Подпольные власти

В офисе, расположенном в небоскрёбе в самом центре Чикаго, у Генри Уильямса был план. Чёткий, холодный и опасный. Он собирался оставить четырёх своих людей в России — так, чтобы те оказались в плену у «оппонентов контроля правительства». Формулировка была удобной, почти стерильной. Реальность — куда грязнее. Для реализации задуманного Генри пригласил в Чикаго своего коллегу и по совместительству лучшего друга — Альберта Морено. Не из приказа, а «по дружбе». Именно так начинались самые рискованные истории. Альберту было тридцать семь. Он был высоким, но всё же немного ниже Генри. Волосы — не слишком длинные, вечно непослушные, неопределённого оттенка: ни тёмные, ни светлые. Кожа смуглая, загорелая — он родился и вырос в тёплых краях, где солнце не редкость, а привычка. Как и Генри, Альберт любил строгие костюмы, но если Уильямс предпочитал чёрный пиджак поверх белой рубашки, то Морено носил белый пиджак и чёрную рубашку — словно принципиально меняя местами свет и тень. Он был харизматичным, умным, весёлым — и при этом удивительно строгим. Разбирался в литературе и кинематографе, тонко чувствовал людей, знал устройство характеров, понимал, что и когда человеку нужно услышать. В каком-то смысле он был психологом — без диплома, но с опытом. Таких друзей ценят на вес золота. Почему же ему катастрофически не везло в любви — оставалось загадкой. Так или иначе, двое глав картеля сидели в офисе, за панорамными окнами которого Чикаго тонул в стекле и стали, и обсуждали всё подряд: опасные сделки, убийства, развлечения, дилеммы — и то, что не принято называть вслух. — Короче, жаль мне этого чувака, конечно, — протянул Альберт. — Нафига он вообще на это согласился? Ты его, случайно, не заставлял собственную могилу копать? — Ну… — Генри пожал плечами. — Родителей впечатлить хотел, что ли. Я хер его знает. Среди команды он самый нежный. Думаю, ты бы с ним подружился. Наивный, но операцию не сорвёт. Короче, мне нужно, чтобы ты сходил на некоторые разборки. Не зря же ты прилетел. — А ну, говори, — усмехнулся Морено. — Я, знаешь ли, гангстер ещё тот. — По городу мои конкуренты территории делят. Припугни их слегка. А я тебе за это отдам один из особняков и квартиру — на всё время твоего пребывания. Хотя… можешь и не торопиться. Завтра просто развлекайся. — Mi amigo, — Альберт покачал головой. — Я вообще не планировал тут задерживаться. Но зная твои «сюрпризы»… ладно, согласен. — Вот и отлично. Ты такая же шишка, как и я, но всё равно — подпиши тут, — Генри протянул документ. — Да без проблем. Так Альберт Морено и начал искать себе развлечения в этом странном городе под названием Чикаго. «Ну и что тут делать?» «Холодно». «Моря нет». Эти мысли крутились в голове, пока он не поймал себя на том, что Чикаго — другой город. А значит, и удовольствия тут будут другими. В Майами он гулял по пляжам, сидел в барах, играл в бильярд, ходил в кино, библиотеки и тир. Но разве всего этого не было здесь — в сером, мрачном и пугающем Чикаго? С этим вопросом он и вышел на улицы. Сначала был берег озера Мичиган. Альберт искренне удивился: пляжи — даже здесь. В октябре никто, конечно, не купался, но вид был красивый, почти обманчиво спокойный. Потом — Миллениум-парк и Облачные врата: холодный металл, отражающий город, словно кривое зеркало. Затем — военно-морской пирс, где город внезапно становился живым и шумным. Тут он и решил позвонить другу. — Алло, Элио? Я в Чикаго. Набрался сил. Пойдёшь со мной на пирс? Всё за мой счёт. Элио — Друг Альберта, человек, который помешан на итальянской культуре (в основном, на дорогих брендах из этой страны) ведёт инстаграм, владеет секонд-хендом, который он открыл на микрозаймах, взятых у Генри и имеет огромные планы на жизнь, делать это, когда тебе перевалило за 30 поздно, говорили ему, но он не сдаёться и живёт в своё удовольствие. Его мечта: открыть свой бренд одежды, стать дизайнером и поднимать огромные деньги где-то в Европе (желательно, в Италии) Они катались на колесе обозрения, пили пиво, ходили по музеям, в тир, в бильярд, смотрели на небоскрёбы — в том числе на Уиллис-тауэр. Вели себя, как дети с безлимитными карманными деньгами. Вечером разошлись. Альберт был счастлив — он нашёл в чужом городе то, что позволяло не сойти с ума между преступными делами. Ночью он возвращался в отель. Завтра начиналась работа: разборки, угрозы, чужие ошибки. Но сегодня… Из переулка вышли трое. Первый — афроамериканец с дредами, в широких тёмных джинсах и оранжевой жилетке. Второй — с причёской рок-звезды, в кожаной куртке, узких джинсах и кедах, сигарета в зубах. Третий — самый высокий — стоял впереди: спортивные штаны, трёхцветная куртка, тёмные волосы, зачёсанные назад и блестящие от бриолина. — Куда путь держишь, глава картеля? — спросил он и сплюнул на асфальт. — К матери твоей, — спокойно ответил Морено. Смех за спиной. Но не у бриолинового. — Ты чё, берега попутал? — Я — нет. А вот ты, похоже, не знаешь, кто я. — Да знаю. Гангстер недоделанный, подсос делового нигера. — Друг у меня такой есть, — кивнул Альберт. — Но если думаешь, что я всё решаю связями — ошибаешься. Есть люди, на которых слова не действуют. — Какими же? Ответом был кулак. Драка была жёсткой и быстрой. В узком переулке. Без зрителей. Друзья бриолинового вмешались, когда тот уже проигрывал. — Неплохо дерёшься, — выдавил он, сплёвывая зуб. — Ты тоже, — Морено усмехнулся. — Как зовут? — Терренс. А тебя я знаю… Альберт. — Бывай, Терренс. Они пожали друг другу руки и разошлись. В номере Альберт обработал раны и лёг в постель. Сон не шёл. Он знал: завтра всё будет иначе. И рукопожатиями это уже не закончится.