In all possibilities

В каждой из возможных вселенных... Только ты... Джейс хватанул ртом воздух и вскинул голову, тут же сощурившись от яркого холодного лабораторного света. Шея еще не успела одеревенеть, значит, проспал он не так уж и много — он посмотрел на часы, и действительно, отключился всего на полчаса. — Виктор, — позвал он, вытирая слюну с уголка губ. — Извини. Не хотел тебя будить. Джейс повернулся на голос и поднялся с места, чтобы помочь собрать осколки от разбитой колбы. — Вообще-то ты весьма вовремя. Пора домой, — он посмотрел на Виктора красноречиво, на что тот состроил недовольную мину, но протестовать не стал. Раз уж он уже начал бить посуду — к счастью, пустую — то и вправду пора было заканчивать. На улице давно стемнело. Неудивительно, впрочем. Зимой они почти не видели солнца, разве что через окна лаборатории или по выходным, когда умудрялись не проспать до обеда. — Мне опять снился сон, — произнес Джейс, когда они вышли на свежий морозный воздух, обжигавший легкие и казавшийся настоящей отравой после привычных запахов лаборатории. Виктор бросил на него полный любопытства взгляд и подтянул шарф выше. — Мы... Сложно описать. Я видел пространство. Безграничное и… Не знаю, как астрал? — Джейс был уверен, если бы он рассказывал это кому-то другому, его бы подняли на смех. Но Виктор понимал. Он всегда понимал. — Ммм, — отозвался тот, призывая продолжить, но Джейсу было нечего сказать, по большому счету. — Мы разговаривали, но я не помню, о чем. Помню яркий свет, но это, возможно, просто была электрическая активность нейронов, когда я проснулся от громкого звука, — он пожал плечами. — Все, что делает твой мозг, это электрическая активность нейронов, Джейс. В том числе и эти сны, — Виктор звучал глухо из-за шарфа на своем лице, но Талис видел, как тот весело щурится. Он уже открыл рот, чтобы ответить, но Виктор отвернулся и произнес первым: — Я знаю, о чем ты. Джейс слабо улыбнулся и медленно выдохнул, выпуская ртом облако пара вверх. Небо, затянутое снежными тучами, было желтоватым от городских огней. Ни одной звезды. В автобусе уже по традиции Виктор предложил ему наушник, и Джейс молча вставил его в ухо. Он бы не сказал, что их музыкальные вкусы полностью совпадали, это скорее был способ отвлечься после рабочего дня и переключиться на что-то другое, и он даже не сразу заметил, что сегодня на повторе была только одна песня. Может, Виктор и сам не задумался над этим, задремав на его плече. В автобусе было тепло, неудивительно, что его разморило. Джейс улыбнулся и прижался щекой к его влажным от снега волосам. Виктор пах лабораторией и электричеством. Интересно, там, в тех снах, он пах так же? Почему-то ему казалось, что да. Keep the memories of who I was before, so stay with me because… — Вик, наша остановка, — он произнес в темноволосую макушку, и Виктор нехотя распрямился, медленно моргая и глядя на знакомые вывески в окне автобуса. Дома было тихо и тепло, в раковине стояли две чашки из-под кофе и тарелки с присохшими остатками яичницы, оставшиеся после завтрака, и Джейс только теперь вспомнил о них. Виктор опять будет ворчать, когда будет мыть посуду после ужина. Талис вздрогнул, когда тот бесшумно подкрался сзади и обнял его поперек живота, утыкаясь лбом между лопаток. Простой жест, от которого все равно в животе трепетали бабочки, словно каждый раз это было как впервые. Рубашка, жилет и лабораторный халат теперь валялись в корзине для белья, а на Викторе была лишь старая растянутая футболка Джейса с дыркой у воротника — еще одна то ли привычка, то ли традиция, которая заставляла сердце биться чаще. Талис опустил взгляд на опоясывающие его руки. С самой первой секунды их знакомства, в тот самый момент, когда их взгляды впервые пересеклись в просторном университетском лектории, они будто уже все друг про друга знали. Джейс видел его лицо уже тысячу раз до этого. Слышал его голос в своей голове по ночам. Он думал, что сходит с ума. Что это обыкновенное безумие, выходки его мозга. Опасался говорить с кем-то об этом. Тем более с самим Виктором. Пока не увидел его обнаженное тело. Каждое изображение, каждая руна, каждый узор, каждый предмет были ему знакомы. Кожа Виктора представляла собой полотно, рассказывающее какую-то историю, совсем не похожую на его обычную жизнь. Историю из какого-то другого мира, полного магии, необычных существ и потрясающих технологий. Джейс скользнул кончиками пальцев левой руки по правому предплечью, и Виктор развернул его ладонью вверх, задевая своими пальцами запястье Джейса. Он сделал одну татуировку и себе. Ту, что теперь навсегда связывала его с Виктором. Тот продолжал водить по ней пальцем и тогда, когда они уже устроились на кровати. То, что происходило на экране телевизора было, на вкус Джейса, слишком кровавым, но Виктор имел некую слабость к слэшерам и ужастикам, а Талис был просто рад лежать головой у него на бедрах и наблюдать, как тонкий указательный палец Виктора снова и снова обводил руну на его запястье. — Ты когда-нибудь задумывался: что, если нам попробовать сделать этот… кристалл? Рука Виктора замерла, а Джейс перевернулся на спину, чтобы взглянуть на его лицо. — На нашей планете нет ни единого минерала, который обладал бы похожими свойствами. Как бы мне ни было противно признавать это, боюсь, здесь это невозможно, — задумчиво произнес тот и положил ладонь на лицо Талиса. — А если искусственно синтезировать? Виктор ничего не ответил на это, только провел большим пальцем по его скуле — ни единого шрама на этом безупречном лице. Он взял Джейса за запястье и направил его руку себе под футболку. Выше и выше. Талис знал, что именно должен увидеть. В центре груди Виктора был этот самый кристалл, и что бы ни происходило сейчас в фильме, комната на мгновение осветилась синим. Кристалл так же являлся центральной деталью молота, который формой напоминал крылья бабочки. Джейс провел кончиками пальцев вниз по рукояти молота и узорам, повторявшим ребра Виктора, словно кости корсета. Он знал, несмотря на черные линии татуировки, что они должны были быть из золота, но единственное, что было золотым на Викторе… Он прошелся ладонью вверх и большим пальцем обвел проколотый сосок с золотой штангой. Ноздри Виктора дрогнули, он дернул уголком губ и откинулся на высокую спинку кровати. — Тебя так легко отвлечь. — Я не отвлекся, я лишь отложил эту мысль в дальний ящик. Она никуда не денется, а вот… — Я тоже никуда не денусь, — Виктор приподнял брови, словно был возмущен самим предположением. — Ты — нет, а настроение — да. — Пожалуйста, Джейс. Оно у тебя круглосуточно. — Да ты себя видел? Как оно может не быть у меня круглосуточно? — он посмеялся, утыкаясь в живот, и лизнул кожу над пупком, где была руна. Виктор заметно смутился, так до сих пор и не привыкший к тому, что Джейс считал его несуразное тело красивым. Он прикрыл глаза, наслаждаясь ласковыми прикосновениями к коже, и запустил пальцы в темные волосы Талиса. Правда чем больше он растворялся в этих мягких касаниях теплых губ Джейса, тем дальше уплывали его мысли. — Иногда я думаю, что потеряться в этих снах было бы так просто, — произнес он тихо, массируя пальцами затылок Талиса. — Если бы я не встретил тебя, наверное, так бы и случилось. Но эта реальность достойна того, чтобы находиться в ней, потому что… Джейс поднял на него глаза. Виктор не стал заканчивать. Он улыбался, глядя в ответ так тепло и чуточку обреченно. Так знакомо. Талис рывком сел и взял его лицо горячими ладонями. Он всегда знал, что сказать, это был его конек в каком-то смысле, но сейчас слова не вязались в предложения, потому что, по большому счету, он чувствовал то же самое. И как будто бы ничего и не нужно было говорить. В каждой из возможных вселенных... Только ты... Закрыв глаза, он прижался ко лбу Виктора своим. Ладонь скользнула по его предплечью вверх и вдруг врезалась в грудь, толкая Джейса на спину. Кровать мягко отпружинила под ним, а Талис громко хватанул ртом воздух, наблюдая, как Виктор устраивается на его бедрах, окончательно сдирая с себя футболку и откидывая ее в сторону. «Совершенство», — мысль пронеслась в голове, как вспышка, и Джейс машинально смочил пересохшие губы языком. Ладонь вернулась на его грудь, но затем скользнула вверх, и дыхание у Талиса перехватило даже раньше, чем пальцы сжались на его горле. Виктор улыбался, в его медовых глазах плескалось веселье, смешанное с очевидным желанием. На мгновение Джейсу показалось, что они светятся неестественно желтым, а лицо Виктора — это маска, но как только он моргнул, видение пропало, а Виктор наклонился и прижался к его губам своими. Теплыми, из плоти и крови. Фильм на экране сменился рекламой, нарочито громкой, навязчивой и фальшиво веселой, заставив их обоих вздрогнуть, и Виктор похлопал по кровати в поиске пульта. Телевизор померк, комната стала темной. Слишком темной. Джейс схватил его, перекатился, подминая под себя, протянул руку к тумбочке, и тьма отступила, сменяясь золотистым светом лампы, отражавшимся в их глазах. Виктор поднял руку и в очередной раз положил ладонь на щеку Джейса. На его тонких запястьях были вытатуированы шестеренки. Две стороны одной и той же — на левом чистая, на правом покрытая искажением. Как еще назвать этот узор, Талис не знал, но прижимался к нему губами с таким трепетом, словно одно неловкое движение, и это искажение распространится дальше по телу Виктора. Однако по его жилам пока что распространялось лишь жгучее желание, заставляющее отзываться на каждое прикосновение. Он никогда не был громким. С самого детства он знал, что любое проявление дискомфорта в его теле расстраивает окружающих. Боль была его постоянным спутником. Даже после операций и лекарств он все еще мог ощущать ее. Теперь куда реже, впрочем. Но с Джейсом… С Джейсом у него возникла совсем другая проблема. Он не знал, как выражать совсем противоположный спектр чувств. Когда Талис притирался между его ног, когда обводил языком проколотые соски, когда прижимался губами к изображению камня в центре его груди, когда спускался ниже и обдавал кожу горячим дыханием, Виктор мог только кусать губы, выгибаться навстречу и открывать рот в беззвучных стонах. — Вик, — Джейс потянул его белье вниз и поднял взгляд, как бы спрашивая, что делать дальше. Тот смотрел в ответ из-под полуопущенных век, дышал приоткрытым ртом, его грудь вздымалась часто, а уголки губ приподнялись в мягкой улыбке. Джейс словно выпал из реальности — это выражение показалось ему до боли знакомым. Но оно и было ему знакомо, он видел его бесчисленное количество раз. Только… Талис тряхнул головой и уставился на молот в центре груди Виктора. Сложно было не заметить эту перемену, и Виктор взял его за подбородок, прогоняя все посторонние мысли и образы. — Stay your pretty eyes on course, —прошептал он. Усмехнувшись весело, Джейс потерся лицом о живот, тоже подрагивающий от сдерживаемого смеха, и поднял руку ладонью вверх в молчаливой просьбе. Верно, у него вообще-то была цель. Когда флакон смазки лег в его руку, Джейс втянул воздух носом вместе с запахом тела Виктора и сел. Под внимательным, изучающим взглядом он разделся и не смог сдержать улыбку, когда Виктор приподнял тонкую ногу и провел ступней по его бедру. Под ладонью, скользящей вверх от лодыжки до тазовых костей, легко можно было ощутить выпуклые шрамы, оставшиеся после операций, и только они были заметны на бледной коже, пока не заполненной татуировками. Джейс прижался губами к острому колену. — Когда следующий сеанс? — он прикусил кожу на внутренней стороне бедра. — В это воскресенье. — Мне с тобой сходить? — его руки прошлись по бокам вверх, большие пальцы покружили на сосках. — Это надолго, — Виктор рефлекторно выгнулся и стиснул в руках покрывало. — Ну, я тоже себе что-нибудь сделаю, — Джейс провел губами вдоль чернильных контуров вверх к груди. — Например? — Буква V слева, где сердце, будет слишком? — произнес он в шею Виктора, и тот буквально ощутил, как Джейс улыбается. — Если хочешь, чтобы я оставил следы на твоей груди, ты можешь просто попросить, — он засмеялся и зарылся пальцами в волосы Талиса, чтобы отстранить его от своей шеи и жадно поцеловать в эти мягкие губы, которые сводили его с ума. Секс между ними всегда ощущался немыслимо правильно. Как будто они вечно стремились к столкновению, как две галактики, только когда их тела были чем-то единым, когда они сливались и растворялись друг в друге, все вставало на свои места. Виктор вцепился пальцами в его плечи, запрокинув голову с таким лицом, словно ему было невыносимо больно. Стоит ли говорить, насколько напуган Джейс был собственной невнимательностью к партнеру, когда впервые увидел эту гримасу. Впрочем это стоило того, чтобы узнать, сколько на самом деле наслаждения скрывало за собой это выражение. Он прочертил носом вверх по открытой шее к уху, просовывая руки под Виктора, а тот обвил Джейса ногами, одной рукой обхватил за широкие плечи, второй зарылся в волосы и сжал их в кулаке. Чтобы быть настолько близко, насколько это было возможно. — Не останавливайся, — прошептал он, и тон Виктора был то ли умоляющим, то ли требовательным, словно сама целостность этой вселенной зависела от того, пробудет ли он в этих сильных руках, пока не потеряет сознание. В любом случае Джейс и не собирался останавливаться. *** Позже, когда в залитой золотистым полумраком комнате из звуков было слышно только дыхание заснувшего на животе Виктора, Джейс бездумно водил пальцами по его спине, усыпанной родинками, словно звездами. Он обвел указательным пальцем две вытатуированные среди них фигуры и улыбнулся, прижавшись лбом к лопатке. В каждой из возможных вселенных... Что ж, по крайней мере, в этой у него точно получилось.