Память

«О-о-о, похороните маменьку — бледна та и худа,

Похороните папеньку — уснул он навсегда!

Сестричек закопайте, в рядочек положив,

Да и меня к ним надобно, пока я ещё жи-и-и-в!»

             Рыцарь замер у выдолбленной в камне лестницы, по которой подниматься и спускаться было немного затруднительно. Внизу, там, куда лестница вела, кто-то через равные промежутки времени звонко стучал по чему-то вероятно твёрдому и негромко пел. Не привыкший к осторожности маленький жучок спустился вниз и увидел жучиху-шахтёра. Её кирка со звонким стуком опускалась на сиреневые мерцающие кристаллы.       Призрак подошёл ближе и тронул неизвестную за плечо, чтобы обратить на себя внимание. Та прекратила петь, опустила кирку и повернулась к гостю. Зазвучал её голос, звонкий, радостный и приятный.       — Ха-ха-ха, знаешь эту песню? — спросила она с задором. — Одна из моих л-любимых! Мы можем спеть что-нибудь, что тебе по душе. Давай начинай, а я подхвачу. Спорю, ты п-прекрасно поёшь! Ха-ха-ха!       Кажется, её совсем не смутило молчание собеседника. Ну, или отсутствие любых эмоций на маске. Она назвала своё имя — Мила, и оно вполне подходило такой милой девушке с приятным голосом. Встречая таких приятных жуков, Рыцарь очень сильно жалел, что не может сказать ничего в ответ. Мила однозначно станет поводом частенько наведываться в эти шахты.       — Ну так что, — продолжала она, — зачем спустился сюда? Если хочешь о-обогатиться, то просто оглянись! В этих шахтах до сих пор куча всего! Тут в-всем хватит, бери кирку и присоединяйся! Ха-ха!       Сказав это, Мила снова вернулась к работе. Теперь песня звучала не так уверенно, но всё ещё не менее задорно.       — О-о-о, похороните рыцаря со сломанным гвоздём, С-священника… туда же… с короной где-то там?.. Н-не могу вспомнить, как там дальше, ха-ха-ха! Наверное, буду просто без слов напевать.       А Призраку слова и не были обязательны. Песня о похоронах показалась ему довольно мрачной, но в целом подходящей этому королевству. Он ещё немного постоял, слушая пение новой подруги, но скоро вновь отправился в путь.       

***

             Какое-то время каждая встреча с Милой была очень похожа на предыдущие. Она говорила те же слова и всё никак не могла вспомнить второе четверостишие. Однажды, пробегая по Перепутью в поисках гео, Рыцарь решил заодно навестить подругу. Очень уж хотелось вновь услышать пение кого-то живого. Пока что в этом подземелье он встретил только жадного лавочника и жуткого шамана. Ни тот, ни другой не умели или не хотели петь.       Мила с последней встречи никуда не делась. Она так и работала в том же месте, кажется, нисколько не продвинувшись вперёд в своём деле.       — О, приветик! — приветливо поздоровались она, заметив сосуд. — Ты всё ещё здесь? П-почему бы не составить мне компанию? В этой породе богатств хватит на всех, осталось их только добыть! А те кристаллы вообще к-кучу гео стоят, но у меня предчувствие, что поглубже в шахтах есть что-то более ценное! Прямо в-в воздухе витает! Ха-ха-ха!

«О-о-о, похороните рыцаря со сломанным гвоздём,

Похороните деву, была что с ней вдвоём!

Священника туда же в разорванном тряпье,

Да и бродягу светлого с короной на челе-е-е-е-е!»

      Призрак из раза в раз приходил к ней, слушал песню и вновь отправлялся в путь. Кажется, это уже стало традицией: нашёл что-то интересное — покажи Миле и другим знакомым. Сегодня он бежал к Салюбре, продавщице амулетов, так как нашёл много гео на Зелёной тропе. Проход в шахты как раз попался на пути, и жучок решил заодно навестить подругу.       На удивление, в этот раз он застал Милу отдыхающей. Она сидела на полу, прижавшись спиной к каменной стене, и мастерила какое-то подобие ожерелья из кристаллов и нитки. На каждом кристалле была сделана насечка, чтобы узелок не соскальзывал. Мила продолжала напевать свой любимый мотив, но немного тише, чем обычно.       — О, ты снова в-вернулся! — радостно воскликнула она, заметив друга. — А я вот отдохнуть р-реш-шила. Т-ты присаживайся если что. Места всем хватит.       Рыцарь, не ожидавший застать Милу не за работой, сел рядом. Ему нравилось наблюдать за тем, как кто-то увлечён любимым делом. Да и песенка у жучихи славная. Странная, но приятная.       Никто не знал, сколько времени прошло, то ли вечность, то ли секунды, но в конце концов Мила закончила своё изделие — ожерелье из кристаллов. Оно красиво блестело и переливалось в лучах светомушиного фонаря. По стенам даже запрыгали блеклые солнечные зайчики. Призрак с восхищением смотрел на эту красоту. В ней не было чего-то грандиозного, пышного или возвышенного. Просто видя причудливые отблески света на улыбающимся лице Милы, сосуд и сам хотел улыбнуться. Красивым стал весь момент, тихий и трепетный. Может, в этом и таится счастье? В мелочах.       Из мелочей ведь и строится всё великое. Один обычный жук — мелочь, а сотня таких же — население небольшого города. Так же и дружба строится из встреч, прогулок, совместных воспоминаний, слов и прочих приятных сердцу вещей и поступков. Каждая встреча с Милой, каждый её монолог и песня, это ожерелье вместе составляли их совместные воспоминания, память друг о друге.       — Хм... — задумалась Мила спустя какое-то время, разглядывая свою поделку. Ей вдруг пришла мысль, что, пусть вышло и красиво, но эта поделка ей не пригодится. — Хочешь, подарю его тебе?       Будь у Призрака брови, он бы их вскинул от неожиданности этого предложения. Он — сосуд, созданный, чтобы запечатать богиню с её чумой, не имея голоса, эмоций, воли, разума, и уж точно не нуждался в украшениях. Хотя, откуда Миле-то об этом знать. Он не ждал от окружающих подарков или искренней симпатии, и не заботился о бесполезных побрякушках. Бледного путешественника всегда больше волновала практичность, польза в странствии и бою, он не брал с собой ничего лишнего. Ничего, что не принесло бы практическую пользу ему или его знакомым.       Рыцарь кивнул, и Мила, тепло улыбаясь, надела ожерелье ему на шею. Свет, отражённый от кристаллов, теперь исходил будто бы от самого жучка. Его маска не передавала чувств, как и поведение, но про себя он думал: «Да, это славно».       — Ха-ха, теперь ты б-будешь помнить обо мне во время своих п-путешествий, — Мила по-дружески потрепала его по голове между рогов и поднялась на ноги. — Ну, раз уж м-мы закончили, пора приниматься за работу! Кристаллы сами себя не добудут.       И она снова взялась за кирку, чтобы продолжить трудиться. В пещере вновь зазвучал звонкий стук и уже полюбившаяся герою песенка. Призрак на всякий случай попробовал снова заговорить с подругой и, не дождавшись ничего нового, решил рассмотреть свой подарок ещё раз. Простые кристаллы с кривыми насечками, обвязанные ниткой. Это ожерелье наверняка не стоило бы больших денег на рынке и вызвало бы лишь смешки у столичных богачей, но для Рыцаря это был дорогой подарок. Символ того, что он не просто безликий призрак, а чей-то друг.       Почему-то захотелось подарить что-то в ответ. Что-то, что вызвало бы у Милы такие же чувства. К сожалению, ничего того, что можно было бы отдать, сосуд не подбирал и с собой не носил. Но когда Рыцарь отправится на Кристальный пик, он заодно прихватит что-нибудь оттуда для Милы.

***

      Прошло немало времени, прежде чем Призрак снова навестил свою подругу. Он получил Клешню богомола, исследовал Город Слёз, победил Мастера душ, пробил проход на Кристальный пик и заполучил Кристальное сердце. В огромных шахтах и блестящих гротах он нашёл несколько различных кристаллов, а из столицы прихватил в подарок симпатичную шкатулку с узорами. Миле должно понравиться.       Рывками забежав в пещеру к жучихе, Призрак не сразу понял, что что-то не так. Он чуть притормозил за спиной у Милы, чтобы заранее вытащить свой подарок, и понял, что не слышит её пения. Это его слегка озадачило. Рыцарь пнул камень на полу, чтобы привлечь к себе внимание, и подошёл ближе.       Он ожидал, что Мила повернётся к нему со словами «О, это снова ты. Что это у тебя?», и тогда он протянет ей свой дар, но судьба распорядилась иначе. Мила обернулась резко и стремительно, как заражённые шахтёры на Пике, занесла кирку над собой и ударила по другу. Призрак отскочил в сторону, почти не заметив физического урона, но был приведён в замешательство. Он пригляделся и заметил механические движения жучихи, лишённые индивидуальности, бесстрастное выражение лица и рыжий свет в глазах. Нетрудно было догадаться, что подруга оказалась заражена, но он не хотел в это верить. Пусть она опустит оружие, объяснится, неловко посмеётся над неудачным розыгрышем! Ведь в противном случае сосуду придётся убить ту, которая стала ему близка...       Но чуда не произошло. Милу стало не отличить от бездумных и безжалостных заражённых. Это было больно, больнее, чем удар под дых. В этот момент Призрак ненадолго пожалел, что он не идеальный сосуд, не чувствующий грусти. Оставалось только избавить подругу от страданий.       Каждый удар гвоздём по ней был ударом по сердцу пустотного. Гвоздь стал тяжёлым как скала, а рука дрожала. Рыцарь наносил удар за ударом, уворачиваясь от острой кирки, а в голове всё звучали отголоски песенки.

«Похороните маменьку — бледна та и худа,

Похороните папеньку — уснул он навсегда!

Сестричек закопайте, в рядочек положив,

Да и меня к ним надобно, пока я ещё жив!»

      Короткий бой, растянувшийся на мгновения как на многие часы, закончился протяжным предсмертным воплем. Девичий крик эхом разнёсся по пещере, отразился от её сводов и навеки запечатлелся в памяти Призрака... Никогда он ещё не чувствовал себя настолько пустым. Свет в глазах Милы погас вместе с жизнью. Тело безвольно рухнуло на землю, поджав напоследок конечности. Кирка с противным и громким звоном выпала из ослабевших рук. «Да и меня к ним надобно»...

***

      Огромное чёрное нечто возвышалось над Бездной, сливаясь с ней. То был новый бог, Лорд Теней, одолевший Лучезарность и истребивший её свет вместе с чумой. Его величественный силуэт затмевал собой потолок, на рогатой голове светились восемь хищных глаз. Бог богов, вознёсшийся лишь недавно, но существовавший ещё столетия назад, пока не имел в этом королевстве ни единого почитателя. Честно говоря, он в них и не нуждался.       Ему была подвластна сама Пустота, Бездна, смертельно опасная для многих, принимала его как часть себя. Он мог бы уничтожить весь Халлоунест, если бы по-настоящему захотел. Но и такое существо хранило в себе память прошлой жизни. Лорд Теней состоял из множества сосудов и Пустоты, объединённых волей самого выдающегося из них. Именно Призрак был ключевым звеном и главой всех прочих теней. Именно он принимал решения и повелевал силами Пустоты в нужном ему направлении.       И именно у него сохранилась память о своих приключениях. Призраку было, о чём грустить в своей жизни. Пусть маска и раскололась на куски, кое-что всё-таки осталось при нём. Например, часть амулетов и всяких хлам из карманов. Среди такого хлама он и заметил самодельное ожерелье из кристаллов, испачканное Пустотой. Кристаллы утратили свой блеск, но хранившуюся в них память — нет.       Забыв о тысяче голосов, перешёптывающихся в его голове, он подцепил краем когтя тонкую нитку и немного уменьшился в размерах, поднося изделие ближе к глазам. Подумать только, когда-то это ожерелье могло два раза обвить его шею, а сейчас было еле заметно на ладони. В памяти зазвучала тихая приятная песенка и стук кирки, подобный метроному. Голоса теней, умерших в самом начале жизни, принялись обсуждать необычное украшение. Подавляющее большинство из них никогда не видели ничего подобного. «Что это?» «Это такие камни?» «Странная штука» «Бездарная поделка, мы бы сделали лучше» «Зачем оно нужно?» «Похоже, Главному она нравится» «Да? По-моему он грустит» «О! Я знаю! Как же там это слово называется... Что-то на "с"...» «По крайней мере, он может грустить» «Для чего эти камни нужны?» «Какие же у нас когти красивые...» «Ребят, я слово забыл, там что-то про грусть, и есть буквы "с", "б", "р". Подскажите, пожалуйста» «Нам не нужны слова для общения, умник» «Хочу к папе...» «Что это за хлам?» «Как же скучно...»       Множество голосов сливались в какофонию, пока "дирижёр" не мог наглядеться на призрак прошлого. Пусть братья и сёстры думают что угодно, а Рыцарю хотелось на пару мгновений снова побывать маленьким жучком, сидящим под боком у подруги в кристальной выработке. Да уж... С этой памятью он не скоро сможет расстаться. Пусть образ доброй и приветливой Милы сохранится в коллективном разуме Пустоты, раз уж в Халлоунесте о ней не осталось напоминаний. И хор теней, не слышный никому, кроме них самих, подхватит печальный мотив.       Если в будущем найдётся смельчак, отважившийся спуститься в Бездну, то он сможет обнаружить отпечатки на камнях. Следы Пустоты, отдалённо запечатлевшие в веках портреты близких Призраку жуков. Среди них будет и Мила.