Музыкальный слух

      На высоких каблуках, в серую клетку пиджаке и точно таких же брюках шла серьезная девушка. Медленным, раскатистым шагом, было слышно, как обувь ударяется о пол, рассекая уязвимую тишину. Стук шел следом, обозначал присутствие Мисс Фрин Сарочи. Сегодня ее последний день на работе. Последний, в роли директрисы.       Чуть больше, чем двое суток, она исправно заполняла документацию, перечитывала отчёты сотрудников, отправляла письма с просьбой изменить те или иные неисправности. Работала не покладая рук, как и пару лет до этого злосчастного увольнения. Девушка старалась не думать о том, что будет дальше, оттягивала мысли на дальнюю полку, обманчиво надеясь, что они покроются старой пылью, но вновь и вновь доставала их, вглядываясь в свое прошлое.       Уход по собственному желанию… В целом предложении несколько ошибок. Она бы осталась. Однако, все произошло против нее. Никто, кроме двух человек не был в курсе настоящей причины увольнения. Мистер Бонд как узнал, недоверчиво нахмурился, но пожелал ей хорошего пути. А как он может быть таковым, если она не знает что делать дальше? Где же расчерчить тропинку чтобы в миг обрести счастье в своем выборе? Ведь, изначально его и не было.       Мисс Сароча устроилась на эту должность будто случайно, словно, не должна была оказаться в этом офисном деловом кресле и подписывать важные решения для всей школы. Может, не для нее было — выполнять обязанности администрации? Ей пришлось всему обучиться, она день и ночь зубрила правила, кодекс, документацию… Фрин часто жаловалась на работу, но за все время привыкла. Сложно, однако возможно.       Стук каблуков, вечно сползающий пиджак, и тугой высокий хвост. Руки пробирала дрожь, как только она начала собираться в последний день на свою работу. Плакать не было моральных сил, Фрин все потратила на общение с педагогами и нанесение маски под видом «я в порядке». Свободных вздохов не осталось, пустые глаза заменили искры в них и сиять стало сложно.       Прямо сейчас, начальница зашла в кабинет. Ничего не поменялось с момента, как она устроилась директором. Прошлый человек, работавший здесь — ушел на пенсию, и передал должность Фрин. Они близко общались, мужчина знал о том, как тяжело давались ей последние уроки из-за звона в ушах. Она благодарна ему по сей день.       В руках блестела грамота полученная еще до признания этого кабинета ее собственным. С тех времен как Фрин работала учительницей. Достать из рамки любимую бумажку — не доставляло трудностей. Теперь она снова с ней. Заглавными большими буквами напечатано «Благодарность Сароче Чанкимхе».       Еще в дни практики в университете, девушка впервые проводила уроки и безумно сильно переживала. Тысячу раз перечитывала конспекты, искала дыхательные практики для сохранения нервной системы в приемлемом порядке. Не спала несколько ночей подряд. Все для того, чтобы примерно час в день посвятить занятию ритмикой для детей. Учеба высосала из нее все жизненные соки тогда. Но она стала сильнее и научилась быстрее составлять планы, лучше использовать методики…              Пока среди недели к ней не явились на урок завуч и директор. Проверить юную практикантку. И были впечатлены уровнем подготовки девушки. Хорошо, очень хорошо. Она до сих пор помнит подпись администрации той школы под ее конспектом и незамысловатое «Молодец». Спустя еще неделю, когда Фрин нужно было возвращаться в университет для теоретических знаний, к ней явился заместитель директора и пожал руку, вручая грамоту.       Она знала, что для них это лишь любезность, проявление вежливости и отметка, что студент не ковылял всю практику. Но гордилась маленьким достижением, для нее это означало, что Фрин не зря трудилась и кто-то заметил ее старания. Сейчас же, держа в дрожащей ладони драгоценную грамоту, она чувствовала некое опустошение.       Стать учительницей, все потерять из-за здоровья, но внезапно получив повышение, затем снова рассеять по воздуху чьи-то надежды… Она точно на своем месте? Спросить некого, только сердце стучало в такт ее желаниям. Но сейчас оно оставалось спокойным, совершенно не подсказывало дорожку, по которой можно идти.       Аккуратно, чтобы не помять, положила грамоту в сумочку. В этот день, нужно забрать каждую деталь ее присутствия. Дальше она обратила внимание на одинокую скрипку в углу комнаты. На ней никто никогда не играл, не протирал эти пыльные струны. Фрин не владела данным музыкальным инструментом и порой жалела об этом. Словно, скрипка всегда была забытой, с момента, как ее кто-то поставил сюда. Для украшения, для уюта… Но никак не для музыки.       Хенг вряд ли притронется к смычку, к тонким стрункам. Фрин почти уверена в своих суждениях и грустно оглядела инструмент. Он здесь останется, пока не постареет, не заржавеет, не сгниет.       Кабинет изначально лишь казался строгим, безжизненным. Но если вглядеться, если только повнимательнее рассмотреть его — во всем кралась история. Скучный вид из окна совершенно не таков. Однажды Фрин после тяжелого дня засмотрелась на проезжающие машины и одинокое дерево, а там — возле дороги, парень встал на одно колено перед девушкой и сделал ей предложение. Фрин замерла, наблюдая за парой. Кивок головой — сказала да. Никто больше не видел столь значимое событие, а директриса запомнила. Они будто были в своем мире, и Фрин застала что-то такое личное, поэтому недолго рассматривая их — пошла заниматься своими делами дальше.       Вот бы все оказалось страшным сном. Самым противным кошмаром, после которого просыпаешься с холодным потом на лбу. Как бы ни так — она и вправду проходит через это. Когда-то один из ее преподавателей сказал:       — Если у тебя что-то забирают, значит, взамен готовится что-то еще лучше. Не бойся отпускать, все к лучшему.       Сейчас эта фраза звучит так глупому наивно, что Фрин безнадежно ухмыльнулась в пустоту одиноких четырех стен. Она не знала, что делать в этой ситуации, лучше не станет. И Сароча вспомнила свой вопрос ему:       — А если, это что-то — очень важно для меня?       И ей ответили:       — Значит, не так важно, и жизнь подготовила то, что точно подойдет тебе.

***

             — Сегодня у нас с вами необычное занятие, — Бекки посмотрела на малышей и широко улыбнулась, — повторим все то, что мы уже знаем.       Дети шумели, галдели и играли в догонялки друг с другом. Учительница обычно держала их под строгим контролем, следила за дисциплиной. В последний рабочий день тяжело было самой настроиться на ежедневную рутину. Она пока что им ничего не говорила, хотя знала, что стоит. Иначе, уйти не попрощавшись — некрасиво. Ученики ещё маленькие, но уже люди со своими чувствами и вопросами.       — …Ребят, тише, — произнесла девушка в привычном оттенке тона и подопечные постепенно утихомирились, — два месяца мы с вами учились слушать свои ноги, руки, замечать ритм. Знакомились с фортепиано, учили ноты… Я многое рассказала вам. А что еще было на наших занятиях?       — Музыка с утенком! — раздался звонкий голосок из толпы ребят, девушка кивнула.       — Да, что еще?       — Мы обсуждали, что нельзя долго кружиться, иначе можно упасть, — выкрикнул Майк и гордо поднял голову, — я это запомнил!       — Молодец. Самое главное, что я бы хотела от вас услышать… — дети заметно утихли, — запомните, что ритм — как ваш стук сердца, он стучит четко и не отступает. Всегда внимательно прислушивайтесь, как к сердцу, так и к ритму. Они подскажут вам как поступать не только в танце, но и в жизни.       Малыши задумались, может, они ничего не поняли, но Бекки всегда учила их быть собой. И надеялась, что ученики последуют этому совету. Дети редко слушаются взрослых, может, хотя бы на подкорке сохранится что-то и поможет им в будущем.       — А мы будем сегодня заниматься, Мисс Армстронг? — девушка отрицательно мотнула головой.       — Вы какая-то грустная, — Майк сделал шаг в сторону учительницы, — и почти не улыбаетесь.       — Это так, я сейчас расстроена, — Бекки попыталась выровнять дыхание, чтобы меньше волноваться, но все же неуверенный голос выдавал ее, — мы с вами проживали здесь маленькую жизнь каждый день. Я узнала о каждом из вас очень многое и я рада, что все случилось именно так. Вы быстро учитесь, и я — следила за вашими успехами. Однако, с завтрашнего дня — я не являюсь больше вашей учительницей.       Ребята переглянулись, будто спрашивая друг-друга «ты тоже слышал это?». Те, кто шумели до этого, молча вылупились на Бекки, с немыми вопросами.       — Вы уходите? Почему? — один из группы смело выкрикнул вопрос и случайно толкнул одного из ребят, пока возмущённо размахивал руками.       — Потому что иногда нужно уйти в другое место.       — Мы Вам не нравимся?       — Нравитесь, конечно. Я обожаю вас, ребята. И вы в этом не виноваты, это я — взрослый человек, решила так поступить. Я уверена, что вместо меня придет отличный педагог.       — Не уходите, — к ней подошла девочка, самая младшая, ей едва ли исполнилось четыре. Она прижалась к учительнице и прошептала, — с вами мне интересно.       Бекки погладила ее по спине, остальные ребята тоже окружили педагога и завалили другими вопросами. Кто-то плакал, а кто-то — молчал. Девушка делала и то и другое уже через полминуты объятий с детьми. Она не смогла сдержать эмоций перед ними, хоть и не любила так делать.       А как иначе, если это первая группа детей, которую она воспитывала два долгих месяца, вкладывала зачатки понятий о музыке, видела их первое выступление… Бекки так хотела надеяться, что каждый из них вырастит достойным человеком и найдет дело своей жизни. Смотрела в наивные и добрые глаза пятнадцать учеников и совершенно не желала уходить. Но в этой школе грядут перемены. И они неблагоприятны в первую очередь для Фрин и Бекки.

***

      — Что значит, «он велел ей уволиться по собственному»?! — возмутилась Нам и ткнула пальцем себе в грудь, — вот я бы такого не потерпела! Я не понимаю, почему это вдруг должна Фрин плясать под его дудочку! Чушь.       Бекки заскочила на пять минут к Нам и коротко на эмоциях рассказала произошедшее. Ее подруга отвлеклась от работы и в красках осуждала действия заместителя.       — Это не чушь, иначе он прикончит репутацию Фрин, сделает так, что ей будет трудно устроиться на работу. Пусть лучше уволится, чем произойдет что-то неладное, — заверила Бекки.       — И ты ее поддерживаешь, полностью отдаться в лапы этого чокнутого? Бек, не такого я мнения о тебе! Ты же борец!       Мисс Армстронг усмехнулась, и повела бровью:       — Хватит, Нам, пожалуйста. Знаешь же, что правдорубом всегда являлась ты. И мы попытаемся с Фрин выкарабкаться.       — Подожди, но куда теперь ты собираешься устроиться?       — Время есть, поищу вакансии по моей специальности. На крайний шаг — буду репетитором.       Кто-то постучал в дверь, Нам сказала громкое «входите» и она отворилась с тихим скрипом. В кабинет аккуратно заглянула мама Дэвида и увидев Бекки, смущённо улыбнулась:       — Добрый день. Могу я с Вами поговорить?       — Да, конечно, — учительница бросила короткий взгляд на коллегу, — Нам, я сейчас вернусь.       Оказавшись в коридоре, девушка снова взглянула на женщину и приготовилась слушать ее:       — Простите, что беспокою, я узнала, что Вы увольняетесь. Сын рассказал. И я очень тронута, он обычно редко разговаривает, а тут произнес несколько предложений и мне хочется выразить благодарность Вам за все, — сумбурно протараторила она и потупила глаза в пол.       — Я думаю, что Вы знаете, почему я ухожу. Точнее, в курсе про ситуацию с Даниэлем. Я была проинформирована о том что произошло, — серьезный вид Армстронг словно насторожил собеседницу.       Хоть Бекки и столкнулась с ложью от матери Дэвида, она по-прежнему испытывала к ней положительные чувства. Они так часто обсуждали после занятий успехи мальчика, что девушка привыкла к этим недолгим разговорам и прониклась их ситуацией.       — Да, мы с мужем совершили ошибку, — женщина уверенно произнесла эту фразу, — нашей семье были предложены деньги, я от них отказалась, а он настаивал на том, что у нас и так маленькие зарплаты, что я глупая — не брать такую сумму. Муж боролся за взятку, в итоге мы взяли деньги. И я быстро пожалела об этом. Хотела рассказать все Мисс Сароче, предоставить доказательства, но муж настаивал, что разведется со мной если я это сделаю. И… — сделав короткую паузу, она слегка улыбнулась, — мы разводимся.       — Правда?       — Да, но Мисс Сароче я не успела ничего сказать, она уже увольняется. Слишком поздно. Я так виновата.       — Я часто видела, как вы ссорились по телефону с отцом Дэвида. И у ребенка участились истерики, я даже не думала, что все настолько плохо…       — Сынок переживает, но мы с ним справимся. Спасибо, что раскрыли в нем способности и терпеливо отнеслись к расстройству. Мы никогда этого не забудем, — женщина погладила ту по плечу, в ее глазах виднелось раскаяние и грусть.       Девушка за ее спиной увидела как фортепиано, поставленное в коридоре, было занято человеком. Маленьким. Она сразу узнала в нем Дэвида. Бекки присмотрелась: что-то играл, медленно используя указательные пальцы двух рук:       — Он сидит там, совершенно один? — поинтересовалась, не отрывая взгляда.       — Да, — кивнула женщина, — сейчас как раз возраст для выбора музыкального инструмента. Он выбрал фортепиано. Последовал Вашему примеру.       — «Моему примеру… Это звучит прекрасно» — подумала Бекки, и, немного зависнув в раздумьях на пару секунд, спросила:       — Вы не против если я немного поговорю с ним?       Мать Дэвида заулыбалась и ответила:       — Все в порядке. Конечно.       Уже возле ученика, она стояла и вслушивалась в звучание клавиш. Ребенок ничего вокруг не замечал, чье-то присутствие и подавно не мог увидеть. Он остановился, скорее всего, как подумала Бекки, засомневался в правильности нот и повернул голову в ее сторону:       — Что играешь?       — Не знаю. Хотел, чтобы было красиво, — пожав плечами заговорил Дэвид, — почему Вы пришли?       — Потому что люблю музыку. Ты ведь неспроста выбрал фортепиано, да?       Мальчик все это время не двинул мышцами на лице, сохраняя нейтральный вид, но с еле заметной ухмылкой ответил:       — Да. Меня это успокаивает.       Девушка знала о действии этого музыкального инструмента на него. В моменты, когда ему было слишком сложно находиться среди «обычных» людей, Дэвид подходил к фортепиано и вслушивался в звуки, погружаясь в собственный мир.       — Я знаю.       — Зачем тогда спросили?       — Потому что хотела услышать ответ от тебя, — она подошла ближе и наклонила голову вбок, подумав о чем-то.       Выдержав паузу, Дэвид прошептал:       — Мои родители ссорятся, — в сотый раз повторил ребенок, теперь девушка осведомлена обо всем, что происходило в семейном кругу.       — И ты — один?       — Да! Они говорили о каком-то другом мальчике. Но я один, — убежденно говорил Дэвид, — я не понимаю их.       — Я тоже не понимаю взрослых, — рассмеялась Бекки, — порой, люди совершают странные поступки.       — Я тоже таким буду?       — Все зависит от тебя, — по-доброму улыбнулась она и вгляделась в его руки, они все еще лежали на фортепиано и покорно не меняли положение, — и только от тебя.       

***

      Мисс Сароча проводила минуты в своем кабинете, складывала каждую собственную вещь в сумку и в общем-то — собиралась уходить, но в дверь постучали:       — Уходите, я занята, — крикнула Фрин, однако вопреки ее возражениям, к ней зашли, — Бек, зачем стучишься?              Учительница расплылась в хитрой улыбке и подошла сзади к девушке, обнимая ее за спину:       — А что, мешаю? — Фрин застыла и не решалась что-либо ответить.       Она осознала — ей снился этот момент. В голове моментально пробежало отчетливое воспоминание:

      Девушка оказалась где-то в пустом поле, где не было ни одного деревца, даже самого маленького. Вокруг лишь мелкая трава, протоптанная тропинка и щекочущий слабый ветер. По телу пробежали явные мурашки, а внутри бушевало что-то похожее на радость, смешанную с ожиданием чего-то прекрасного и одновременно волнующего. Она никогда не чувствовала ничего подобного и просто наслаждалась данной мимолётной секундой.

      Как вдруг почувствовала на себе родное объятие сзади. Чувство спокойствия, умиротворения обхватило ее, как чьи-то заботливые и ласковые руки. Хотелось остаться здесь навсегда, погрузиться в вымышленный мир, никогда не переставать чувствовать внезапного прикосновения.

      Мисс Сароча быстро заморгала и продолжала молчать. Такое разве бывает? Ее сон сбылся, напоминал кладезь сокровенных чувств.       — Не мешаешь, — тихо проговорила Фрин, не отстраняясь из объятий.       — Повтори, пожалуйста, ты еле слышно говоришь, — Бекки попросила это и положила руки девушке на талию, притягивая к себе.       — Говорю, не мешаешь, — девушка напротив расплылась в еще более заносчивой ухмылке, — эй, ты все поняла! Не надо прикрываться слухом…       — Просто люблю когда ты мне напоминаешь, что я важна, — Фрин закатила глаза, девушка за спиной не видела этого, но могла предположить, что именно так Мисс Сароча и сейчас сделала.       — Ты всегда можешь заходить ко мне без стука, — пообещала начальница, — правда, скоро не понадобится сюда идти. Я больше не главенствую.       Бекки отошла от Фрин и посмотрела прямо ей в глаза:       — Мы сможем, веришь?       — Верю, но ты же могла не увольняться, — Фрин взглянула на свои пакеты и сумку забитые вещами, — уверена насчет своего выбора?       — Конечно, — слабо улыбнулась Бекки, затем последовал тихий вздох, — и, судя по твоей подписи на моем заявление об увольнении, ты уважаешь мой выбор.              — Я не могу иначе, — Фрин подошла к столу и положила на него один из пакетов, равномерно распределяя в нем собранные вещи, — поможешь?       — Помогу, — кивнула учительница, но резко застыла, о чем-то вспомнив, — слушай, я тут пару дней назад заходила, когда вы с… Ну, в общем, разбирались с ним, — имя «Хенг» стало в какой-то мере запретным, — я хотела рассказать тебе одну новость.              Фрин перестала обращать внимание на пакет и нахмурила брови, глядя на девушку:       — Какую?       — Ты говорила мне про тиннитус. Я нашла врача, который сказал мне, что сможет помочь тебе, — Сароча в миг поникла, — что такое?       — Бекки, я принимала слишком много лекарств, чтобы избавиться от шума, они не помогают. Не думаю, что…       — Я не прошу тебя долго ходить по больницам и тратить свое время. Один прием, пожалуйста, — взмолилась Армстронг, — врач хороший, многим помог справиться с похожими проблемами. Я просто хочу, чтобы ты чувствовала себя лучше.       — Не факт, что что-то изменится, — отрицательно покачав головой ответила Фрин, — я уже несколько лет так живу, в последнее время даже в тишине слышу звон в ушах…       — Дай себе еще один шанс. Последний, — Бекки приблизилась к ней, — ради самой себя, — поправила ее волосы, убрав часть за спину, едва касаясь линии челюсти, — прошу.       Начальница недоверчиво кивнула и тут же увидела радостные глаза Бекки. Ее самые любимые. Она не смогла сдержать улыбки, тут же расплываясь в ней.       — …Правда есть нюанс, — девушка подозрительно посмотрела на Армстронг, — нам нужно будет ехать в другой город. Он в несколько часов езды отсюда.       — Я так и знала, что что-то будет.       — Ну, ты уже дала мне обещание, что поедешь, так что… — Фрин демонстративно закатила глаза, Бекки наконец заметила это, — уговор дороже денег! — парировала она и победно хихикнула, однако Фрин обняла ту за талию и слабо чмокнула, также хитро улыбаясь, — я вообще-то тут злорадствую.       — Спасибо, что хочешь помочь, — не реагировала на возмущения директриса, затем снова поцеловала ее, — люблю тебя, — очень тихо прошептала Сароча, на что Бекки слегка покраснела.       Фрин пообещала ей, что скажет об этом, тогда, после корпоратива. И сдержала свое обещание. Бекки попыталась скрыть свое смущение:       — Что-что? Не расслышала, — невинно захлопала глазами девушка, специально нарочито притворяясь, — повтори.       — Я, — сделала паузу Фрин, — люблю, — указала пальцем на подчиненную, — тебя.       — А я все слышала!       — Да кто бы сомневался… — буркнула Мисс Сароча, но как только Бекки ответила взаимностью, тут же почувствовала теплоту от ее слов:       — Я тоже тебя люблю.