О чём молчат идиоты

Он ему ещё тогда понравился. На первом курсе университета, в самый первый день учёбы. Ужасный был день, на самом деле: всё, что могло пойти не так, шло не так. Одногруппникам он, похоже, сразу не понравился. Тощий застенчивый очкарик, только вырвавшийся с родительской фермы, явный провинциал, судя по всему, не вызывал доверия у заносчивых студентов. Его чуть не запихнули в шкафчик в перерыве между второй и третьей парой, а потом наклеили жвачку на его стул. К середине дня Фиддс уже совсем не чувствовал себя вдохновлённым тем, что он первый МакГаккет, который теперь получает высшее образование. Но он предполагал, что не всё будет просто и радостно, и даже готовился к этому: принёс с собой толстенную тетрадь, полностью исписанную собственной формулой устройства Вселенной. Он собирался утвердить себя, доказав, что мир - огромная голограмма. И к последней паре всё-таки набрался смелости выйти к доске и выступить перед аудиторией и преподавателем со своей работой. Над ним посмеялись. Это был позор. Фиддс пулей вылетел из аудитории и сразу пошёл в общежитие, чтобы не разрыдаться у кого-нибудь на глазах. Закрылся в комнате, долго сидел на кровати. Тетрадь бросил прямо на пол комнаты, хотел даже разорвать её или сжечь, но стало слишком жаль себя и свою работу. Закрыл лицо руками и всё-таки позволил себе заплакать. Решил, что наука - это всё-таки не его, и нужно, как папа и дедушка, всю жизнь посвятить козам и кукурузе. И тогда Он появился. Фиддс уже набирал номер знакомого тракториста, чтобы попросить забрать его домой. Он ворвался в комнату, открыв дверь чуть ли не с ноги. Он был весь растрёпанный и раскрасневшийся, будто бежал. Он походил на сумасшедшего гения в синей рубашке и криво надетых очках. Он сразу же подлетел к Фиддсу и протянул ему свою руку. - Меня зовут Стэнфорд. Стэнфорд Пайнс. Ничего не понимающий, но уже глубоко очарованный Фиддлфорд пожал его широкую ладонь, открыл рот, чтобы представиться, но поперхнулся воздухом, закашлялся, чуть не помер от стыда и совсем уже как-то униженно произнёс: - Фиддлфорд Адрон МакГаккет... Стэнфорд просиял, стащил его с кровати на пол, открыл его тетрадь, вытянул из кармана рубашки свой блокнот. - Я считаю твою теорию правдоподобной. И мы должны доказать, что она верна, чтобы эти бараны от осознания собственной ограниченности сожрали свои носки. И я не лягу спать, пока не сделаю этого. Смотри. Он вынял из своего рюкзака несколько толстенных книг, учебники, справочники, разложил перед Фиддсом, принялся много и сложно говорить. МакГаккет смотрел на него огромными глазами совершенно восхищённый. Они просидели до самого утра, выписывая уравнения, споря, вырывая листы, снова высчитывая всякие штуки. Стэнфорд выпил пять банок энергетика, а Фиддс (переживая, как бы никто не передал это его бабушке) позволил себе выпить чашечку кофе к четверти пятого часа утра. Оказалось, что Стэнфорд приехал сюда из Нью Джерси и поступил даже без экзаменов, потому что у него была чудеснейшая характеристика от директора его школы. Они оба были воодушевлены и заинтересованы. Заинтересованы и в теме исследования и друг в друге. И к началу десятого часа работы чудо произошло: они доказали! Рассчёты были безупречны, с аргументами сложно было поспорить. Они назвали это - доказательство «Теории Голограммы МакГаккет/Пайнс». До Фиддса неумолимо доходила совершенно другая, но не менее окрыляющая мысль - он наконец-то нашёл друга! Полностью выжатые, но удовлетворённые, они упали на свои кровати и проспали до самого вечера, забив на учёбу. Фиддлфорд проснулся тогда счастливый, достал из чехла своё банджо и едва слышно касался струн, напевая что-то из того, чему его научили на ферме. Фермерские песни, в основном, простые и жизнерадостные, и сейчас они подходили ситуации как никогда лучше. Форд ещё спал, лежал лицом в подушку, свесив с кровати правую руку. Фиддс почему-то зацепился взглядом за его расслабленную кисть и заметил вдруг, что у него шесть пальцев. Отметил себе, что надо будет спросить про это. А на следующий день они выступили уже вдвоём. И это был фурор, преподаватель смотрел на них поражённо и совсем не нашёлся, что сказать. Они сразу же получили автоматы по его предмету и были отправлены домой. Фиддлфорд был в таком восторге, что, только дверь за ними захлопнулась, накинулся на Пайнса и чуть ли не с визгом и повис у него на шее. Форд смеялся, обнимая его в ответ. Фиддс вдруг почувствовал, как у него горит лицо и кончики ушей, смутился весь, отпрянул, сбивчиво благодарил. Они сильно напились тогда, зависнув в ближайшем баре, Фиддс потратил на коктейли неприличное количество денег. Вели друг друга в общежитие под руку, шатаясь от одного края тротуара к другому. Попав в комнату, сразу же повалились на пол. Лежали, разговаривали. Форд вспоминал какие-то дурацкие анекдоты, иногда прерываясь на обсуждение квантовой механики. А потом Фиддс стянул со своей кровати банджо и долго пел ему. Так и уснули. С того дня они не разлучались. Всё пошло как нельзя лучше. Они помогали друг другу в учёбе, исписали формулами всё, и едва не дошли до стен собственной комнаты. С Фордом Фиддс разобрался в теории струн и теории квантовой запутанности, первый раз покурил травку, научился сложно философствовать. Потом он очень увлёкся компьютерами, собирал их, писал для них программы, пытался научить Пайнса, но у него всё это получалось из рук вон плохо. Первый поцелуй у него тоже случился с Фордом (вы не подумайте, это было исключительно в исследовательских целях). Это было странно, но приятно. Фиддс тогда ощутил, как неведомое доселе тепло растекается у него по грудной клетке. После залез по уши в справочники по анатомии и эндокринологии, вычитывал, какие гормоны за что отвечают, вёл дневник. А на одной из пар Форд под партой взял его руку в свою. Фиддс слушал лекцию абсолютно красный и улыбался, как дурак. С того момента они начали делать так почти всегда. Университет они закончили с красными дипломами. Радовались, как дети. Фиддлфорд думал, что лучше уже не будет, а потом на скопленные деньги основал компанию по производству ПК для работы. Жизнь пошла своим чередом. Стэнфорд уехал в Орегон. Они прощались всю ночь. Совсем не плакали, но знали, что каждому из них тяжело отпускать друга. Фиддлфорд проводил его до вокзала. Это был второй раз, когда они целовались. Второй, и казалось, последний. Сердце тосковало. Фиддс с головой погрузился в работу. Заработал своё первое состояние, и почти не думал о Форде. Телефон зазвонил неожиданно. Фиддлфорд сидел перед разобранным ПК и наигрывал что-то на своём банджо. Сначала он подумал, что это клиент (хотя, откуда у клиента может быть его домашний номер?), поднял трубку и пропал. Услышал знакомый голос, завис, вздрогнул, прокашлялся. Из трубки лилось: - Фиддс, дружище, приезжай ко мне в Гравити Фолз. У меня гениальная разработка, но без тебя я не справлюсь. Расскажу всё при встрече. Фиддлфорду понадобилось несколько секунд, чтобы переварить услышанное. Он выдохнул: - Буду завтра, - и положил трубку. Спросить хотелось очень многое, но он так растерялся, что забыл обо всём. Взял билет до Орегона в тот же день. Очень волновался, не захватил с собой почти никаких вещей. Взял только свой личный ноутбук. Вымылся раз десять, побрился зачем-то полностью. Долго смотрел на себя в зеркало. Ничего особенно нового (за исключением безумных вдохновлённых глаз) в отражении не увидел. Сорвался на вокзал ранним утром, долго перетаптывался, ждал поезд. В вагоне долго не мог уснуть. Разбудил его проводник. МакГаккет подорвался, сразу схватился за сумку и выбежал из вагона, чуть не сбив бедного железнодорожника с ног. Форд уже ждал его там. Он почти не изменился, разве что, немного возмужал. Они даже не обнялись, Пайнс сразу повёл его к себе домой. Фиддс так волновался, ему казалось, что он сейчас просто выпрыгнет из своих ботинок. Ладони вспотели, он спрятал их в карманы брюк, стараясь выглядеть непринуждённо. Молчание было довольно неловким, но слова никак не приходили в голову. Стэнфорд открыл ему дверь своего дома, пропуская внутрь. МакГаккет подумал, что от переполняющих эмоций сейчас сдетонирует нахрен. Дверь скрипнула, стало темно. Фиддс теряет всякие тормоза, разворачивается к Форду и сразу же прижимается к его губам, закинув руки ему на шею. Чувствует в груди знакомое тепло и как у него подгибаются ноги. Пайнс шумно выдыхает, хватает его, прижимает к себе. Они целуются в темноте медленно, кажется, целую вечность, Фиддс в Форде растворяется совсем. Он отрывается от него ненадолго, чтобы они оба могли снять ботинки. Форд сопит, стягивает кроссовки, приминая задники. МакГаккету приходится нагнуться, чтоб расстегнуть молнию на своей обуви. Они всё ещё совсем не говорят. Как только Фиддс выпрямляется, Форд снова примыкает к его губам. Фиддлфорду почти страшно: они оказываются в спальне спустя буквально пару мгновений. Форд своей ошеломляющей страстью обжигает его, с ног сбивает. Фиддс отвечает ему с не меньшим рвением. Койка у Пайнса односпальная: он явно не ожидал, что кому-то ещё доведётся побывать в его постели. Форд мягко укладывает МакГаккета на кровать, ставя колено меж его разведённых ног и принимаясь судорожно раздевать его. Фиддс горит весь, хватается за край его футболки, вынуждая поднять руки, стягивает её, кидает куда-то на пол. Пайнс подаётся к нему навстречу, почти ложится сверху. Они застывают так, потому что обоих пробирает - ощущать друг друга обнажённой кожей оказывается остро и поразительно. Форд утыкается носом ему в шею, проводит по ней языком. У Фиддса мурашки по коже, он совсем не контролирует себя, ему жарко и хочется ещё. Он запускает пальцы Пайнсу в волосы, запрокидывает голову. Форд спускается ниже, оставляя засос на его ключице, и МакГаккет не может ровно дышать. Он забывается в прикосновениях, закрывает глаза и каким-то шестым чувством понимает, что Форду сейчас тоже сложно себя контролировать. Пайнс долго и муторно возится с застёжкой его джинс, и Фиддс в итоге расстёгивает их сам, позволяя снять их с себя. Стэнфорд проводит языком по его члену, и это почему-то оказывается так внезапно, что Фиддлфорд совсем не успевает себя сдержать, стонет в голос и не верит в происходящее. Ещё никогда ничего подобного он не ощущал даже близко. Трогать себя - совсем другое. Форд мычит в ответ, разводя его ноги в стороны. И останавливается. Фиддс открывает глаза, пытаясь сообразить, что не так. Пайнс говорит: - Нужна смазка. - У меня есть. В сумке. Ох, кажется, я бросил её в коридоре... Выражение лица Форда меняется на восхищённо-непонимающе-шокированное. Фиддс падает на подушку, закрывая себе лицо руками. Ему очень неловко. - Не спрашивай, пожалуйста... Всё ещё поражённый Пайнс топает в коридор. Его нет всего секунд десять, но МакГаккету кажется, что проходит вечность, прежде чем Форд возвращается. Он даже начинает подмерзать. Стэнфорд кидает тюбик куда-то ему в ноги, стягивает с себя брюки и снова накрывает Фиддса собой. Их обоих опять захлёстывает, Форд целует его жадно, проводя широкими ладонями по бокам. Снова спускается вниз, выдавливает щедрое количество смазки себе на пальцы, немного разогревает её в руках, приставляет один ко входу. Поднимает глаза на обомлевшего и замолкшего Фиддса. - Всё хорошо? Я могу? В ответ МакГаккет кивает, пытаясь расслабиться. Форд вводит в него один палец очень медленно. Ощущения для Фиддса не являются непривычными, он пробовал нечто подобное сам (исключительно в качестве эксперимента!), поэтому просто доверяется, стараясь перетерпеть первый дискомфорт. Форд методично растягивает его с такой аккуратностью, будто Фиддс столь хрупкий, что может рассыпаться на атомы от неосторожного движения. Пайнс убеждается, что всё в порядке, добавляет второй, сразу же находя чувствительную точку. Фиддлфорда выгибает дугой, он запрокидывает голову выстанывая его имя и невнятные мольбы продолжать. Форд - умный парень, - сразу же всё понимает и повторяет это снова и снова. Фиддс под ним раскрасневшийся, мокрый уже весь, почти уходит в бессознанку от ощущений, когда Пайнс вынимает из него пальцы. МакГаккет разочарованно стонет, ещё не вполне понимая, что происходит. Форд щёлкает крышкой тюбика смазки, льёт себе на член, проводит пару раз. Его низкий стон оседает у Фиддса где-то в груди. Пайнс закидывает его ноги себе на плечи и снова останавливается. - Можно? Фиддлфорд подгоняет его, ёрзая: - Да давай уже. Пожалуйста. Форд кивает, погружается в него очень медленно. Фиддс мечется по подушке в абсолютном неадеквате, подмахивает бёдрами навстречу. Ему необходимо ускориться, необходимо почувствовать Пайнса в себе полностью. Стэнфорд всё-таки не выдерживает провокации, ускоряется, входит в него полностью, нагибается, стонет Фиддсу в губы и начинает набирать темп. МакГаккет притягивает его к себе, целует самозабвенно. Форд мычит в поцелуй, сильно сжимает его бёдра. Фиддсу очень хорошо, он стонет громко и безотчётно, обхватив Пайнса за шею и соприкасаясь с ним лбами. Похоже, Форд понимает, что его не хватит надолго, потому что срывается на какой-то бешеный темп, рукой в смазке обхватывая член Фиддса. И вот тут он уже точно кричит, хватается за чужую спину до побелевших костяшек. МакГаккету хватает буквально минуты, чтобы его накрыло. Он совершенно не слышит себя, его подбрасывает, он повисает на Форде, изливаясь ему в руку. Оргазм Фиддса тащит Пайнса за собой, он едва успевает выйти из него. Они падают на кровать абсолютно обессилевшие. У Фиддлфорда в голове тишина и идёт медовый ливень, он лежит на широком плече Пайнса и, не видя, смотрит в потолок. Форд пытается отдышаться. А потом вдруг тихо говорит ему: - Рассказывай, как ты. Фиддс смеётся едва слышно и правда начинает рассказывать. Они лежат так несколько часов и говорят обо всём. МакГаккет рассказывает о своей работе и доме, а Форд о новых открытиях и свершениях (подумать только - у него двенадцать докторских!), а потом говорит о портале. Новая глава их жизни обещает быть безумно интересной.