Беспокойные Небеса

      Золотой огненный диск восходит над Небесной столицей, освещает светлые улицы между обителями божеств, изящные крыши и светлые колонны. Всё готовилось к пробуждению. Птицы, обитающие в садах богов, чистят свои перья, готовясь радовать слух бессмертных своим пением. Небожители в своих покоях предавались привычным утренним ритуалам: кто-то в силу земных привычек предпочитал начинать день с омовения, кто-то считал, что утро прекрасное время для музыки оттого с некоторых открытых балконов раздавались нежные звуки циня и иных музыкальных инструментов. А были и те, кто уже с раннего утра занимались работой, разбирая бумаги или же выбирали новые одеяния, чтобы выглядеть безупречно и величественно.       Тяжелая дверь глухо закрылась за высоким мужчиной, который оправив свое одеяние направился к обители своего ученика, назначенному ему после вознесения последнего. У Чан, он же У Тяньбао стал учеником Лян Фа и не сказать, что оба были этому рады, но тем не менее, все же смогли найти общий язык, а после некоторых событий произошедших пару десятков лет назад и вовсе стали общаться вполне спокойно.       Только вот было одно жирное и тяжелое «НО».       У Тяньбао имел странную привычку ускользать из своей обители так, что никто более не мог его найти, отчего Покровитель Запада злился, в очередной раз проведя несколько часов у чужих дверей. В последние дни, Лян Фа имел смелость заходить в дом, дабы не стать посмешищем и объектом обсуждения для сплетников. Войдя в чужой дом, он не нашел там и следа молодого бога. Ожидаемо, но печально.       — Вновь потерял его?       Лян Фа оборачивается на женский голос и лишь вздыхает, видя Сяомин и Сяолин.       — Я догадываюсь где он может быть… Вы что-то хотели?       — Мы хотели позвать тебя на прогулку, но ты видно будешь ловить нашего волчонка, так что не задерживаем. — сестры отошли от двери, пропуская бога войны, что уверенно шел в сторону где были обители богов стихий.       Часть Небесной столицы где проживали боги стихий была оживлённее, тут и там было слышно журчание воды, играющий ветер кружил в танце лепестки цветов, а ветряные колокольчики играли нежную мелодию. Лян Фа замедлил шаг, решив не нарушать умиротворенную атмосферу этого места, иногда тихо здороваясь с богами или богинями, которые выходили из своих обителей. Пройдя по мосту, мужчина проходит по каменной дорожке к обители бога дождей и гроз, коротко стуча.       — Входите.       Лян Фа отворяет дверь, заслышав позволение, и вежливо склоняет голову перед мужчиной, что сидел у стола и заваривал чай.       — Прошу простить за вторжение, Го Бай, я…       — У Тяньбао здесь нет, — мужчина чуть улыбается, видя растерянность бывшего ученика, — Он уже ушел, Лян Фа, оставил чай и убежал.       Бог войны некоторое время потоптался на месте, сдерживая свое негодование, что ему нужно бегать за молодым богом войны, а после вздрогнул от руки на своем плече. Обернувшись, Лян Фа был удивлен, что смотрит на У Чана, что выглядел немного запыхавшимся.       — Тяньбао, я…       — Лян Фа! Я тебя ищу по всем небесам! — северный бог войны раздраженно перебивает мужчину, после кивая учителю, вновь смотря на небесного наставника, — Некий демон учинил беспорядки в храме Вэньу, говорят он напугал прихожан и толкает речи, что победил тебя!       Позабыв о прошлой злости, Лян Фа в момент помрачнел и попрощавшись с богами, сорвался с места, явно собираясь учинить расправу над демонов, что посягнул на его основной храм. Что за дерзость!       У Чан лишь усмехнулся, закрывая за собой дверь и улыбаясь наставнику, что только подошел к двум богам войны и теперь непонимающе смотрел на младшего ученика. Го Бай склонил голову вбок, а после сам нежно улыбнулся, смотря как Тяньбао склоняется и целует его руку, прижимая к своему сердцу.       — Этот ученик желает вам самого доброго утра, учитель.       — На храм Лян Фа напали, а у тебя настроение словно ты вновь прочел свои запретные книжки, У Чан… или тебе что-то известно об этом нападении?       — Может и известно… — под строгим взглядом Го Бохая, мужчина лишь покачал головой, отводя того обратно за стол, — Лишь небольшая шалость от нашего общего знакомого, уверен все там в порядке.       — У Чан, не стоит играть с Лян Фа подобным образом.       — Он забирает все мое время! У меня совсем не остается времени навестить вас, учитель! — небожитель сокрушено опускает плечи, хмурясь и очевидно злясь на такую вселенскую несправедливость.       Го Бохай поднимает руку, касается чужого лица, убирает светлую челку и поглаживая мужчину по щеке, ободряюще улыбаясь, наблюдая как из чужих глаз пропадает обида, а хмурость рассеивается словно дым благовоний от порыва ветра.       Это утро было не первым, когда бывший ученик врывался в его обитель и прятался от Лян Фа, который все же забирал того, не смотря на протесты. Пускай с годами У Чан и стал спокойнее и даже серьезнее, но в нем то и дело вспыхивали юношеские порывы, которые он не сдерживал. Утренний чай позволил им провести время за тихой беседой, а после они переместились в сад, где легкий ветер играл с их волосами, покачивая траву.       Го Бай, в прошлом бог непогод, а ныне вновь южный бог дождей и гроз был прощен, получив возможность вернуться в небесную обитель. Оказавшись вновь на небесах, он ожидал порицания, но вместо этого встретил лишь старых друзей, прощение и шанс обрести душевный покой.       — Вновь задумались, учитель?       У Чан говорит негромко, наблюдая за тем как учитель уже некоторое время смотрит перед собой, чуть хмурит брови, а после вздрагивает от его голоса. Го Бохай улыбается ему, прикрывает глаза от ветра, который растрепал его волосы.       — Немного, извини, ты о чем-то говорил? — бог дождей заправляет волосы за ухо, наблюдая как его воспитанник качает головой, а после достает расшитый золотой нитью мешочек цянькунь.       — Я принес подарок учителю.       Тяньбао достает из цянькунь несколько персиков и кладет на колени небожителя, после убирая обратно свой мешочек, наблюдая с улыбкой за сменой эмоций на чужом лице. Го Бохай сначала удивленно смотрит на фрукты, после касается их и рассматривает уже в своей руке.       — У Чан, персики Небесной столицы ведь и так…       — Они не из садов Небес! — спешно перебивает его мужчина, после предлагая поскорее откусить, — Попробуйте!       Качнув головой, Бохай делает небольшой укус и замирает. В серых глазах вспыхивает удивление, а после такая радость, что он не сдерживается и делает ещё один укус, прикрывая глаза. Как бы не были прекрасны персики небесных садов, те, что выращивают люди на юге останутся для бога дождей самыми вкусными. Наблюдая за учителем, что словно ребенок радуется, казалось бы, простому фрукту, У Чан и сам был непомерно счастлив, решив пока не мешать, лишь понаблюдать со стороны.       Покуда с персиками было покончено, Го Бохай расслабленно лежал, устроившись на коленях ученика.       — Этот ученик смог порадовать вас?       — Да… это был самый лучший подарок.       У Чан улыбался, с трепетом перебирая темные пряди учителя, неспешно поглаживая его по голове, ощущая, как внутри разливалось тепло от такой картины. В мыслях вспыхнули картины прошлого, когда он носил другое имя… Но мужчина поспешил отогнать эти мысли, он больше не Мокуан, да и учитель уже говорил ему, что, не смотря на прошлое, он видит в нем именно У Чана, его дорогого ученика, а не демона, которого повстречал в прошлом.       — О чем ты думаешь?       — Учитель… Я знаю, вы говорили, но… — кашлянув в сторону, небожитель словно собирался с силами на битву, — Вы правда видите во мне именно меня?       Го Бохай замирает, смотрит некоторое время на ставшего в момент неуверенного ученика и лишь качает головой, поднимая руку и касаясь чужого лица, мягко проводя по нему и поворачивая к себе, чтобы заглянуть в темные глаза небожителя.       — У Чан, я вижу тебя, не Мокуана. Да, когда-то я видел иначе… Но теперь я вижу тебя, только тебя и оттого мне на душе так спокойно. Не терзай себя пустыми мыслями, когда знаешь ответ.       — Да, вы правы, но вы… Вы так долго его искали, он это мое прошлое, но господин демон говорил, что вы его любили, вот я и…       — У Чан, ты что ревнуешь меня к самому себе?       На несколько секунд в воздухе повисла тишина, которую нарушал лишь перезвон воздушного колокольчика в беседке неподалеку. У Чан густо покраснел, словно его поймали с неприличной книжкой, он то и дело открывал рот дабы что-то сказать, но так ничего не мог из себя выдавить. Го Бохай, наблюдающий за этой немой сценой, первые минуты старался держаться, а после засмеялся, прикрывая лицо рукавом и медленно садясь.       У Чан слушая смех учителя, ощутил, как жар стыда затапливает теперь все его лицо, и не придумал ничего лучше, как крепко обнять Го Бохая и скатиться с ним к ручью, нависнув сверху. Бог войны серьезно смотрел на улыбающегося мужчину, что лишь убрал с лица челку, смотря на него снизу-вверх.       — Я не ревную.       — Хорошо.       Го Бохай кивает, соглашается, но все же улыбается, после лишь фыркая от невесомого поцелуя в щеку, немного успокаиваясь. Он понимал, что его смех лишь раззадорит ученика, а бегать от него по всему саду не хотелось. Подняв руки, он обхватывает лицо мужчины, вглядываясь в темные глаза напротив, притягивая его ближе. Легкий поцелуй соединяет их губы, а после они смотрят в глаза друг друга.       — Я вижу лишь тебя, У Чан, — тихий словно дуновение ветра голос мужчины достигает ушей бога войны, и он улыбается.       

***

      Лян Фа выпускает стрелу в ворона, которого преследовал, ворон резко делает петлю в полете и вот на земле оказывается мужчина, что поднимает пыль от своего резкого торможения. Мужчина усмехается, крутя меж пальцев стрелу, пойманную в полете, колко улыбаясь, вовсе не боясь небожителя, шедшего в его сторону.       — Так и быть, поймал меня, покровитель Запада.       — Отдай то, что стащил из храма Вэньу, демон.       — Я? Стащил? Вздор.       Сянцзян фыркает, продолжая вертеть в пальцах стрелу, смотря снизу-вверх на бога войны, стоящего перед собой. Лян Фа смотрит некоторое время на демона, на его ухмылку, хмуриться от того, что демон не убегает. Его провели. Тень падает на лицо небожителя и тот сокрушённо выдыхает сквозь зубы, поднимая взгляд к небесам.       — Будет тебе, золотце, ты просто им мешаешь.       — Я должен научить его быть богом.       — А его ты спросил?       Ответом демону было молчание, а после он направился за уходящим небожителем, что явно был в расстроенных чувствах от сложившейся ситуации. Сянцзян считал своим святым правом достать его ещё сильнее. Лян Фа не обращал на демона внимания, погруженный в свои мысли, отчего проходя через лес, он даже остановился присесть на поваленное дерево. Ему хотелось побыть одному.       Лян Фа и правда не спрашивал У Тяньбао о том, нужны ли ему эти утренние совместные занятия или у бога Севера были свои планы. Из мыслей его вывело чужое присутствие, а точнее наглое вторжение в его личное пространство. Сянцзян навалившись со спины на сидящего, крутил стрелой у бога войны перед лицом.       — Сгинь нечисть, пока я добр.       — Настолько добр, что стрелял в потенциального вора обычной стрелой? Неужто божественные стрелы закончились?       Сянцзян довольно рассмеялся, качая кончиком стрелы перед чужим лицом, после легко касаясь им лба бога. Но в следующее мгновение откровенно ругался неприличными словами, когда его перекинули через себя и теперь держали в крепких объятиях, а после и вовсе понесли прочь от поваленного дерева.       — А ну отпусти меня собачий сын! Я тебя не то что прокляну, я тебя сделаю любимой мишенью всякой нечисти! Будешь вечно от призраков бегать! Пусти! Пусти меня, Лян Фа!       Ругающийся и активно пинающийся демон не особо мешал богу идти через редкий лес, лишь иногда Лян Фа позволял отогнутой ветви хлестануть по демону, отчего последний разражался ещё более громкой руганью.       Обойдя крупное дерево, небожитель сел под широкой кроной, усаживая демона перед собой и крепко держа в объятиях, что были больше похожи на силовой захват. Сянцзян, поправив сбитые волосы, недовольно смотрел на небожителя, после щелкая того по носу, немного успокаиваясь.       — Я и сам мог дойти, зачем было тащить меня через половину леса? Между прочем, твой наплечник ужасно упирался мне в бок!       Лян Фа смотрел на демона чуть устало, но спокойно, начиная вытаскивать из чужих волос веточки и листья, иной раз задумчиво пропуская темные пряди сквозь пальцы, не замечая, как притих сидящий перед ним Сянцзян. Демон лишь фыркнул, пряча стрелу, которую так и не отпустил в свой рукав, а уж где она там пряталась дальше был его личный секретик.       — Значит, ему не нравятся мои утренние тренировки?       — Нравятся, но ему нужно время и на своего учителя, а то ты все время отбираешь.       — Го Бай… он знает?       — Пф, если только мелкий щенок ему скажет.       Сянцзян потянулся и оперся спиной о небожителя, смотря на реку, которая текла чуть ниже того места, где они сидели. Что ж, место и правда спокойное, как раз подойдет для их беседы. А может и чего-то больше…       — Так… ты и правда ничего не крал?       — Пф, лишь уронил несколько твоих тарелок с подношениями, дабы тебе мерзкому богу войны жизнь не казалось сладкой.       — Мерзкому?       Лян Фа лишь усмехнулся, утыкаясь носом в черные волосы, прекрасно зная, что это слово на устах демона имело несколько другое значение, чем могли подумать остальные. Сянцзян ещё некоторое время сыпал странными речами о мерзких богах войны, а точнее об одном конкретном, но в последствии затих, перехватив руку мужчины и просто поглаживая кончиками пальцем раскрытую ладонь Лян Фа.       Сянцзян был доволен, что и щенку Го Бая помог и сам избежал небесной кары, а теперь его личная подушка по имени Лян Фа спокойно сидит и обнимает его, показывая красивое место. Не то чтобы Сянцзян был любителем любований природы, но здесь действительно было неплохо. Демон вздрагивает от голоса над самым ухом:       — Нравится?       — Мерзость.