Снова знакомство, снова влюблённость

      Спустя много лет совместной жизни, которые для воплощений казались не такими длительными, будто встречаются ещё где-то годик, отношения стали слегка скучными, суховатыми. А всё из-за того, что половая жизнь превратилась в рутину, не приносящую былого удовольствия и удовлетворения.       Да, некоторые пары и без этого могут прожить, ведь секс не жизненно важная потребность, как сон, еда, вода, но для других это является важной составляющей отношений. Не фундаментом, конечно, а, скорее, балкой здания.       Только такое быстрое появление тоски для воплощений казалось ужасом. Дней и месяцев в календаре прошло много, но по ощущениям оскуднение настигло так быстро, что внутри появился крохотный страх разрыва.       В какой-то момент это и коснулось наших русского и немца. Естественно, романтичные моменты присутствовали, которые несли за собой нежность, расслабление, умиротворение, но во всём этом не хватало маленькой перчинки, как щипотки хорошей приправы в блюде, сделавшая бы его идеальней.       И, нет, никто из них двоих не стал импотентом или разлюбил другого, просто пропало разнообразие в постели, вот и всё.       У Рейха больше не было особых идей на весёлое и жаркое времяпровождение — всё испробовали за это время, что немцу было известно и по вкусу любимому и ему самому. Август не такой спец по шаловливым идеям, бывают и получше.       А угасание искры появилось довольно скоро, даже непривычно, так как должно быть наоборот.       СССР и Рейх не какая-то там пожилая пара, что больше не нуждается в недетских развлечениях. К тому же, второму ещё и ста лет не исполнилось. Так и оба даже до брака не дошли! Куда стареть? У них пока много сил.       Союз, конечно, был поклонником классики, но это всё равно надоедало, ведь он соскучился по неожиданности и креативности любимого и эмоциям шока, удивления, отторжения, а потом радости и удовольствия, получаемым от представления до осуществления идей.       Каждый искал информацию, как мог, где мог: в литературе, интернете, от советов знакомых. Но половина уже испробована, другая кому-то из них не по нраву.       Что же тогда остаётся? Давиться заезжанными позами и получать с каждым разом меньше удовольствия? Не-е, с характерами этих двух так не пойдёт, они целеустремлены и упёрты, так что сделают для хороших отношений всё, чтобы не утопать в этом болоте.       Да только, как всё-таки решить проблему?

***

      В один день Савелий прогуливался по улице с сигаретой, сжимаемой меж своих губ. Он как всегда был в раздумьях на свежем воздухе, но иногда поглядывал на людей и всякую живность, что попадётся на глаз.       Он сам всегда оставался не без внимания, как выходил за дверь своего дома. Всему виной был его высокий рост и крепкое телосложение в придачу. Мужчина-шпала это одно, а когда он ещё и плечистый, так совсем другое. Союз к этому давно привык, но всё равно сильно не любит лишние взгляды. Некомфортно.       Ему всегда было очень интересно смотреть на одежду, поведение людей, выявлять жизненные ценности, ведь, прожив так долго, очень занятно замечать большие различия в этих вещах из разных эпох.       Всё так изменилось и продолжает меняться.       СССР успел дойти до большого парка — отличного места, чтобы получше посмотреть на всех, ведь тот многолюден. Сел на широкие деревянные качели и стал покачиваться, отталкиваясь ногами, сгибая колени.       Он глядел на детишек поменьше и побольше, их родителей, хозяев со своими питомцами, просто одиноких прохожих со своей жизнью, которая Советам неизвестна, но глаза часто задерживались на молодых парочках, жмущихся и держащихся за руки, которые медленно шли по дорожкам. Союз мечтал так же неторопливо пройтись в полуобнимку с Рейхом при свете дня, но пока получалось только в тёмное время суток, когда мало кто мог их заметить. Мужчина лишь вздохнул на это.       Вдруг Сава решил вспомнить, как молодёжь заводит отношения в настоящее время. Всё намного проще.       А что было, если бы он познакомился с немцем и полюбил бы его именно в двадцать первом веке? Как это бы произошло? Конечно, без длительных расставаний на огромном расстоянии, тогдашнего языкового барьера, других ценностей, нерешительности, неприятия своей влюблённости и тому подобного, но всё равно интересен иной ход событий.       Эта мысль и выстрелила ему в голову. Точно! Этого они не пробовали, и даже СССР был горд за себя, что именно он это придумал, а не Третий — главный генератор пошлых идей.       Мужчина затушил сигарету об внешнюю сторону своей кисти (ему не впервой, всё равно ожог мигом заживёт) и, помчавшись домой, выкинул окурок в ближайшую урну, ибо порядочный человек.       Его благоверный наверняка будет недоволен, когда на него подышат табаком, но, может быть, это уйдёт на задний план, как услышит хорошую нестандартную идею времяпровождения друг с другом.       Советы, конечно, не летел пулей, а шёл быстрым шагом, разнося ветер по округе, но успел погрузиться в мысли о разных вариантах преподнесения информации любимому мужчине. В принципе, не нужно затягивать с ней, лучше прям с порога об этом сказать. Хотя сначала стоит дойти до Рейха.

***

      — Любимый! — слышится с первого этажа, — Орлёнок!       Каждое следующее ласковое слово издавалось всё громче при приближающихся шагах.       Рейх встретил прибежавшего Союза, лёжа на кровати в спальне с никаким выражением лица. Скорее, с кислым. Либо он устал, либо просто недоволен. Немец даже не подумал встать, только поднял взгляд, но хотя бы этим он выражал какой-то интерес.       Русский опустился на колени к краю кровати, сжал чужие ладони в своих и стал тереться об них носом.       — Август..., — воодушевлённо шептал, — У меня наконец-то появилась идея...       Немец в удивлении приподнял голову, надеясь услышать что-то достойное и неиспробованное.

***

      — Знаешь, это довольно интересно, правда, — его действительно устраивала задумка Савелия, но для него это было чем-то очень необычным, что даже вызывало мелкое недоверие, — Давай ещё раз. Как я понял, ты хочешь устроить свидание, но не классическое, так как мы ещё должны сделать вид, что не знакомы, будто случайно встретились и решили провести вечер, надеясь на дальнейшее развитие отношений. А главное, мы должны вести себя, как молодёжь, потому что ты вдохновился знакомствами по-современному, без всяких лишних формальностей.       — Примерно так, но необязательно вести себя точь-в-точь, как молодёжь, по типу общения современным сленгом. Ведь я сам не разобрался, а ты тем более. Так что не стоит портить свои драгоценные знания культурного русского языка какой-то ерундой. А ещё мы должны договориться о встрече в примерной местности, чтобы случайность была правдоподобной. И дальше удивление другу друга стоит за каждым из нас. — Советы активно жестикулировал, объясняя детали, ведь раз в сто лет даётся такая возможность быть инициатором не хилой идеи провести время, — В общем, свидание назначаем на завтра на шесть вечера. Я в какое-то определённое время уйду погулять, а ты соберёшься, как договаривались, и где-то столкнёмся друг с другом, делая вид, что впервые видимся.       Рейх только сидел и хлопал глазками, потому что ему особо и нечем возразить. Ему такой решительный, инициативный, креативный Союз нравился ещё больше.       — Хорошо, но у меня ещё есть маленькая деталь, которую хочу добавить в наше завтрашнее свидание, — немец посчитал, что это добавит больше остринки.       — Та-ак, и какая же? — потёр ладони в предвкушении.       — Это свидание только на одну ночь. — под этим Август имел в виду, что по плану они друг другу понравятся, но у них будет только одна ночь, чтобы успеть сделать всё для фантастического времяпровождения, поэтому оба должны будут вложиться по полной, как в первый и последний раз, — Кто-то из нас по утру должен будет уйти.       — Ух, ты... Ну, ладно, — СССР тут начал размышлять, как это провернуть, но вдруг вспомнил, что напрягаться на это счёт не придётся по известной ему причине, поэтому улыбнулся в душе.       — Какой же ты умный и сообразительный, — Август нежно взял любимого за колючие щёки и потянулся к нему с поцелуем.       Советы за столько лет так и не понял, почему похвала от этого немца так сильно будоражит его: заставляет ползти мурашкам от спины до затылка, отводить взгляд, непроизвольно улыбаться, что приходится сдерживаться, закатывая губы, и прятать своё лицо от смущения, хотя ничьи другие приятные слова не вызывают такую реакцию.       А Рейх давно пронюхал эффективность своих сладких речей и теперь в такие моменты обожает ехидно любоваться Союзом, похожего на маленького мальчишку или щеночка.       — Ох, — не успев коснуться всей поверхности чужих губ, Третий отпрянул и быстро наклонился назад, ища мятные леденцы в тумбочке, чтобы сбить запах табака, тащащийся от СССР.       Сняв обёртку одной из конфеток, ариец закинул её в рот партнёра, а тот, в свою очередь, сразу стал жевать.

***

      Ближе к обеду следующего дня СССР потихоньку ушёл из дома. Для Рейха это было удивительно, ведь до шести вечера ещё далеко. Что он будет делать на улице все эти часы? Тем более на улице поздняя осень, которая неплохо подмораживает ближе к сумеркам. Немец надеется, что русский не замёрзнет, хотя тот не глупый — куда-нибудь да зайдёт, чтоб согреться.       Но Союз так рано смылся специально, дабы партнёр успел заскучать без него.       Август не стал стараться подобрать красивый наряд на встречу, потому что по плану она случайная, поэтому нужно делать вид, что он в очередной раз просто вышел подышать свежим холодным воздухом. Так что одежду наденет повседневную, а она как раз недалеко.

***

      Вскоре мужчина дотянул до вечера. Он понятия не имел, где мог находиться сейчас Союз, но по плану ариец уже был в нужном районе, в любом уголке которого может произойти встреча.       Так, не нужно лишнего думать, просто прогуливайся, делай вид, что холост уже много лет или почувствуй себя студентом, который отпахал на учёбе, и вся жизнь ещё впереди.       Развлекайся как-нибудь. А где ты хочешь это сделать? Да, пожалуй, в небольшой кафешке.       На улице уже было темно, вся не освещённая округа поглотилась в тёмно-синие оттенки, отчего казалось сложным разглядеть противные лужи на ещё не посыпанной снегом дороге. Но из окон того кафе обильно выливался свет, который так и манил зайти внутрь, обещая одарить теплом. А Рейх даже не противился этому — сразу же оказался в помещении.       Заведение, конечно, не дорогое, но, главное, здесь можно наесться.       Немец присел за столик, предназначенный на двух-четырёх человек, судя по длинным диванчикам, и для начала заказал всего лишь бокал вина, так как думал, стоит ли ему тут сидеть, вдруг нужно идти в другое место, но снова отбросил тревожные мыслишки. Всё под контролем. У обоих.       Третий отпивал маленькими глоточками, тихонько осматривая помещение и каждый раз оборачиваясь на звон колокольчика от открывающейся входной двери на наличие знакомого человека, но такой пока ни на уши, ни в глаза не попадался.       Он уже и забыл за столько лет, какого это — быть одиноким. Дома с обеда слишком тихо, не слышно любимого баса, в носу не стоит противный, но привычный запах табака, и никто не пытается поцеловаться с этим душком, а ты не можешь ни к кому прицепиться да не отпускать из объятий.       Но даже когда на душе плоховато, немец мог сохранять свою непоколебимость. В данный момент он сидел прямо, скрестив одну руку на груди, а другой покачивая бокал с переливающимся красным содержимым по стеклянным стенкам, и смотрел сквозь жидкость с лёгкой печалью.       Вот чёрт... Всего несколько часов в одиночестве просидел, а уже страдает.       На кого стал похож...       Может всё-таки на человека, у которого стало больше нежных чувств; он вновь умеет привязываться, любить, желает быть любимым?       Но вдруг, пока Август пребывал в своих мыслях и перестал что-либо замечать вокруг себя, к его столику кто-то подошёл.       — Прошу прощения за беспокойство, но могу ли я составить вам компанию? Мне показалось, что вы здесь скучаете, — это, оказывается, Савелий пришёл незаметно. По крайней мере, так казалось для Рейха.       Сердце немца вздрогнуло, но тело, к удивлению, осталось в неподвижном положении. Он поднял взгляд на обаятельного "незнакомца" с лёгкой, полной тепла улыбкой, быстро сориентировался в ситуации, вспомнив, что они делают, и одарил мужчину мягким выражением лица в ответ.       — Что ж, вы оказались правы, я действительно немного заскучал. И был бы не против с кем-то побеседовать. Так что присаживайтесь, — СССР сразу же устроился на противоположном от немца месте с чужого позволения и глянул на пустую поверхность стола.       — Вижу, у вас тут не густо. Давайте что-нибудь закажу, — Советы открыл тонкое меню, рефлекторно сщурив глаза, в поисках чего-то интересного, а главное, съедобного.       — Да, так... Просто до этого не было аппетита, — Рейх действительно не ел после обеда, даже как-то забыл про это, но сейчас, когда стало спокойнее от присутствия любимого человека, хоть и оставалось лёгкое волнение от, так называемой, актёрской игры, проголодавшийся желудок дал о себе знать.       Мужчины позвали официанта, молоденького парня лет двадцати, каждый из них озвучил свои пожелания в еде и напитках, тот всё это записал в маленький блокнотик, попросил подождать и удалился, а СССР и Третий Рейх продолжили сидеть да беседовать.       — И как же звать вас? — голос арийца звучал с нотками хитрости ехидства.       — Савелием Комиссаровым. А вас как?       — Августом Вогелем.       — Ого, и имя, и фамилия очень красивые. Прям подходят вашей внешности, особенно, к белоснежным волосам, — эти слова по-настоящему заставили Рейха смущаться, ведь партнёр говорил такое лишь раз, но тогда ситуация была другая, как и эмоции.       — Хах... Спасибо. Давай будем обращаться друг к другу на "ты", так удобнее.       — Как скажешь, — но тут у русского закончились какие-либо идеи и темы для разговоров, и он стал просто смотреть на симпатичного мужчину.       — Ну-с, наш дорогой Савелий увлекается чем-нибудь? — будь Третий на настоящем свидании с незнакомцем, то не разговаривал бы таким образом, а в данном случае почему-то хочется немножко пококетничать или подлизаться, поэтому местами он может переигрывать.       — А-ам..., — Советы закатил глаза, вспоминая свои хобби, — На гитаре играю, баяне, скрипке, но чаще всего читаю и разгадываю головоломки, — тут он снова стал копаться в памяти, — О! Ещё иногда на компьютере в онлайн игры играю, если сын позовёт.       — Интересно, так много увлечений. А я, в основном, живописью занимаюсь и почитать тоже люблю.       — Ну, гитару беру в руки по настроению, скрипки у меня нет. Как раз остаётся чтение, но если и это на данный момент не интересует, то иду в качалку, чтоб со скуки не помереть. А на твои картины я бы взглянул, — было одновременно так странно и забавно говорить о том, о чём Рейху уже известно.       — Увидишь.

***

      Вскоре принесли все блюда с выпивкой, и мужчины принялись трапезничать, переодически перекидываясь друг с другом словами. А когда оба уже опустошили свои тарелки, СССР вдруг захотел рассказать анекдоты. Он знал какие именно заставят Рейха разрываться со смеху, поэтому и пустил в ход их.       Немец действительно оценил эти анекдоты, что хотел хохотать на всё помещение, но в силу своей воспитанности он посмеивался сдержанно, иногда прикрывая рот рукой, дабы понизить громкость голоса.       Сава так часто видел улыбку любимого, но так редко слышал его смех, ровный, переодически становящийся бесшумным, с лёгким огоньком. Это нравилось ему до безумия...       — Когда закончим, не хочешь прогуляться? — спросил русский, держа бокал красного вина над столом.       — Я не против, — ариец понял задумку партнёра и так же взял напиток, — За хороший вечер, — и раздался звонкий "дзинь" лёгкого удара стекол друг об друга.

***

      Союз и Рейх неторопливо шли среди деревьев в безлюдном сумеречном парке. Оба чувствовали умиротворение от прогулки в молчании.       Им было так хорошо вместе, что даже играя незнакомцев, мужчины не смогли бы изобразить совсем иное чувство от времяпровождения друг с другом, когда в этом мире время остановилось, и остались только они вдвоём.       Так прекрасно, аж немного морит, клоня в сон.       Любовники свободно держались за руки без зазрения совести, ведь в округе никого не было. Немец снял перчатку, чтобы чувствовать тёплую чужую ладонь, которая благодаря своему крупному размеру обхватывала почти всю кисть и защищала от осеннего холода. Конечно, для кого-то это слишком на первом свидании, но всё индивидуально. По крайней мере, никто из мужчин ничего против не говорил. Либо считали нормой, либо не придали этому значение и взялись за руки по привычке.       — А ты хороший собеседник. С тобой есть о чём поболтать. Ну, и поглядеть на тебя приятно..., — последнее предложение Союз пробубнил так, чтобы Рейх его не понял.       — Ты тоже очень интересный человек, разносторонний. И в музыке разбираешься, и в литературе, и физическую форму поддерживаешь, и много чего другого, — на такой комплимент Советы смущённо хихикнул.       — Приятно слышать, — следующая пара мгновений прошли в тишине, но Савелий решил добавить ещё слов, — Знаешь, ты единственный симпатичный мужчина из тех, которых я когда-либо знал. Ты достаточно высокий, красивый, интеллигентный, имеешь хороший вкус во многом. И мне очень радостно от того, что встретил тебя..., — он положил руки на плечи партнёра, прервав неторопливые шаги.       Немец понял к чему тот клонит, поэтому внимательно смотрел в яркий золотой глаз, выделяющийся среди всех тёмных оттенков местности, положив свои ладони на чужие запястья.       — Да, давай..., — ариец поднял голову ещё выше.       — И..., — коммунист сам наклонялся всё поближе к чужому лицу, положив свои ладони уже на щёки Августа, пока не остановился в паре сантиметрах от губ, — ...Ты мне нравишься. Я люблю тебя, — но он немного проглотил звуки последних слов, как захватил вторую половинку в нежном поцелуе.       Пока что это было лёгкое касание, а только потом действия стали более смелыми. Сава не быстро сминал уста, но, по сравнению с арийцем, за ним была инициатива, так как тот совсем ничем не двигал, даже языком. На самом деле, он дал возлюбленному полную свободу действий, чтобы насладиться его работой, а после сам принял активное участие в поцелуе.       Никого нет. Всё спокойно. Никто им не мешает.       Целоваться и признаваться друг другу в любви тоже не очень на первом свидании, но это их игра, их импровизация, тем более оба знают друг друга очень давно. Не важно, переигрывают или нет, они сами себе актёры и сами себе зрители. Немец и русский постепенно начали путаться в том, что по плану, а что нет. Границы стали смазываться, уже не хочется изображать себя незнакомцами и просто продолжить как старые любовники.       Поцелуй оборвался. Два воплощения отдышались после того, как нагрели воздух страстями вокруг себя.       Они поглядывали друг на друга, часто моргая и иногда отводя взгляд, словно молодые и неопытные, которые познали любовь впервые.       — Ну... Думаю, нам стоит продолжить в другом месте. Предлагаю пойти ко мне, — Рейх не стал медлить и сразу позвал Союза провести эту прекрасную ночь в тепле, протянув тому руку в приглашающем жесте.       Советы в миг подал ладонь без единого слова и дал понять, что за время предстоящей дороги он будет полностью в распоряжении немца, ибо "не знает", куда идти.

***

      Потянув русского за грудки, ариец уронил обоих на кровать и сразу же скрестил свои ноги на чужой пояснице, не давая уйти, хотя тот не собирался.       — Хах, а можно задёрнуть шторы балдахина? Так мне будет комфортнее, — спросил Советы, как его сразу отпустили и дали зашторить кровать, создавая закрытое пространство от любых видов и чужих глаз.       Они при каждом разе так делали, потому что Савка беспокоился от того, что на них в таком уязвимом положении якобы мог кто-нибудь смотреть, хотя мужчины в присутствии посторонних никогда бы не осмеливались на лишние порывы. Но Август ничего против этого не имел — самому от дополнительной приватности становилось увереннее.       Коммунист вернулся и вновь устроился меж чужих ног, но взял партнёра под мышки и, встав на колени, потащил назад ближе к подушкам. Бывший нацист только прыснул от того, что его так легко могут перемещать.       Первыми в ход пошли упорные поцелуи, словно высасывающие душу. Дабы Союз ослабил свою страстную силу и позволил хлебнуть воздуха, Рейх кусал его то за губу, то за язык до тех пор, пока упрямый русский не отстал.       Тогда крупные тёплые ладони поползли под чужой свитер в намерении раздеть возлюбленного, на что сопротивления не последовало, а, наоборот, ариец глубоко задышал и закинул голову назад, когда крепкие пальцы стали массировать грудь, периодически пощипывая в районе сосков. Третий от этих приятных действий самостоятельно, выгнувшись в спине, снял с себя элемент одежды, желая большего.       — Mh... По нежнее, пожалуйста... Не сжимай их так сильно, — просил Рейх насчёт своих сосков, которые терзали уже относительно больно.       — Как скажешь, красавец, — ответил бархатным голосом и, подув прохладным ветерком на разгорячённую от интенсивных движений пальцев грудь, перешёл к пряжке ремня на брюках, с которой запросто расправился.       Сава не из тех, кто долго тянет с одеждой, поэтому в миг стянул штаны с бёдер, желая ещё захватить трусы, но чужие руки не позволили снять нижнее бельё.       — Разденься тоже, тогда и получишь доступ в мои трусы, — с игривой наглостью начал ставить условия немец.       — Хех, мы в любом случае потрахаемся. Разве ты не хочешь меня?       — Ты даже не представляешь как... Я готов разорвать всё на куски, главное, слиться с тобой воедино. — Рейх крепко схватил партнёра за ворот кофты, — Но ты разве хочешь запачкать одежду?       — Предлагаешь, чтобы я запачкал тебя?       — Не отказался бы. Да и я хотел бы полюбоваться твоим телом, а может даже оставить пару отметин на нём...       — Хорошо, убедил, дьявол-обольститель, — СССР быстро разделся, откинув кофту, штаны, носки за шторы.       — Ух, да ты соблазнительный, — рука тихонечко потянулась к резинке чужих трусов и попыталась оттянуть её, дабы высвободить долгожданный сюрприз, — Не осмелюсь представить, что у тебя там..., — но запястье скоро перехватили, как и другое, прижав их над головой Третьего без возможности выбраться, а сам Советы навис тяжёлой тенью, плотно прижавшись своей паховой зоной к его.       — Ата-та, — погрозил указательным пальцем свободной руки перед носом шокированного арийца, — Ты ещё не на готове, как я вижу, — Союз имел в виду отсутствие стояка у мужчины, — Значит, сейчас мы друг другу немного поможем, а пока рано.       — Чт-... A-ah! Mh... M-m-m..., — Август начал вздыхать и шипеть от начавшегося трения об его пах, а потом и вовсе хныкать, когда появилась дополнительная стимуляция члена пальцами. Они слегка мяли затвердевший бугорок, пока не посочился предэякулят сквозь ткань нижнего белья.       Тогда СССР отпустил Рейха и одним рывком снял последний, мешающий элемент одежды. Половой орган стоял колом, требуя к себе внимание.       — Ну, так что, снимешь свои трусы?       Коммунисту и слов не надо — он встал на колени, спустил нижнее бельё, открывая взор на долгожданный большой член, готовый к скорой потной работе.       — М-м, чувствую, что ночь будет жаркой. Надеюсь, не подведёшь и не развалишься в процессе, хи-хи. А может и ещё один заход осилим, — немец оценивающе глядел на член с дикой жаждой в сияющих лазурных глазах.       — Обижаешь, — с некой простотой выдохнул Советы без единой негативной эмоции, возвращаясь поближе к своему партнёру, поставив локти по бокам белобрысой головы, — Посмотрим, что от тебя останется под конец первого захода. У тебя защита-то и смазка имеется, мой ненаглядный Август месяц?       — Найдётся, — уже выполз из-под нависающего крупного тела, чтобы добраться до тумбочки, в которой лежало всё, что нужно на данный момент.       Немец лёг обратно, держа в руках пакетик с презервативом и тюбик лубриканта у самого лица русского. Тот взял второе как обычно, а первое выхватил ртом, вновь выпрямился и показательно разорвал упаковку зубами.       Рейх уже пронюхал, что Союз специально медлит и делает "представление" томительным, поэтому он решил поторопить любовника, лёгкими пинками в живот.       — У меня начали появляться сомнения о том, что ты меня хочешь. Так бы сразу сказал — не пришлось бы домой вести, — понарошку надулся Третий.       — Ну, ладно, ладно. Не буду тебя злить, а то ещё выгонишь, хах, — параллельно со словами Советы лёгким движением надел презерватив и щедро покрыл латексную поверхность смазкой.       Далее русский припал к чужим губам, которые последние несколько минут высказывали кучу недовольства. Немец ликовал от продвижения, можно сказать, мурчал от удовольствия, держа ладонями колючие щёки. Но вдруг он почувствовал что-то холодное и влажное проталкивающееся прямо в нутро, от чего Август оттолкнул лицо Савелия, освободив рот, и заохал.       Советы искусно растягивал возлюбленного, отвлекая от периодических болей нежными поцелуями в щёки, нос, губы и ключицы — в общем, до куда дотянется в данном положении.       Наконец, пальцы были сменены на член, плавно проникнув всей длиной за раз. Бывший нацист приподнялся на локтях, выставив вперёд свою быстро опускающуюся и поднимающуюся грудь, а голову закинув назад с протяжными стонами. Коммунист не сразу приступил к действиям, так как сначала хотел полюбоваться чужой реакцией на долгожданный полный заход, и это его удовлетворило, поэтому он сделал первые два толчка, снова наблюдая за эмоциями партнёра и его возможное сопротивление, если что-то не так. Но уши были награждены прерывистыми ахами, значит, можно продолжать даже активнее.       Мужчина держал суженого за талию, притягивая того на каждое встречное движение своего таза. Рейх сам схватился на чужие запястья, чтобы иметь хоть какую-то опору на следующие несколько минут удовольствия, ведь ему никогда не нравились те случаи, когда некуда было деть свои руки.       Несмотря на все издёвки и подтрунивания СССР над Третьим во время прелюдий, русский был очень нежен в процессе. Не позволял себе никакой грубости, пока не попросят.       Рейх уставил свой взгляд на любимого и потянул к нему руки, требуя быть ближе.       Лицо арийца было таким чудесным, каким мог видеть только Союз в подобные моменты: заломившиеся домиком брови, приоткрытый рот, жадно захватывающий воздух, прикрытые, похотливые глаза с молящим взглядом. Немчик казался таким покорным, податливым, уязвимым. Маска гордости и недоступности моментально разбивалась, затем просыпался тактильный и сексуальный голод. Вот он чёрт...       Союз послушался немой просьбе, и после наклона чужие ладони накрыли щёки, а с лёгким притягиваем поближе потные лбы соприкоснулись.       — Ha-ah... Ah... Й... Й-а хочу с-с тобой тысячи ночей... М-м..., — шептал Третий, гладя большим пальцем пухлые губы, — Чтобы в мире были только ты... И-и я-ах!       Русский внимательно выслушал. Он игриво зажал палец меж своих губ, но потом выпустил, легонько поцеловав кончик, а затем и костяшки на тыльной стороне ладони.       — Но у нас только одна ночь... Я уйду. Без шансов на дальнейшие отношения, — слова звучали холодно с ноткой сожаления.       Савелий взял чужие запястья, прижал их над головой мужчины и лёг на его разгорячённое тело, приступая к ласковым поцелуям в шею.       — "Надо же, он помнит про это условие и, похоже, собирается его исполнить... Только я уже не хочу... Не хочу его отпускать", — подумал Август, что душа его сжалась, а глаза заслезились. К счастью, объект обожания немца не увидит печаль, если тот возьмёт себя в руки.       Обездвиживание всех конечностей, крепкая хватка рук, сильное прижатие тела, так ещё и оральные ласки напрочь отбросили грусть в сторону. Это всё до безумия нравилось Рейху, он даже не стал сдерживаться и застонал от души, а также от сдавливания груди тяжёлой тушей до выхода остатков воздуха.       Конечно, тягостно, но так хорошо. Очень сильно возбуждал факт невозможности движения. Ты только и можешь, что лежать снизу, принимать все ласки, толчки да голосить от удовольствия.       Советы присасывался к коже шеи и плеча, оставляя временные синеватые метки, но чаще влажно целовал, обдавая горячим дыханием, и тёрся носом. Решив провести языком по всей длине шеи до скулы, получил в ответ глухие стоны и лёгкую дрожь. Немец отводил голову в сторону, открывая больший доступ к своему только что облюбованному месту, показывая своё удовольствие.       Третьему чувствовалось, что он обед для демона-искусителя, который поймал его, поэтому решил полностью расслабить своё тело, отдавшись златоглазому захватчику. Различные фантазии ещё больше заводили неугомонного Августа. Одна другой краше.       — Ah! Ja... Ja-ah... В-возьми меня... Люби меня... Хочу, чтобы ты стал моим, а я твоим.       — Нгх... Слышу, что тебе нравится, но я не сильно на тебя давлю? — Союз заметил, что достаточно навалился на партнёра, и видел, как тяжело тот дышит, аж стоны стали глухими.       — Да что ты! Раздави меня-ях! Я готов умереть под тобой... Kha...!       — Ха-ха... Я только за, чтобы тебе было хорошо, но... Мгх... Пожалуй, воздержусь. Не хочется заканчивать с трупом, хе-хе, — СССР решил всё-таки сменить положение, но не лишать любимого удовольствия от давления за счёт тяжести. Так бы он смог контролировать силу, чтобы тот не задохнулся. Поэтому, освободив руки, Союз просунул их за чужую спину, тем самым, обнимая, не отстраняясь от мужчины. Тот тоже обхватил его шею.       Это оказалось даже удобнее для активных движений, так что коммунист ускорился, выбивая из горла бывшего нациста стоны по громче. Не успел он и войти во вкус, как услышал радостный вскрик, а после выравнивающиеся вздохи. Оказалось, Рейх излился обоим на животы.       В мыслях Союза пролетело, что пора заканчивать, потому что сам вот-вот дойдёт до пика, но вдруг захотелось узнать, сможет ли немчик кончить во второй раз.       Для осуществления этой задумки для начала Савка высвободил Августа из сдавливающей хватки, от чего тот стал старательно хватать ртом воздух с улыбкой на лице, потом выпрямив спину, схватил чужие бёдра, приподнял таз, молниеносно подложив свободную подушку под поясницу Рейха, и продолжил втрахивать его в кровать с той же скоростью. Подумал, что другой угол вхождения, лучше поможет в более быстром достижении оргазма немца.       Как оказалось, да, это действительно сыграло на руку: каждый новый толчок даже в нормальном темпе выбивал вопли удовольствия, а сам ариец метался, вертя головой из стороны в сторону, заставляя хвататься руками за волосы.       — O-oh! Oh! Mein Got!... Es ist so gut! AH! Oh mein Got..., — бормотал Август.       — Аргх... Тебя твой Бог трахает или я?! — с негодованием рыкнул Союз от частого упоминания Бога. Видимо, проснулась маленькая ревность, смешанная с неприятием религии.       — Да! Да! Ты!... Я готов поклоняться тебе! Ты так прекрасен!       — Не нужно... М-м... Просто хочу, чтобы ты вымаливал моё имя, — всё-таки он старается, поэтому должен получить достойную награду.       Следующие несколько минут СССР, пыхтя, преисполненный гордостью, сохранял свой активный темп, пока в уши лились довольные и просящие "Сава!" да "Савочка!". Особенно, от последней формы имени расползались волны мурашек по широкой спине.       Советы немного задумался о сегодняшнем вечере. Они ведь будто заново узнали друг друга, но переиграли это всё иначе, не как тогда. Вновь почувствовали себя молодыми. Испытали те самые чувства, словно никогда до этого не имели отношений. А сейчас наслаждаются друг другом в полном мраке, который рассекают своими сияющими глазами. Хотя это та же обычная миссионерская поза, ничего особенного, но почему-то она в данный момент такая чувственная и нежная, что создаёт между ними некую связь. Даже свидание тоже было простым. Отчего же тогда так чудесно, будто мужчины не виделись очень долго, но долгожданная встреча состоялась, и заставила вспыхнуть чувства заново? Это "представление" заставило их влюбиться ещё раз.       Из мыслей Савелия вытащил громкий звук протяжных стонов Августа, который излился на себя уже второй раз. Немец с нового выплеска семени со скулежом обмяк без сил, не желая ничего. Он просто ждал, когда любимый тоже закончит и ляжет вместе с ним.       Теперь, как Рейх затих, стало слышно негромкие постанывания Союза, проделывающего свои последние толчки.       По ощущениям, в члене стало жарче, и горячая волна распространилась до паховой зоны, слегка достигая живота. Русский в интенсивном чувстве наслаждения сначала зашипел, а после заохал, закидывая голову назад. Честно, ему хотелось взвыть, но Советы предпочитал по привычке сдерживаться.       Может, от души голосить станет, когда его будут трахать.       На это ответят либо Рейх, либо сам Союз, но пока ни тот, ни другой ещё не готовы.

***

      Коммунист молча лежал на боку, опираясь на локоть, и вытирал небольшим полотенцем слегка мокрого немца, который мирно лежал без движений да утомлённо посматривал на возлюбленного.       От усталости и бессилия тот не мог пойти в душ, тогда первым ополоснуться ушёл Союз. Вернувшись, он без лишних вопросов понёс своего красавчика под струи воды, не желая оставлять его во всяких телесных жидкостях. Только вытирать немца было проблематично. На руках вполне возможно обтереть ребёнка, но не взрослого человека с высоким ростом, поэтому уставшая туша была перенесена на кровать и высушена полотенцем там.       И сейчас Рейх чувствовал себя лучше, будучи чистым и сексуально удовлетворённым, но остался последний пункт: сладкий сон.       Коммунист плотно прижался к нему, поцеловал в щёку со словами: "Доброй ночи", и на талию была положена ладонь. Бывший нацист, опустив веки, накрыл крупное предплечье своей кистью в ответ.

***

      Посреди ночи Третий почувствовал нехватку кое-кого важного. Поднявшись на постели, он сфокусировал зрение, чтобы рассмотреть пространство рядом с собой и понять, что оно пустело.       — Hat er meinen Zustand wirklich so ernst genommen und ist wirklich gegangen? — ариец высунул голову из одной из штор в поисках возлюбленного, но разочарованно вздохнул, когда не увидел никого, и вернулся обратно.       Вдруг плеча Августа коснулись. Он резко обернулся с глухим вздохом от неожиданности и увидел улыбающегося Савелия.       — Ох, милый, ты здесь. — бросился на того с объятиями, — Честно, я уже не хотел идею свидания на одну ночь.       — А я знал, что это не прокатит. Ты спать в одиночку уже не можешь, — СССР гладил белую макушку, — Как ты без меня будешь? А как я без тебя?       — То есть, всё закончилось? Мы больше не изображаем незнакомцев? — с надеждой в глазах Третий смотрел в лицо Советам.       — Ну, лично для меня, да. Я всем доволен, а теперь хочу, чтобы у меня, как прежде, был любимый мужчина, а не новоиспечённый любовник.       — Und ich möchte auch, dass ich auch meinen geliebten Mann habe, — умиротворённо выдохнул ариец, чувствуя, как Союз лёг на кровать с ним в объятиях.       СССР и Рейх провалились к крепкий сон.