Подпольные власти

Ах, Чикаго… Этот город будто вырезан из джаза и ветра, замешан на дыме небоскрёбов и отголосках истории. Он — как рассказ, начатый шорохом старинных виниловых пластинок, где каждая улица звучит, как саксофонная импровизация в сумерках. Чикаго стоит на берегу великого озера Мичиган — не просто воды, а целого внутреннего моря, блестящего на солнце, будто покрытого стеклянной пудрой. Волны лениво облизывают пляжи, а вдали — горизонты, в которых растворяются линии будущего. Его центр — это лес из стеклянных гигантов. Они растут вверх, сияя огнями и отражениями, как будто каждое здание старается дотянуться до звёзд. Среди них — легендарная Willis Tower, холодная и гордая, как старая аристократка, помнящая все секреты города. А внизу — жизнь. Шумная, живая, ароматная. Люди разговаривают быстро, энергично, но с какой-то особой, уютной теплотой — будто каждый немного твой старый друг. Здесь метро ревёт под землёй, а над землёй — поезда «L» бегут по эстакадам, словно механические змеи, сплетаясь в танец среди домов. И в каждом районе — своя душа. В Бактауне — кафе и книжные, как уголки вдохновения. В Саут-Сайде — следы борьбы, музыки и движения. В районе Линкольн-Парка — деревья, театры и озеро, в которое заглядываются чайки и дети с мороженым. Чикаго не город — он глас. Он голос прошлого, звучащий сквозь современность. Он — стихотворение, написанное на ветру, который здесь зовут «Ветреным городом», и этот ветер знает все имена тех, кто однажды влюбился в Чикаго… Давайте завернём в район Логан-Сквер. Тут зачастую прогуливаться молодой паренёк. Его не приметное имя — Роберт. Он бездельничает, наслаждаясь короткой и насыщенной молодостью, но разве это дело? Средние годы жизни настигнут его в скором времени и чтоб прожить их достойно надо что-то делать! Его мать, желая сыну хорошего будущего, посоветовала найти работу. — Ты же понимаешь, что без денег сейчас никуда? — Уже в сотый раз говорила женщина. — Да, я… Я ищу, правда. Я уже расматривал пару вакансий. — Ты говорил это раньше! — Мам, я только месяц второй у тебя живу! И все это время я искал работу! Но всё совершенно не для меня! — Шел бы тогда к отцу устраиватся. Он тебя взял бы. — Серьезно?.. — А что? В нашей стране очень актуальная проффессия! — Да ну, нет, мне жизнь дорога. И вообще чтобы у меня появились деньги мне нужно чтобы ты дала мне 100$, буду должен! — В четвертый раз? В крипту опять лезешь, м? Хотя чего от тебя ожидать, ты и до этого работал низкооплачеваемым автомеханником, живя в аппартаментах. — Ну, извините, что не все такие умнички, как моя старшая сестра! — Она просто старалась, кстати, не забыл? Ты и ей должен… — Хватит! Достаточно! — Не выдерживал тот. — В ближайшее время, через недельку даже, найду работу. — Ну хорошо, ищи, если уж и на этот раз ничего, то тебе лучше не знать, что я сделаю. Этот разговор, что состоялся на ближайших выходных, не выходил у него из головы… Боб хотел что-нибудь прибыльное и не важно что это. Но не хотелось банальщины. Банк, фабрика, магазин… Это никогда его не манило. Скорее отпугивало, отталкивало дальше, тяня время. Думая об этом Роберт прогуливался в тени парка. Настроения не было, мысли переплетались в неровные комки воспоминаний и версий. Мать и в правду была права — деньги уже давно стали смыслом в этой жизни. Но всё же, работа должна нравиться и ему самому. Аллен уже не знал, что делать. Он сел на холодную скамейку, словно ноги сами сдались раньше головы, и уставился на уличную лампу. Та мерцала, потрескивала, будто тоже сомневалась, стоит ли продолжать светить. «Как я вообще живу?» «Найду ли я работу?» «Заведу ли я семью?» Мысли кружились по одному и тому же кругу, не давая передышки. Они цеплялись друг за друга, как звенья ржавой цепи, и чем дольше он сидел, тем тяжелее становилось дышать. Чикаго шумел где-то далеко, но здесь, на этом клочке тротуара, было удивительно пусто. В какой-то момент рядом скрипнула скамейка. Кто-то сел. Аллен напрягся не сразу — только когда почувствовал, как пространство рядом буквально потемнело. Мужчина был пугающе высоким — больше двух метров ростом, массивный, как стена. Афроамериканец, лысый, в строгом чёрном костюме, который сидел на нём безупречно. В одной руке — аккуратный портфель. В другой — спокойствие человека, который точно знает, зачем пришёл. — Извините. — Обратился он к Бобу ровным, низким голосом. — Да? — Аллен повернулся, пытаясь не выдать внутреннего напряжения. — Вы в поиске работы? Вопрос прозвучал слишком точно. — Да… — он замялся. — А откуда вы узнали? Погодите... Чикаго Уильямс? Мужчина чуть повернул голову, внимательно рассматривая его, будто сверяя с чем-то в памяти. – О! – Обрадовался афроамериканец. – Вы меня знаете, что ли? – Да, – Стеснительно ответил Боб. – По телевизору вас часто вижу, вопросы у меня, конечно, к вам есть. Например: что вам от меня нужно? — Я работаю со многими компаниями в Чикаго. — Его голос был спокойным, почти деловым. — Им поступало одно и то же резюме. И все они его отклоняли. Аллен почувствовал, как внутри неприятно сжалось. — Я изучил его, — продолжил незнакомец, — и заметил одну деталь. Тот, кто его написал, часто гуляет именно здесь. Он сделал короткую паузу. — Вы, если я правильно понимаю, Роберт Аллен? — Да… — голос вышел тише, чем хотелось. Мужчина протянул руку, жест был уверенным, отработанным. — Генри. Генри Брэдфорд Уильямс. Или же, как я известен в этом городе: Чикаго Уильямс Имя прозвучало тяжело. Так обычно звучат фамилии, которые потом всплывают в газетах или шёпотом произносятся в барах. Хотя полное имя этого работодателя таковым и является, на самом деле. — И что вам от меня нужно? — снова осторожно спросил Аллен. Генри посмотрел на него внимательно, без давления, но и без сочувствия. — Я вижу, с работой у вас совсем туго. — Он сказал это не жестоко, а констатируя факт. — Я крупный бизнесмен. И могу пристроить вас к себе. Он открыл портфель и достал папку. Бумаги внутри выглядели слишком аккуратно для случайной встречи. — Ознакомьтесь с условиями соглашения. Лампа над ними снова моргнула. И в этот момент Аллен ещё не знал, что это — не предложение. Это приглашение, от которого почти никогда не отказываются

***

За последующие 20 минут разговора он узнал о вакансии на работу. Платят, по словам его нового знакомого, хорошо. А деньги ему как раз таки нужны. — Это что, новая «Игра в кальмара» Или что-то подобное? — Заинтересовался Роберт, пытаясь разрядить обстановку шуткой. — Никак нет! — Возрасил мужчина. — Это работа… хотя скорее командировка. Нет, ну если вам не нужна такая сделка, то я пойду, найду кого нибудь другого… — Я…Я согласен! — Наконец выдавил из себя парень. — Вот, это по нашему. — Протянул работодатель с улыбкой. — Пошли. — Куда? — Не понял тот. — Ну как куда? С коллегами тебя знакомить буду. — Усмехнулся его новый начальник. — Я, к слову, Генри. — Роберт. — Так же быстро, не подумав, ляпнул Боб.

***

Его провели в подсобное и ничем не примечательное помещение. Серые, слегка потрепанные временем стены, жужжащие белые лампы на потолке, белая и попорченная временем мраморная плитка под ногами. Где-то внутри зарождалась тревожность и подозрение. «А безопасно ли это вообще?» — пробралась в голову мысль, мозоля подсознание. Генри привёл его в зал, что слегка напоминал офис. Там было только несколько человек. — Итак, знакомься. — Заявил Генри. — Это твоя команда…

Оливер Уокер — парень лет двадцати пяти, но в нём было что-то такое, что заставляло забыть про возраст. Стоило лишь бросить взгляд — и на языке вертелось: Дориан Грей. Черты лица будто сошли со старинного портрета — чёткие, притягательные, слишком безупречные, чтобы быть просто красивыми. Волосы — тёмно-золотые, словно пшеница в конце лета, ещё не сжатая, но уже полная света и жара. А глаза… голубо-серые, как штормовое небо над морем. Холодные, но с каким-то особенным, тихим блеском, в котором угадывалась вечная молодость — и безжалостное равнодушие к тому, что стареет и умирает. Позже Боб понял: в Оливере нет ничего случайного. Он знал, как держать оружие — не просто знал, а владел им, как пианист роялем. Каждый выстрел был точен, отточен, будто в нём звучала уверенность человека, для которого смерть — вопрос практики, а не морали. Однако, Оливер не такой, от его точных до милиметров выстрелов многократно страдали стёкла, замки, шины, сигнализации, стены, да даже ноги! А вот убийство — Вопрос для него серьёзный, осмеливается он на него редко. (Да и даже тогда, когда он собирается убить, он скорее всего будет вслух задумыватся о том, как Господь наш был распят между двух разбойников, но об этом чуть позже) И если его выговариваемый без акцента русский удивлял, то знание нюансов — пословиц, интонаций, слов, которых даже в учебниках нет — откровенно пугало. Как-никак, один из родителей был из России. По всей видимости, в родственниках у него есть и учитель русского языка и литературы, хотя, не думаю, что нужно воспринимать это удтверждение, как шутку. И, честно говоря, в его случае фамильные истории казались опаснее пули. Лидия Уайт выглядела на тридцать, но ощущалась — вне возраста. Рыжие, густые волосы спадали волнами, словно пламя, запутавшееся в вечернем бризе. Хотелось звать её лисой — не только за цвет, но и за хищную грацию, осторожный взгляд и то, как она могла исчезнуть из комнаты, не оставив ни одного следа, кроме лёгкого аромата и лёгкой тревоги. Её красота не была мягкой. Она была выточена, как скульптура: чёткая, выразительная, и с намёком на то, что если ты решишь перейти грань — ты это запомнишь. Надолго.В прошлом — профессиональный боксёр. Победительница турниров, хозяйка внушительных списков нокаутов и ничуть не меньшего списка тех, кто потом избегал её взгляда. Но рукопашный бой для неё никогда не был просто дракой. Это было — искусство. Танец. Наука. И каждое движение, каждое напряжение мышцы просчитывались ею на шаг вперёд, как у шахматиста с кулаками. Интуиция у неё была быстрая, как удар. Ум — холодный, как лёд на спортивной арене. И даже в моменты покоя Лидия оставалась собранной. Такой, что с ней хотелось пить кофе — и одновременно носить при себе бронежилет. Просто на всякий случай. Лиам Райт был из тех, кто смеётся, когда экран мигает тревожным красным. Он не выглядел опасным — скорее, очаровательным разгильдяем. Неряшливые тёмные волосы, чёлка вечно падает на глаза, на губах — полуулыбка, как будто он уже придумал, как взломать твоё Wi-Fi, твоё расписание и твоё доверие. И всё это — между глотками остывшего кофе. Но под этой лёгкостью пряталась натянутая струна. Его взгляд — внимательный, живой, с оттенком того самого холодного расчёта, который бывает у шахматистов и снайперов. Его юмор — чёрный, как экран после сбоя системы. И когда он шутил, люди иногда нервно смеялись. Особенно, если понимали смысл с опозданием. Он не просто писал код — он в него дышал. Каждая строка становилась продолжением его пальцев. Каждая уязвимость системы — приглашением к танцу. Лиам не ломал замки. Он шептал им что-то на языке цифровых демонов — и они открывались сами. Иногда он казался почти милым. Он дарил смешные стикеры, забывал выключить микрофон во время совещания и однажды отправил в общий чат рецепт пирога вместо отчёта. Но это была лишь сторона. Лиам знал, как быть понятным — и как быть непредсказуемым. Когда в команде спрашивали, что он за человек, кто-то однажды сказал: «Лиам — это если бы юморист, гений и вирус встретились в баре, и решили, что им нужна общая форма жизни». И самое жуткое — он бы согласился. Только уточнил бы, что бар виртуальный. А вирус — он уже в тебе. Генри Уильямс сказал: — Вы, четверо, отправляетесь в Россию, а именно —в Сибирь. В Красноярском краю есть база одной преступной организации под названием «Светлое будущее». По нашим данным в ней состоит больше 500 человек и контролируют эти гады власти страны. Роберт недовольным голосом выдал: — Ну нихрена себе! «В Россию», да я за границей один раз был только, а тут те раз, и на другой континент! — В смысле? Разве преступники могут контролировать власти страны? — Муркнул Оливер. — Та это ж бред какой-то, а хотя… — Все именно так, Уокер. Во власти России и так стоят одни преступники, а эти еще ж людей убивают и обворовывают. Они рассчитывают, что смогут изменить будущее России. Видите ли, знают секреты власти президента да и вообще всего правительства. И эти «гении» активны только сейчас. Кстати, не менее важная информация — их Главаря зовут Михаил Беспалов. — Почему только сейчас? — Спросила Лидия, одаривая своих новых коллег оценивающим взглядом. — Потому что ситуация сейчас в той стране происходит таким образом, что из-за их правительства, а именно воров, все идет ко дну, поэтому они контролируют то, что делают в правительстве. Да и в принципе держат его в страхе, потому-что умнее намного… Вот их униформа, — Генри бросил ребятам по мешку с сероватой одеждой. — надевайте, для маскировки. Все всё поняли? — Та вроде да… — Буркнул Лиам. — Отлично. Отправляйтесь, правительство выделило вам уже транспорт. — Погодите-погодите-погодите! — Выкрикнул Оливер.— Объясните наконец, что из себя представляют «Подпольные власти»! — В общем, слушайте. Этой стране из-за ее чиновников нужны те, кто будут опрадывать их преступления. Так и появились «Подпольные власти». Они придумывают и отдают приказы правительству по действиям, в военном положении это удается куда проще, так как легче оправдать всё, поскольку большинство средств выделяется на него и система эта куда сложнее, чем вы думаете. — Ха! А чего тогда именно в Россию? Не верю, что у нас такого нет. — Не наблюдаеться пока. — О! —Обрадовался Боб.— Сейчас, подождите. Роберт с радосным взглядом написал матери последнее собщение: «Я нашёл работу, мам.»…

***

Спустя 20 часов: Они ехали на машине на эту проклятую базу в Красноярском краю. За рулем был Боб, который время от времени ловил себя на том, что засыпает. Но вдруг, их остановили на каком то блокпосте, где стояло два человека. Постучав по окну, один из них прохрипел: — День добрый. Документы предоставляем. Боб занервничал и ничего не ответил, внутренне проклиная себя за не знание языка. — Документы, я говорю! — Уже громче повторил мужчина. Роберт обернулся на своих товарищей, прося взглядом помощи. — Слушай, Лёха, он меня конкретно выбешивает. Ну, что тебе сказать? — Буркнул мужик. — Прывит, Салом, Хай, ты пендос что-ли?! Тут уже Оливер с переднего сиденья не выдержал, вышел и стал разбиратся. — Та поможет Вам Бог, не орите на него! Он просто стеснительный слегка. — Это ж каким стеснительным нужно быть, чтобы не отвечать на элементарные вопросы? — Все ещё язвительно и нервно говорил тот. — Слушайте, уважаемый, мы — вообще новички в вашей организации и документов нам толком не выдали. Давайте я вам просто дам наши удостоверения и вы нас пропустите? Вот, они у нас есть. Мужик окотил того посылающим взглядом, сплюнул и согласился. — Ну, раз уж так, то хорошо.

***

Они освободили проезд и наши новые знакомые поехали дальше, шёпотом обсуждая ситуацию. — Давайте хоть в города сыграем, пока едем. — Предложила Лидия. — А чоб нет? Давай! — Хмыкнул «Дориан Грей» — Токио. — Одесса…