать семью, на что думающий наперёд Генри заявил, что даст денег, если она пообещает выйти за него замуж после окончания войны.       Для чего белому, который ненавидел негров нужен был этот союз? Все просто, Генри хотел подняться еще больше в глазах северян, которые бились за темнокожих. Он хотел открыть совместный бизнес с ними, брак же с негритянкой лишь укрепил бы его позиции.       Эвтида дала согласие на брак, лишь бы он одолжил ей немалую сумму. Таким образом Эвтида стала невестой мерзкого человека.       — Ответное письмо ещё не пришло? — Эва не услышала когда он вошёл.       Генри часто любил приходить сюда и создавать для ее родителей образ идеального зятя. Эва же не старалась их переубеждать, ведь не хотела чтобы они знали об их договоре и ее долгах. Они думали Генри полюбив дал ей эти деньги и Эва не хотела разрушать их сказку.       — Скорее только дошло до Амена, — спустившись на пол поведала Эвтида.       — Написала как я велел? — прихрамывая спросил Генри и наконец поравнялся с ней       — Да, отказала.       — Уточнила, что не будешь даже навещать его племянника?       На мгновение Эвтида замялась, конечно же она об этом написать не смогла. Рука не поднялась, однако дабы Генри не злился, решила соврать.       — Да, утончила.       — Лжёшь, — сразу он понял и прежде чем Эва успела что-либо ответить, мужчина больно схватил её за волосы и заставил тем самым приподнять голову.       — Все вы чернокожие лживые твари, жаль за вас бились и освободили, по мне вы заслуживаете лишь угнетения.       — Больно, отпусти, — пыталась высвободиться она.       Ещё больше натянув ее волосы, Генри прошептал:       — Не стоит привлекать к себе внимание, Эва, я не стану сейчас тебя бить, ведь ты не моя ещё, но поверь мне, каждую твою ошибку я записываю, и после свадьбы ты за все ответишь!       С этими словами он отпустил её, после чего удалился, оставив несчастную одну со слезами на глазах…