Время бесов. Мороз по коже

      Глава 1       Холодно. Меня уже трясло, но проклятое упрямство заставляло стоять на парапете, вдыхая свежий зимний воздух. Как же чертовски холодно… Я не двигался с места. Не позволял себе даже обхватить плечи руками — стоял, словно на построении. Мороз легко просачивался сквозь рубашку и брюки, студил ноги даже в форменной обуви — неудивительно, ботинки-то осенние, а не зимние.       Нужно было сделать шаг. Отступить в глубь крыши и уйти в тепло квартиры. Выпить заранее купленные настойки и лечь спать. Но я не мог. Знал: едва отогреюсь, как в голове зашелестит полюбившийся голос, а во сне придёт образ светловолосого мужчины с льдисто-голубыми глазами.       Книги не помогут отвлечься. Музыка сделает намного хуже. Только здесь, где под ногами раскинулась бездна, с трудом получалось отогнать манящий силуэт и заставить себя не думать. Вычеркнуть из памяти каждый презрительный взгляд, заглушить придушенным криком злую насмешку в твёрдом голосе. Забыть, чтобы через два дня вновь вспомнить.       Призраки студенческой поры неумолимо выбирались из подвалов памяти и сжимали горло ледяными пальцами, заставляя губы неметь. Мне уже хватило издёвок. Я научился не обращать внимания на жестокие, но пустые слова, и отвечать на серьёзные оскорбления. Создал театральный образ с мраморной маской. Вот только вновь примерить его не получилось. Моя привязанность к собственному диву — как иронично звучит — оказалось слишком…       Просто слишком.       Владимира хотелось обнять. Закрыть спиной от всего мира. Сделать так, чтобы столь прекрасный, но почти сломленный человек поверил — он достоин любви. Он достоин хорошего обращения. Он достоин.       И что я в нём нашёл? Губы искривились в ухмылке. Тихий, хриплый смех растворился в ночной тишине. Нашёл, да не только привлекательную внешность. Порядочность, честь, преданность — все эти слова можно заменить одним именем — Владимир.       Но тот, кто мог стать для меня одним из лучших наставников, предпочёл унижать: наедине и прилюдно, ничего и никого не стесняясь — потому что был прав. И мне оставалось только терпеть, скрывать, улыбаться как прежде и соглашаться: «Да, Владимир, я ещё слишком молод», «Ты прав, Владимир, мне не хватает опыта», «Покажи, как правильно, Владимир».       Унизительно. Больно. Противно до тошноты.       Я должен был так делать — не он. Вот только разум оказался непривычно солидарен с глупым сердцем, которое с ужасом представляло, через что прошёл этот див с высшим уровнем доверия. И я не мог. Упрямо стискивал зубы, старался не обращать внимания на насмешку в каждом взгляде и не слышать интонацию слов. Просто жить и работать. Вскоре даже научился различать за издёвкой мудрый совет, но превосходство в льдисто-голубых глазах прожигало душу не хуже огненных колец.       Владимир меня ломал. Медленно, с упоением — так, как когда-то пытались сломать его.       Я хотел помочь ему. Растопить заботой и теплом плохие воспоминания и собрать из осколков хорошего прекрасный витраж. Но не делал ничего. Мне было не страшно пораниться — я боялся навредить. Жалкий, слабый трус. Стоило избавиться от чувств, тем более у меня не было на них никакого права.       А ты сможешь остаться собой?       Не обращая внимания на поведение напарника, я, к сожалению, ничего не мог забыть. Днём всё плохое разум усердно складывал в тёмные подвалы, а ночью выпускал наружу настоящих демонов. Кошмары доводили до сбившегося пульса и надрывного дыхания. Цена «равнодушия» оказалась слишком высокой. Закопав искренние чувства, я с тенью страха ощутил отголосок пустоты. Она разрасталась нарочито медленно и растворяла в себе то, что мне нравилось в жизни: неспешные прогулки, книги, музыку. Мне всё стало почти безразлично.       Н е т. Не смогу. Я уже потерял себя.       …       Глава 2       Тихий шелест разрезал ночную тишину. Вслед за ним натянулась связь, а к горлу подступила тошнота из-за давящей силы. Владимир. Порыв ветра колючим холодом обдал лицо и передо мной завис орлан. В свете луны сталью блеснули льдисто-голубые глаза. Я тяжело сглотнул и замер.       — Отойдите, — раздался в голове хлёсткий приказ.       Покорный шаг. И пустота под ногой. Я неосознанно схватил ртом воздух и выставил щит, но рухнуть на него не успел. Владимир — уже в человеческом обличье — подхватил меня под спину и дёрнул на себя, едва не впечатав носом в плечо.       Ладонь на талии обожгла сквозь рубашку. Дыхание перехватило. Я вцепился руками в плечи, обтянутые кителем. От терпкого аромата кофе с древесными нотами подкосились колени. Он рядом. Я не удержался и позволил себе постыдную слабость — прижался лбом к твёрдому плечу и закрыл глаза. Холод немного отступил.       — Сергей Дмитриевич? — Владимир повёл плечами и медленно опустил руки.       — Да-да, прости… — я поспешно отступил.       Жар прилип к щекам, окрасив их стыдливым багрянцем. От горькой обиды на глаза едва не навернулись слёзы, а мороз вернулся с новой силой, вгрызаясь не только в тело.       — Что-то случилось? Нас вызывают в Управление?       — Нет, — под пристальным, цепким взглядом стало неуютно. — Сергей Дмитриевич, что у вас случилось?       Связь. Владимир. Быть такого не может!       — У меня всё в порядке, — улыбка вышла почти как раньше. — Если ты здесь из-за связи, то не стоит впустую тратить время. Возвращайся в общежитие, больше проблем не будет.       — Врёте, — подбородок крепко сжали пальцы, заставляя смотреть диву в глаза. — Что случилось?       Злость ошпарила сердце и кипятком разлилась по венам. Связь тонко зазвенела. Я выпрямился едва ли не до хруста в спине, но даже не попытался вырваться. Стиснул зубы и недовольно прищурился, с вызовом встречая раздражённый взгляд.       — Ты забываешься, Владимир! Уходи — это приказ! — слова звучали чётко и хлёстко.       — Вынужден остаться, — отчеканил Владимир, на миг сильнее сжав пальцы.       Вся решимость и наигранная строгость оборванной струной ударили по нервам. Я измученно выдохнул, едва не осев на крышу — осколки гордости позволили удержаться на ногах.       — Почему…?       — Див должен защищать своего хозяина.       Хриплый смех больно резанул по ушам. Я глубоко вдохнул морозный воздух и едва не закашлялся от холода, обжёгшего горло и лёгкие. Грудь больно сдавило, но морально стало легче. Подступающая истерика с ворчанием уступила место отчуждённости и усталости.       — Я не собираюсь прыгать. Отпусти уже меня, — Владимир послушно убрал руку, но не отступил ни на шаг.       — Вам плохо. Я догадываюсь, что послужило этому причиной, и считаю нужным объясниться.       — Владимир…       — Пожалуйста, Сергей Дмитриевич, — я поморщился и нехотя кивнул. — Пойдёмте в дом.       — Нет. Или ты говоришь здесь или уходишь.       — Как прикажете, — Владимир на мгновение замолчал, а потом посмотрел мне в глаза, — Я не считаю вас плохим или недостойным колдуном, хозяин. Вы ответственный, честный и старательный. У вас есть потенциал, который был лишь у некоторых моих владельцев, но вы ещё молоды и неопытны, поэтому вас нужно воспитывать — не мне рассказывать, как важен для колдуна контроль. Я не смог добиться от вас ни одного недостойного поступка и это вновь доказало мне, что из вас выйдет толк.       Не врёт. Слова тяжёлым кулаком ударили под дых. Ноги подкосились. Я неосознанно вцепился в руку Владимира и глубоко вдохнул, силясь отдышаться.       — Сергей Дмитриевич?       — Всё в порядке, — голос хрипел и не желал подчиняться, — Всё в порядке, Владимир… Почему именно сейчас?       — До этого я не думал, что всё настолько плохо. Вы весьма умело притворялись, — Владимир посмотрел на меня потемневшим, тяжёлым взглядом. — Расскажете?       — В другой раз.       Я устало облокотился на плечо дива, силясь удержаться на ногах. Перед глазами всё плыло, но губы дрогнули в слабой улыбке. Связь потеплела, медленно, но уверенно отгоняя пустоту. Стало немного легче.       — Пойдёмте в дом, Сергей Дмитриевич, — я машинально кивнул, и Владимир осторожно повёл меня к выходу.       Два дня, чтобы избавиться от всех последствий этой ночи. Не меньше месяца, чтобы вытравить пустоту.       Тяжело. Страшно. Но я буду не один.

29.04.2025 — 12.05.2025